Жрец Хаоса. Книга ХII (СИ) - Борзых М. (бесплатные онлайн книги читаем полные .TXT, .FB2) 📗
— А Мясников? — спросил я.
— Мясников по возможности дежурит в особняке. Ибо наш род прекрасно осознал, что живём мы на постоянной пылающей пороховой бочке. И необходимость лекаря в особняке в любое время суток обусловлена нуждами одного вечно где-то пропадающего князя.
— Разумно.
— И да, — сестра обернулась уже в дверях. — На выходных необходимо встретиться с Юматовым. Они тут тебе сюрприз приготовили. Так что постарайся ничего не планировать.
Она упорхнула, оставив меня наедине с мыслями о том, что даже в мирное время семья Угаровых умудряется жить на пороховой бочке. И, кажется, это уже становится семейной традицией.
Следующим ко мне явился Алексей.
Он вошёл в кабинет с таким видом, что я сразу понял — у него отличные новости. Он старательно делал серьёзное лицо, пытался набросить на себя маску деловой озабоченности, но на его физиономии то и дело блуждала глупая, я бы даже сказал, влюблённая улыбка.
— Лёш, по твоему выражению лица я понимаю, что с Марией Анатольевной у вас всё сладилось?
Алексей просиял. Совсем по-детски, счастливо, без тени той деловой серьёзности, которую пытался изобразить.
— Маша согласилась на брак, — выпалил он. — Мы даже обсуждали проект брачного договора. Более того, она готова войти в клан Угаровых ветвью Берсеньевых-Угаровых.
— Поздравляю, — я искренне улыбнулся. — Тебе дважды повезло, будущая супруга у тебя не только красавица, но и умница.
— Знаю, — Алексей немного смутился, но счастья это не убавило.
— На какой стадии выкуп банковских закладных?
Он развёл руками, и счастье на его лице немного померкло:
— Средствами, выделенными мне на покупку дома, я смог покрыть лишь треть. Это и так огромная сумма. Больше до конца года Леонтьев мне выделить не может. А свои накопления я на свадебный дар потратил. Заказал гарнитур у Солнцевых.
Я присвистнул. Гарнитуры Солнцевых имели встроенные артефакторные накопители и были известны далеко за пределами империи. Стоили такие украшения соответственно. Самые простые — от десяти тысяч рублей. А Алексей явно заказал не самый простой.
— Достойный подарок, — заметил я.
— Хотелось порадовать Машу после многих лет экономии на себе, — пожал плечами Алексей. — Не жалею. Но на дом теперь не хватает.
Я полез в собственное Ничто и вынул чек от алхимика из Стокгольма, которому продал кровь ледяных виверн.
— У меня тут из Скандинавской командировки чек прилип, — сказал я, протягивая ему бумагу. — В эквиваленте сорока пяти тысяч рублей. Будет вам свадебным подарком. На днях съездим обналичим.
— Юрий… — Алексей взял чек, и у него даже руки дрогнули. — Это же… это…
— По остальным выплатам разберёмся, — перебил я его. — Уменьшим сумму долгов, по остальным проценты меньше будут. Можно будет выкупить постепенно. Не всё сразу.
— Спасибо, — выдохнул он. — Я… я не знаю, что и сказать.
— Скажи лучше, что по дяде Марии Анатольевны удалось узнать? — спросил я, возвращая разговор в деловое русло. — Оброс он имуществом?
— Прирос, — Алексей кивнул, пряча чек во внутренний карман. — Сначала через подставных людей заимел два трала для вылова рыбы. А после на кого-то из давней родни был переоформлен внезапно убыточный, без собственного промысла, коптильный и солильный цех.
— Адрес его проживания мне оставь, — сказал я. — Наведаюсь намедни. Попробую совесть пробудить. Ну а нет… сам виноват.
Алексей кивнул, не спрашивая, каким именно способом я собираюсь пробуждать совесть. Некоторые вещи лучше не обсуждать вслух.
— Свадьбу когда планируете? — спросил я. — И будете ли о помолвке объявлять?
— Свадьба — дело небыстрое, — Алексей вздохнул. — По весне, возможно. Могли бы и раньше, но жить негде. Мария в общежитии в академии живёт, а я средства на дом на погашение долга пустил.
— Пустое, — махнул рукой я. — У нас крыло особняка одно пустует на втором этаже.
— Да там у вас… цветник, — Алексей смутился. — Госпожа Инари, альбионка, Шанталь Зисланг…
Я задумался. В том крыле действительно было шесть комнат, если память мне не изменяла. Но молодым жить через стенку с барышнями-первокурсницами… не комильфо. Даже если эти барышни вроде Инари и Эсрай сами могут молодым советов надавать по прикладной части супружеской жизни.
— Понял, — сказал я. — Подумаю, что можно сделать. Не переживай, решим.
Алексей вышел, и я остался за столом, размышляя о том, что жизнь, кажется, понемногу входит в нормальное русло. Проблемы решаются, долги закрываются, свадьбы планируются. Возможно даже и моя, но предупреждение Эльзы тоже было не лишено смысла. Уже с двумя архимагами Угаровы стали едва ли не уникальной семьёй. А уж с тремя… когда-то Пожарские испугались роя и заставили его уничтожить. А что, если они испугаются нас?
За Алексеем не успела закрыться дверь кабинета, как на пороге у меня оказалась Шанталь Зисланг. Щёки её горели, губы были поджаты. Она явно собиралась с духом для важного разговора.
Я открыл было рот, чтобы пригласить её войти, но не успел.
Из-за спины Шанталь, словно из ниоткуда, возник Фёдор Михайлович Мясников. Не обращая на девушку ни малейшего внимания, лекарь обошёл её с такой вежливостью, что это выглядело почти оскорбительно, и в следующий миг дверь кабинета закрылась прямо перед носом у голландки.
Я услышал за дверью её возмущённый возглас, но Мясников уже повернулся ко мне, и я забыл о Шанталь.
— Фёдор Михайлович? — я поднял бровь. — Вот кого не ждал, так это вас.
Лекарь не ответил. Вместо этого он с порога применил ко мне диагностический конструкт, даже не поздоровавшись. Хмурая складка между его бровей не сулила мне ничего хорошего.
— Что-то не так? — спросил я, чувствуя, как внутри закрадывается неприятное предчувствие.
Мясников продолжал хмуриться, и его лицо становилось всё более сосредоточенным.
— Фёдор Михайлович, — я уже начал нервничать. — Вы меня пугаете. В чём дело?
— Княжна Эльза проводила диагностику, — наконец сказал он, отпуская конструкт. — И обнаружила у вас инородный элемент на теле. Что-то вроде химерического процесса или трансмутации. — Он посмотрел на меня в упор. — Я пришёл перепроверить диагноз.
— Где очаг? — спросил я, уже догадываясь.
— На груди, — ответил Мясников. — Позволите взглянуть?
Я расстегнул рубашку. Там, посреди груди, прямо над сердцем, всё так же красовался странный узор — то ли чешуя, то ли панцирь, то ли что-то среднее между ними. Я уже успел привыкнуть к нему, почти перестал замечать.
— И как? — спросил я, глядя на лекаря. — Подтверждаете диагноз Эльзы?
— Да, — Мясников шагнул ближе, рассматривая пятно. — На груди у вас явно заплатка из эпителия другого существа. — Он осторожно коснулся края узора пальцами. — Если вы не делали себе трансплантацию… это какой-то паразит, случайно попавший к вам в тело. Или не случайно, — добавил он тише.
Я покачал головой.
— Трансплантацию я не делал. Но… во время магического перенапряжения, когда окаменевший источник очень сильно жёгся… я буквально чувствовал, как выгорает моя кожа. Может, это ожоговые рубцы?
— Не похоже, — Мясников покачал головой. — Это не рубцы. Это кожа. Живая, нормальная кожа. Только она не ваша.
Он отступил на шаг, задумчиво рассматривая меня.
— Если позволите, я буду проводить замеры размеров этого участка, чтобы отследить прогресс распространения трансмутации.
— С какой периодичностью?
— Для начала — дважды в день, — ответил лекарь. — Если неделю не будет никаких изменений, перейдём на раз в день.
— Как скажете, Фёдор Михайлович, — я попытался улыбнуться, но, кажется, вышло не очень убедительно. — Вы же понимаете, график у меня сейчас…
— Понимаю, — перебил он. — Поэтому я сам буду к вам приходить. В удобное для вас время. Просто посылайте за мной, когда будете бывать в особняке.
Он уже взялся за ручку двери, собираясь уходить, когда в голове у меня раздался печальный вздох Войда:
