Вы чьё, старичьё? Повести и Рассказы - Васильев Борис (книги онлайн бесплатно .TXT, .FB2) 📗
– Инициативный работник.
– Часы! – крикнул Пронин, когда Иван рассказал ему про Федора. – Часы, товарищ Бурлаков! Дело тихое, чистое: сиди себе да колупайся. И ходить необязательно.
– Да не умеет он часы. Сроду с дизелями.
– Научим. Сегодня же свяжусь с часовой мастерской, попрошу, чтоб прикрепили к нему мастера. Пусть первое время будильники ломает. – Пронин записал что-то на перекидном календаре совсем так, как это делал директор. – Так. Заметано. Что еще?
– Насчет ссуды. Ссуду бы с него скостить, Володя. Юрий Иваныч дал распоряжение, а по вашей линии…
– Правильно критикуете: текучка заела. Соберу комитет, провернем. Заметано. Еще?
– Все, – улыбнулся Иван. – Кипишь ты, Володя, как ведерный самовар.
– Должность такая, – без ложной скромности согласился Пронин. – Народ раскачивать приходится, идеи бросать. Да, как у вас с новыми обязательствами?
– Мы старые еще не выполнили.
– Не надо за старое цепляться. Вы теперь на виду: именные. С вас и спрос другой. Прошу наметить, обсудить с экипажем.
– Ладно. Ты насчет Никифорова…
– Заметано! – Володька эффектно подал руку: – Ну, трудовых свершений вам, побед и прочее.
«Волгарь» по-прежнему бегал по затону, но Иван, занявшись делами Федора, меньше бывал на катере, и Сергей один мотался из конца в конец. Намотавшись за день, вечером аккуратно шел на занятия: кажется, ему даже нравилась эта непомерная нагрузка. Он был общительнее Ивана, быстрее сходился с людьми, и вскоре само собой получилось, что его фамилия стала чаще упоминаться на летучках, чем фамилия законного капитана «Волгаря».
В субботу Иван побежал в местком: Пронин все тянул с решением о ссуде. С утра катер нарядили тащить воз, и Еленка решила устроить генеральную приборку. Долго мыла кубрик, выколачивала на корме одеяла, морила клопов, которые нет-нет да и появлялись на катере. Сергей посмеивался:
– Смотри до дыр не промой!
Еленка сухо глянула – они почти не разговаривали – и принялась за трап. Выскребла каждую ступеньку, начала протирать перила и вдруг остановилась: на перилах химическим карандашом были написаны три имени: «ЛЮСЯ, КЛАВА, ВАЛЯ». Еленка хорошо знала этих девчонок – молоденьких кубометристок с запани. Знала и молву, которая ходила по поселку о трех подружках, зазывно голосивших двусмысленные частушки субботними вечерами. Глянула снизу на широкую спину Сергея, ссутуленную над штурвалом, усмехнулась и перенесла тряпку повыше.
В воскресенье Иван надел выходной костюм, сказал, ни к кому не обращаясь:
– К Сашку схожу.
Полез наверх, налегая на поручни. Сергей догнал его уже на палубе.
– Когда вернешься?
– А когда надо?
– Догадлив ты, капитан, – заулыбался Сергей. – Ну, часам к семи, думаю.
Иван коротко кивнул и похромал к носу. Сергей последил, как неуклюже перебирался он на затопленную баржу, как, сильно раскачиваясь, шагал к лестнице, ведущей в поселок: по тропинке он больше уже не поднимался.
Еленка убирала со стола. Сергей помолчал, прикидывая, как начать разговор: отношения были сложными.
– Как день провести думаешь?
– Мешаю, что ли? – не оглядываясь, спросила она.
– Почему мешаешь? Наоборот, предложение имею. – Он замолчал, но она продолжала так же медленно, старательно вытирать стол. – Поедем на острова?
– Вдвоем?
– Шестеро поедем. Компанией.
– Лишняя я в вашей компании. – Еленка прошла в свой закуток, грохнула кастрюлями.
– Глупая. – Он вдруг шагнул, крепко обнял. Она рванулась, но он не отпустил. Зашептал в ухо: – Разве тебя забудешь?
– Пусти. – Она мягко высвободилась. – Не надо. Прошу тебя. Пожалуйста.
В тоне ее было что-то такое, от чего он сразу перестал настаивать.
– С радостью бы с тобой вдвоем на острова уехал, но – договорился, неудобно. В одиннадцать ребята из рыбнадзора придут. А потом за девчонками заедем. Ну, гуляют ребята с ними, ну, как тут отвертишься?.. – Он помолчал. – Поедем?
– Было бы куда уйти, Сережа, – ушла бы, не оглядываясь…
Гости прибыли точно. Красный, конопатый капитан катера рыбоохраны нес заботливо упакованную от посторонних глаз выпивку и авоську отборных, еще живых лещей. Быстрый, цыганского вида инспектор притащил завернутый в мешковину предмет:
– Тебе, Сергей.
Сергей развернул; это была новая сеть с крестовиной и растяжками: люлька. Мелкоячеистая, почти на три метра.
– Ну, теперь с рыбкой будем! – радостно сказал Сергей. – Теперь – порядок!
Девчонок было двое: Люся и Клава. Худенькая, с лисьим личиком и тонкими, как палки, ногами Люся с визгом бросилась на шею краснорожему здоровяку капитану. Сонная, круглая, как арбуз, Клава держалась степенно: подала каждому руку, покивала и уселась на моторный люк, подобрав толстые ноги.
Сергей гнал катер к островам, мужчины держались в рубке: были они женатыми и, хоть семьи их жили далеко отсюда, все же побаивались молвы.
У дальнего островка Сергей причалил. Мужчины развели костер на мягком, прогретом солнцем песке. Потом дружно, в шесть ножей, чистили рыбу. За обедом мужчины поили девушек портвейном, много было шуток и смеха. Еленка совсем было оттаяла, но тут угрюмый инспектор начал скучно тискать равнодушную Клаву. Рыжий захохотал, хлопнув вертлявую Люську.
– Гуляем, девки!..
Мучительно покраснев, Еленка низко пригнулась, пряча глаза. Сергей встал.
– Пойдем на катер.
На катере он наглухо задраил дверь рубки, спустился в кубрик. Еленка плакала, спрятав лицо в ладонях.
– Ну, чего? – Он тронул ее за плечо. – Брось, дураки они.
– Не уважают. За что? Ну, за что, Сережа?
– Глупости все это, мелочь. Они вообще-то ребята неплохие.
– Ох, как гадко все это, Сережа!..
Она замолчала. За глухими железными стенами чуть слышался неразборчивый визг Люськи, хохот капитана. Сергей сел рядом.
– Вытри-ка слезки, улыбнись. Ну, что ты?.. Ну, хочешь, бросим их тут, уедем?
– Хочу.
– Ну, и бросим. – Он повернул ее к себе, поцеловал. – Эх, Еленка, Еленка…
– Ты что? – Она рванулась, вскочила. – Ты что это, а?..
– Дура ненормальная, – со злобой сказал Сергей.
– Не будет этого. Никогда не будет. Никогда, – как в бреду, повторяла она.
– Ну и заткнись! – грубо оборвал он. – Тоже цаца выискалась, девочку из себя строит.
Вылез из кубрика, что есть силы грохнул дверью. Еленка упала на диван, расплакалась в голос, не сдерживаясь.
Когда успокоилась, голосов уже не было слышно: гости то ли дремали, загорая на песке, то ли ушли в глубь острова. Еленка напряженно прислушивалась, пытаясь угадать, где они сейчас, но в кубрик доносился только плеск воды, шуршащий перекат камыша да резкие крики чаек. Потом грохнули по палубе шаги, и на трапе показался Сергей: он нес бутылку вина и тарелку с конфетами.
– Подлизываться пришел, – улыбнулся он.
– Где они?
– Гуляют. – Он хохотнул, не удержавшись. – Природа, Еленка, своего требует.
– Женатые ведь.
– А что им, убудет, что ли?
– И ты таким будешь, когда женишься?
– Я-то… – Сергей налил вина, хлебнул. – Это смотря на ком женюсь. Если муж налево свернул, так в том, Еленка, жена виновата.
– Жена всегда виновата.
– Ну, не скажи. Вот у меня кореш в Саратове… – Он вдруг замолчал, точно вспомнив что-то. – А ты чего не пьешь? Веселей гляди, матрос! Чего там, мир ведь, а?
А глаза никак не хотели улыбаться. Холодные и колючие, жили они отдельно от него – шумного, подчеркнуто веселого.
– Фальшивый ты. – Еленка вздохнула. – Ой, какой же ты фальшивый!
– Ну, что там – фальшивый, фальшивый. Какой есть…
Гости вернулись к ужину: усталые, равнодушные, далекие друг от друга. Мужчины держались особняком: капитан усердно скоблил толстую можжевелину с хитро загнутым корнем; инспектор лег в тень, прикрывшись от мух рубахой. Сергей помогал женщинам с готовкой, таинственно подмигивал, ухмылялся. Еленка злилась, но молчала. Улыбалась, пряча злые глаза, все снесла и выпросила-таки крепкую можжевеловую палку.
