Черный замок (СИ) - Коган Данил (мир книг txt, fb2) 📗
Я проводил её взглядом.
Вот сейчас определённо было что-то не так. Что там у них происходит? И что это был за допрос с пристрастием? Хочу ли я домой? Да, хочу. Я всё ещё не привык… ко всему этому.
Я не тупой. Аленка хорошая девчонка. Красивая. С характером и мозгами. Но я здесь чужой. А Крис местный.
Вот и всё, мне этого достаточно.
Глава 22
Еще вопросики
— Ипатий, Проф, это было круто, — Проф пришёл меня навестить, сам я пока что никуда идти был не готов. — Реально как миномётный обстрел. Слушай, вот у меня возник такой вопрос. Как так, а? Ты здесь без году неделя и уже умеешь так стрелять, что мама не горюй просто. Думаю, направь ты эту свою систему «Огненный град» на ворота, их бы разнесло к гребеням. Жуткая сила. Или вот гон Шайи. Это как вообще? Попела у дерева типа: «Я спросил у ясеня, как всех сожрать к херасеням…» Вот что за магия такая?
— Хм. Я думаю… Полагаю, это связано с онтологией этого мира. Фундаментальный закон бытия гласит: реальность — это тесто. А наблюдатель — пекарь, если позволишь примитивную аналогию. Вернее, пекарь — это маг. Остальным чего-то не хватает для серьёзных изменений мира. Правда, между способами трансформации реальности моими и Шайи есть принципиальные различия. «Огненный град» вызвал вовсе не я. Грубо говоря, тот наблюдатель, что сказал: «А теперь прольётся сера и огнь небесный», — Владыка. Свиток лишь способ напомнить ему об обязательстве это сделать. Полагаю, днём эффект был бы в разы лучше. А так… смотрелось красиво. Могу попросить посчитать диргов, погибших от ожогов и при взрывах. На самом деле, Илья, их не так много.
— Ну не знаю. Выглядело чертовски смертоносно. А что с Шайей? У вас небось тоже есть теория?
— А там немного другой принцип. Гон — уже существующее явление. Думаю, Дрейф что-то ломает в мозгах местной фауны. Исход на твёрдую поверхность и агрессия после Дрейфа для них что-то вроде инстинкта. А Шайя, замечу, это только моё предположение, использовала лес как гигантский передатчик этого чувства. Она убедила дерево-алтарь, что сейчас начнётся Дрейф. А то уже распространило информацию по лесному массиву. Так мне видится природа этого колдовства. Основой же любой магии является Поток. Мир существует в Потоке. Связан им. Поток чувствует всё живое. Поток есть основной источник нестабильности и одновременно источник силы. Он существует по собственным законам. Наверняка есть какие-то закономерности, которые местные за тысячи лет существования вывели и пользуются ими.
— Получается, Владыки — это кто тогда? Если они действительно существуют? Типа самые крутые маги?
— А я не знаю, Илья. Бывшие маги. Персонифицировавшиеся эгрегоры. Сверхсильные существа из иных реальностей. Любой вариант возможен. В их существовании я практически не сомневаюсь. А вот генезис существ такой силы — это вопрос интересный, но моих знаний и опыта не хватает, чтобы найти на него ответ.
— Блин, немного жалко даже, что во мне сидит эта хрень — пустота или что там, — я поёжился, вспоминая врата. — Никаких тебе бдыщ-бац. Никакого Потока. Я, может, тоже хотел бы стать магом каким. Седобородым Пендальфом.
— Хм. Даже не знаю. Вы, Илья, в чём-то уникальны.
— Вот интересно, в вашей теории есть объяснение «пустотничества»?
— Чтобы попытаться найти приемлемое объяснение феномену, нужно о нём хоть что-то знать. Всё, что знаю о «пустотниках» я, — это то, что они поглощают энергию Потока из любых мировых трансформ. А по некоторым вашим оговоркам, Илья, я полагаю, что знаю конкретно о вашей способности далеко не всё.
Я покрутил шеей и застонал. Даже простое движение головой отзывалось болью в избитом теле.
— Я расскажу вам, обязательно. Но точно не сейчас. Мне интересно, что может придумать ваша умная голова, Проф.
— Весьма польщён. Но я к вам, собственно, от имени и по поручению пришёл. Совет хочет вас видеть, Илья. Добромир меня попросил вас пригласить.
Я немного подумал. Потом ещё немного подумал. И выдал резюме:
— Совет может идти в жопу, Проф. Я никуда отсюда не сдвинусь. Буду лежать на солнышке, потягивать зир. А к вечеру, может, смогу поесть. Знаю я это жлобьё. Щас начнут ныть, что неплохо бы им было пожертвовать часть наших трофеев на восстановление обороны. Фигу с маслом, — я скрутил из пальцев внушительный кукиш и потряс им для убедительности.
Затем покосился на валяющийся рядом золотой доспех и пику-артефакт, которые считал законным трофеем нашей группы. Уже подкатывали тут утром некоторые малорослые «финансисты». В жопу.
— Я как-то так и подумал, — Проф улыбнулся и потёр пальцем переносицу. — Так необычно видеть мир чётко без очков, — он снова добродушно улыбнулся. — Я им передам, только уж простите, Илья, обсценную лексику я употреблять не буду.
— Ну что с вами, интеллигентами, поделаешь, — я открыто улыбнулся в ответ.
Ну нравится мне этот дядька. С одной стороны, умный и прошаренный. С другой — при своей биографии сохранивший толику наивности и открытости. Редкое сочетание мудрости и почти полного отсутствия цинизма.
— О нет, только не это. Проф, скажи мне, что они идут бухнуть в таверну!
— Поздорову ли, Илья Муромец, — прервал мои напрасные мечтания Кирилл, член, чтоб его, совета долбаного Рубежного.
Добромир просто молча рассматривал меня, как кучку чего-то сделанного собакой на прогулке. Типа думал, достать пакетик и убрать или пусть уже валяется. Ну, у него всегда такое выражение лица. Проф из-за его плеча состроил виноватую физиономию и развёл руками.
Короче, гора пришла к Магомету, ёшкин кот.
— Да здоровей видали, Кирилл Александрович, — отчества здесь использовались только для бывших провальщиков или их детей, а в массовом употреблении не прижились. — Вчерась какие-то фулюганы меня ночью неслабо отметелили. Имею жалобу к совету! За ограду не выйти, сразу гопники какие-то пристают: чё по семкам, а если найдём…
— Давай кончай балаган свой. Чай, мы не зрители, ты не клоун, — сурово прервал мои стенания Добромир. — Нормально всё с тобой, мог и сам прийти, не переломился бы.
— Вы меня жизни-то не учите, почтенный Добромир. У меня к совету вопросов нет. У кого спрос, тот и ножки трудит. Я доступно объяснил, уважаемый посвящённый?
— Ядовитый ты человек, Илья. От ксара, что ли, заразился?
Я вздрогнул: «Токсичный ты и неразумный человек, Илюша…» Ска, Женёк вспомнился.
— Так давайте уже вываливайте, зачем я потребовался, — хмуро произнёс я. — Я вам откажу, и вы пойдёте по своим важным советниковским делам дальше. Явно вы мне не золотую медаль сутулого с закруткой на спине пришли вручить и приз денежный, размера преогромного. Для этого день всё ещё не тот. Не праздничный ни хрена.
— Верно говоришь, Илья Николаевич. Трудные времена наступили. Враг побеждён, но не добит. Поселение лишилось многих храбрых воинов. Совет хотел видеть тебя по делу.
— Я никуда не поеду. Толку с меня как с бойца сейчас ноль. И костерожиков не дам. Тварюшки неделю ещё недееспособны, — отрезал я. — И трофеи в лагере все мои. Мой маг там всех завалил, значит, и лут оттуда нашей команды. Твоя моя понимай? Посох, надеюсь, никто не пытался из земли вытащить? Не нашлось дураков?
Посох не просто так торчал на входе в лагерь. Айвена чего-то там с утра наколдовала, и посох выпустил из пасти призраков, похожих на гигантских сперматозоидов. Только вот они были нифига не смешные: пасть зубастая была в половину туловища. А туловище у них с метр длиной. Они вились в основном у посоха, но очень нервно реагировали на попытки перелезть через частокол.
— Жлоб, — припечатал меня Добромир. — Но я не для того пришёл, чтобы о презренном злате трепаться.
— И от кого я слышу про «презренное злато»? От человека, у которого минимальное пожертвование храму — серебряк! Сам ты жлоб, дед.