Дикая Флетчер - Такер К.-А. (читать книги без регистрации полные txt, fb2) 📗
– О, милая! Мне так жаль!
Мама одаривает Саймона выразительным взглядом, и я точно знаю почему. Лучший друг Саймона, Майк, – вице-президент банка. Я получила эту работу благодаря ему. Интересно, знал ли Майк о том, что я нахожусь на грани увольнения? Предупредил ли он Саймона? Знал ли Саймон, как сложится мой день, когда я опускала тарелки после завтрака в посудомоечную машину и махала ему на прощание сегодня утром?
Саймон уже надел очки для чтения, чтобы просмотреть документы на выходное пособие.
Тем временем мама обнимает меня и начинает гладить рукой мои волосы, как она делала, когда я была маленькой и нуждалась в утешении. Это почти комично, учитывая, что я выше ее на восемь сантиметров.
– Не волнуйся. Это случается со всеми нами.
– Нет, не случается. Ни с кем из вас такого не случалось!
Саймон постоянно жалуется, что у него больше пациентов, чем часов в сутках для их лечения, а мама владеет успешным цветочным магазином на улице Йонг последние одиннадцать лет.
– Ну, нет, но… это случилось с твоим дедушкой и братом Саймона, Норманом. И с обоими соседями, не забудь о них! – Она пытается подобрать примеры.
– Да, но им всем было около сорока! А мне всего двадцать шесть!
Мама бросает на меня возмущенный взгляд, но затем мелкие морщинки на ее лбу углубляются, и она хмурится.
– Кто еще потерял работу?
– Я не знаю. Я больше никого не видела у стойки охраны.
Сидят ли остальные члены моей команды за своими столами и шепчутся ли обо мне в этот самый момент? Видели ли они, как все произошло?
Мама ласково поглаживают мои плечи изящными руками.
– Ну, этим местом явно управляет кучка идиотов, если они отпустили своего лучшего и самого перспективного сотрудника.
Еще один взгляд, брошенный в сторону Саймона, предназначенный Майку.
Конечно, я ожидала, что она так скажет. Она же моя мама. И все-таки… от этого мне становится немного легче.
Я прислоняю голову к ее плечу, находя утешение в тонком аромате цветочных духов и мягкости ее гладкого золотисто-коричневого боба длиной до подбородка, пока мы молча наблюдаем, как Саймон просматривает бумаги, и ожидаем вердикт.
– Четыре месяца зарплаты с пособиями… переподготовка в агентстве по трудоустройств… выглядит вполне стандартно, – говорит Саймон с очаровательным британским акцентом в духе Хью Гранта, который все еще сохраняется даже после тридцати с лишним лет жизни в Канаде. – Ты в хорошей позиции. Тебе не нужно беспокоиться об аренде или ипотеке. Твои счета минимальны. – Он сдвигает очки на макушку своей редеющей седой головы и устремляет на меня проницательный взгляд голубых глаз. – Но как ты себя чувствуешь из-за этого?
Саймон очень любит спрашивать меня о том, как я себя чувствую, особенно когда знает, что я не хочу об этом говорить. Он психиатр и не может не подвергать психоанализу всех и вся. Мама говорит, что так он учит меня всегда спокойно выражать эмоции. Он делает это с самого первого дня нашего знакомства. Когда мне было восемь лет, он спросил меня, что я чувствую при мысли о том, что у моей мамы есть парень.
– Я чувствую, что мне нужно побыть одной.
Он кивает в знак понимания.
– Совершенно верно.
Я забираю свое выходное пособие и направляюсь к лестнице.
– Сьюзан? Разве нет чего-то еще, о чем ты должна упомянуть? – слышу я его шепот.
– Не сейчас! – шипит она в ответ.
Когда я оглядываюсь, эти двое общаются с помощью переглядываний, вздергивания бровей и укоризненных взглядов. Они частенько делают так. Это забавно… когда не имеет никакого отношения ко мне.
– Что происходит?
Мама натянуто улыбается и отвечает легким голосом:
– Ничего страшного. Мы можем поговорить об этом позже, когда у тебя все уляжется.
Я вздыхаю.
– Просто скажи мне.
Наконец мама сдается.
– Сегодня был звонок. – Она колеблется. – С Аляски.
Беспокойство поселяется в моем позвоночнике. Я знаю только одного человека на Аляске, и я не разговаривала с ним двенадцать лет.
– Чего он хочет?
– Я не знаю. Я не успела подойти к телефону, и он не оставил сообщения.
– Значит, ничего.
Мамины насупленные брови говорят мне, что она не считает это пустяком. Даже когда мы общались, мой отец никогда не был тем, кто прикладывал усилия, чтобы вычислить разницу во времени и снять трубку, чтобы сказать «привет».
– Может, тебе стоит ему позвонить?
– Завтра. – Я продолжаю подниматься по лестнице. – Я не могу выдержать столько разочарований за один день.
А мой отец доставил их уже столько, что мне хватит на всю жизнь.
Глава 2
![Дикая Флетчер - i_001.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/8/2/6/9/3/4/826934/1683279205/i_001.png)
– Уходишь?
Саймон смотрит на часы. Он не может понять, в чем смысл выходить из дома в одиннадцать вечера, чтобы встретиться с друзьями, но ему пятьдесят шесть лет, и сам он редко выбирается куда-то, если только моя мать не заставит его. В понятии Саймона развлечение – это налить себе бокал хереса и досмотреть последний документальный фильм Би-би-си.
– Я хочу развеяться.
Саймон смотрит на меня поверх очков, быстро, по-отечески оценивая мой наряд, прежде чем перевести взгляд обратно на свою книгу. Для сегодняшнего вечера я выбрала свое самое короткое, облегающее черное платье и туфли на самых высоких каблуках. В любой другой ситуации такое сочетание считалось бы достойным эскорта, но в знойный июльский четверг на Ричмонд-стрит это почти стандартная униформа.
Саймон редко комментирует мой выбор одежды, и я благодарна ему за это. Бог знает, какой смысл он мог бы найти в сегодняшнем ансамбле. Попытка усилить эго после того, как моя гордость была уязвлена? Может быть, жажда любви и внимания? Глубоко засевшие проблемы с отцом?
– С обычными подозреваемыми?
– Нет. Они все в отъезде. Сегодня вечером только Диана.
И, я уверена, Аарон. Он не может находиться в клубе один слишком долго. Моя лучшая подруга потребует устроить девичник, а потом сделает вид, будто это чистое совпадение, что появился ее парень, хотя я видела, как за полчаса до этого она написала ему, где мы находимся.
– Не Кори?
– Он работает допоздна, – бормочу я, не в силах скрыть раздражение.
Но он хотя бы хочет встретиться в субботу. Чтобы мы могли «снять стресс», – так говорится в его последнем сообщении. Это означает «потрахаться». Обычно такие сообщения меня не беспокоят. Но сегодня все по-другому. Сегодня оно меня нервирует. Тот факт, что мой парень не может уделить даже десяти минут, чтобы позвонить и убедиться, что со мной все в порядке после того, как меня уволили, тревожит все больше. Когда Кори стал настолько сосредоточен на своей карьере, на стремлении к повышению, что я оказалась на втором месте?
И почему я не заметила этого раньше?
Рот Саймона кривится в недовольную гримасу.
– Я видел фотографию в мусорке. Ту, на которой вы вдвоем прошлым летом.
– Она повредилась, когда развалилась коробка.
– Это хороший снимок.
– Ага.
Он был сделан в июне прошлого года в коттедже моей подруги Талии на озере Джо, в том самом коттедже, где мы с Кори встретились за месяц до этого, когда он гостил во время длинных майских выходных у друга, жившего в трех домах от нас. Мы пересеклись на байдарках в субботу рано утром, в тихой части обычно оживленного озера, где медленно плыли друг рядом с другом и обменивались любезностями, типа «это будет отличный денек!». Мое внимание привлекли его шелковистые белокурые локоны, а завораживающая улыбка и легкий смех подогрели интерес. Я взволновалась еще больше, когда узнала, что он живет возле Хай-Парка и работает всего в восьми минутах ходьбы от моего офиса.
К тому времени, когда мы бок о бок погребли обратно к своим берегам, мы договорились встретиться за обедом. А когда костер той ночью догорал в котловане во дворе Талии, мы уже игриво размазывали тающий зефир по губам друг друга.
На фотографии мы сидим на груде скалистых серых камней, торчащих из озера. На заднем плане возвышаются столетние сосны. Длинные, долговязые руки Кори обхватывают мои плечи, и мы широко улыбаемся, полностью очарованные друг другом. Так было раньше – когда мы виделись по крайней мере четыре раза в неделю, когда все наши планы строились с учетом расписания друг друга, когда Кори отвечал на мои сообщения пошлыми остротами в течение тридцати секунд после того, как я клацала «отправить», когда он каждую неделю заказывал цветы в цветочном магазине моей мамы и просил ее оставить их у моей прикроватной тумбочки, что почти мгновенно укрепило ее обожание к нему. В те времена, когда мне приходилось отталкивать его, хихикая, пока он срывал последний поцелуй, независимо от того, кто смотрел.