Мама, я не хочу быть Злодеем (СИ) - Король Александра (книги онлайн полные версии .TXT, .FB2) 📗
И это всё?
Я запуталась в собственных ногах и начала заваливаться вперед — но Реймонд ловко подхватил меня. Поднял на руки, как настоящую невесту, которую выносят из дворца бракосочетания.
Он держал меня легко, без всяких усилий. Спрыгнул с помоста — и в тот же миг сверху на нас посыпались лепестки. Не пара десятков, как у первой пары, а настоящий поток — розовый, душистый, заваливший нас с головой и всех, кто сидел рядом.
Раздались аплодисменты. Сначала робкие, потом громче — они нарастали, сливаясь в единый восторженный гул.
Я рассмеялась счастливо. Ловила падающие лепестки, как ребенок, и махала собравшимся. Вот это я понимаю — шоу!
— Это было весело! — выдохнула я, всё ещё хихикая, когда Реймонд, не выпуская меня из рук, вышел на воздух. Я смахнула с его макушки мягкие розовые лепестки.
Он одарил меня странным взглядом. Но я готова была поклясться, что уголок его губ дрогнул в едва заметной, но все-таки улыбке.
А он не такой бука, каким хочет казаться.
— Ничего, ничего, мистер «я не умею веселиться», — прошептала я ему прямо в губы. — Научим, обучим, покажем.
Пока он не скинул меня с рук — я быстро чмокнула его в губы и соскользнула вниз, на землю.
День пролетел как одно мгновение.
Насыщенно, увлекательно, ярко. Я сожалела лишь о том, что сына не было рядом. Но надеялась, что его день рождения пройдет в сто раз веселее. Нужно будет узнать у Эйба или у незаменимого дворецкого, какая намечается программа, и ненавязчиво дать свои рекомендации.
Жалко, что у малыша пока нет здесь друзей — было бы замечательно пригласить его одногодок и устроить конкурсы с представлением.
Я украдкой посмотрела на мужественный профиль Реймонда — и тайно восхитилась.
За день я поняла: он не любитель попусту трепать языком. Но если я о чем-то спрашивала, объяснял спокойно и вполне доходчиво. К моему счастью, он оказался из тех мужчин, кто проявляет симпатию не через слова, а через поступки.
К своему стыду, заметила я это не сразу. А когда какой-то детина чуть не затоптал меня — начала замечать. Реймонд не дал мне упасть, ловко увел с траектории, одновременно отталкивая бугая вбок. Он не стал устраивать разборок — спокойно сказал, чтобы тот смотрел, куда идет, и повел меня дальше.
А потом я все больше отмечала мелкие, но такие важные действия. Он останавливался, если видел, что мне интересна та или иная лавка, терпеливо ждал, пока я всё рассмотрю и пощупаю. Покупал напиток, заметив, что я чаще начинаю облизывать губы. Трижды кормил — и не позволил оплатить выбранный мною для сына подарок.
С каждой проведенной рядом с ним минутой я понимала: влюбляюсь всё больше. Скоропостижно, бесповоротно, не вовремя. Хотя разве для любви наступает подходящее время?
Вернувшись, мы поужинали все вместе — как настоящая, пусть и странная, семья. Эйб даже не кидал острот, Реймонд будто расслабился и поддерживал разговор. А Кевин радовался, что может болтать со взрослыми сильными дядями, которые к тому же его внимательно слушают.
Я смотрела на них и чувствовала: всё правильно. Всё так, как должно быть.
Глава 44
Ночь опустилась на комнату мягким, бархатным полумраком. Луна, пробиваясь сквозь неплотно зашторенные окна, рисовала на полу причудливые, мерцающие узоры — словно кто-то невидимый водил по паркету серебряной кистью.
Я лежала на своей половине кровати, прижавшись спиной к широкой груди Реймонда. Его пальцы медленно, лениво поглаживали мое плечо — так спокойно, так уютно, что хотелось замурлыкать, как счастливой кошке.
После всего, что случилось между нами сегодня — и днем, и ночью, — тишина была не тягостной, а какой-то правильной. Уютной.
Но я не могла молчать долго.
— Рей, — тихо позвала я, крутанувшись в его объятиях так, чтобы видеть лицо.
Он приоткрыл глаза — лениво, с той легкой, расслабленной усмешкой, которая появлялась на его губах только здесь, в темноте, когда никто не видел.
— Ммм?
— Мы… — я замялась, подбирая слова. — Что теперь будет?
Он не ответил сразу. Его рука замерла у меня на талии, а в глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли усмешка, то ли горечь. Словно я спросила о чем-то, о чем спрашивать не стоило.
— А ты чего хочешь? — спросил он вкрадчиво со скрытым вызовом.
Я нахмурилась, почувствовав этот подвох.
— От тебя. Хочу услышать ясность, — сказала я прямо. — Не настаиваю на обязательствах, но… как-то странно себя чувствую: живу у Эйба, а сплю с его кузеном. Ты не находишь?
— Ясность от тебя? — он покачал головой, и в этом жесте было столько скепсиса, что мне стало обидно. Будто я требовала невозможного. — Что-то подобное уже было девять лет назад. Только теперь мы поменялись местами.
Я моргнула, не понимая.
— О чем ты?
Он смотрел на меня долго, пристально — словно пытался разглядеть правду там, где её, возможно, и не было.
— Кэтрин, только не делай вид, что не помнишь.
Я не выдержала его взгляда — отвела глаза в сторону, в темноту. Как объяснить человеку, что той Кэтрин больше нет? Умерла. Исчезла. А я — другая. И я никогда не обижу его осознанно.
— Что бы ни было в прошлом, — сказала я осторожно, кладя ладонь ему на щеку, — я хочу быть с тобой. Не потому, что мне нужна защита или кров. А потому… — я запнулась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Потому что ты мне нравишься. Очень.
Он накрыл мою ладонь своей, прижался губами к запястью — к тому месту, где бился пульс. Его дыхание было теплым, прерывистым. Словно он сдерживал что-то важное, что рвалось наружу.
— Нравишься, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Просто нравишься?
— А ты хочешь большего? — спросила я, заглядывая ему в глаза.
Он сжал мою руку, притянул меня ближе, уткнулся носом в мои волосы. Я чувствовала, как его дыхание становится глубже, как напрягаются мышцы плеч.
— Я боялся, что ты снова исчезнешь, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала. — Что это просто очередная прихоть. Игра. Ты раньше… любила так забавляться.
— Я изменилась, — ответила я. — Не знаю, как тебе доказать, кроме как временем.
— И сколько ты готова дать? — он отстранился, заглядывая в мои глаза.
— Столько, сколько захочешь, — честно сказала я.
Он молчал. Но его рука, скользнувшая мне на спину, говорила больше любых слов.
А потом его пальцы наткнулись на неровность — на том самом месте, где под лопаткой остался след от магии Кевина.
— Что это? — он провел по сморщенной, неестественной коже.
Я дернулась, попыталась увернуться, но Реймонд был быстрее. Он прижал меня к постели — не больно, но настойчиво, — и отодвинул край сорочки.
— Кэтрин, что это, черт возьми? — в его голосе зазвучали стальные нотки.
— Ничего, — попыталась отмахнуться я. — Старый шрам.
— Это не шрам, — он провел пальцами по краю обезображенного участка, и от его прикосновения по коже побежали мурашки. — Словно… кожа умерла и усохла. Откуда это?
Я молчала, кусая губу.
— Кэтрин, — настойчиво повторил он.
И тогда я сдалась.
— Это Кевин, — выдохнула я. — Его магия. Когда она пробудилась, был всплеск. Он не хотел, просто… так вышло.
Реймонд замер. Его лицо, и без того напряженное, стало каменным. Но потом — странное дело — расслабилось. Он провел рукой по моей щеке, сжал затылок, притянул меня ближе.
Его поглаживания на том месте, где был старый след, были удивительно нежными. Такими ласковыми, что меня начало клонить в сон. Пальцы двигались медленно, успокаивающе — словно он заговаривал боль, которую я носила в себе очень долго.
И я погрузилась в сон. Теплый, глубокий, без сновидений.
Утро наступило слишком быстро.
Я проснулась от пустоты рядом — Реймонда не было. На подушке осталась только легкая вмятина и холодный край простыни.
Я села, натянув одеяло на грудь. На прикроватном столике лежала записка. Короткая, всего несколько слов:
