Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ) - Боброва Екатерина Александровна (книги онлайн полностью бесплатно TXT, FB2) 📗
Мой шанс, — решила я и насколько можно было быстро сервировала два подноса.
— Я подам? — с замиранием сердца спросила у Агафьи, которая воевала с печью.
Помощница кухарки выпрямилась, глянула на меня с подозрением:
— А знаешь куда?
Я помотала головой.
Она поморщилась, отерла покрасневшее от плиты лицо передником, с тоской посмотрела на замешанное тесто.
— Господа голодные, небось. А Гришка пока прибыть изволит — с голоду помереть можно. Да и второй поднос кому-то нести потребуется.
И она коротко описала дорогу до буфетной.
— Не заблудишься, — понадеялась она, и я, чувствуя себя канатоходцем из цирка, вышла с подносом из кухни.
Нужную комнату было действительно найти не сложно по доносившимся оттуда громким голосам, и я замедлила шаг, подходя к ней.
— Ничего не понимаю, — растерянно произнес Николай, — она же призналась, что имеет чувства к Петру. Тогда почему выбрала Сержа? Что за странности?
— Эта женщина самая большая странность, которая мне попадалась, — донесся до меня бас Петра Голицына. — Ее поступки не поддаются объяснению.
— С головой она не дружит, вот и все объяснения, — едко заметил Феликс. — Ясно же, что девица душевнобольная. Куда только ее папаша смотрит, позволяя ей совершать такие глупости и выходить замуж. Брачная вендетта! Придумали же! У нас не Средневековье.
— Средневековье не средневековье, — мудро заметил Сергей, — однако по закону она имеет право требовать от нас не только замужества, но и ребенка. Род Демидовых потерял наследника.
— К черту это требование! — выдохнул Голицын. — Ты же знаешь, наши отцы ни при чем. Никто из них не убивал Элима. Да и кому тот был нужен? Тощий, вертлявый, глупый сопляк!
— А заговор? — глухо возразил Николай.
— Еще большая глупость, — отмахнулся Феликс. — Наш батюшка никогда не пошел бы против императора, с которым ты, братец, вскоре должен был породниться. Тут скорее замешаны те, кому не нравилось наше возвышение.
— Еще скажи, что под удар попали лишь вы, — не согласился Петр. — А ты так говоришь, Серж, словно уже согласен жениться на ней.
— Сам знаешь, эта сумасшедшая мне не по душе. Еще и влюбленная в тебя. Раз она тебя любит, сам ее и забирай.
За спиной послышались тяжелые шаги, и я торопливо постучала в дубовую дверь буфетной:
— Ваше сиятельство, подать ужин?
— Заходи, — донеслось из-за двери.
Я вошла, не поднимая глаз. Боялась, что выдам себя, стоит нам столкнуться взглядами. Обсуждают меня, словно свинью на базаре, которую должны купить. Пихают друг другу: ты женись, нет, ты. Так бы и вывернула этот поднос на них. Петру бы икру по лицу размазала. Феликсу прическу салатом украсила бы. Николаю овощным рагу запустила бы. А жениху моему драгоценному мозги кипятком промыла бы. Ишь, недовольны моим выбором. А я возьму — и передумаю. Петра женихом переназначу!
Вошедший следом лакей помог сервировать стол.
Когда мы закончили, я присела в книксене и, все так же не поднимая головы, удалилась.
Мы с лакеем молча двинулись на кухню — он за блинчиками, а я отпроситься к себе — отдыхать.
— Новенькая? — поинтересовался Петр, когда за слугами закрылась дверь. — Не видел ее, такую рыжую, здесь раньше.
— Похоже, новенькая, — согласился Николай. — Григорий Ефимович хотел нанять людей, оставшиеся не справляются.
— Пару минут у дверей стояла, разговор наш слушала, — лениво добавил Феликс.
— Почему не предупредил? — возмутился Сергей.
— Если бы стали секретное обсуждать — остановил бы, — и младший Юсупов потянулся к графину с вином, налил полные бокалы.
— За вендетту, которую мы отменим, — поднял он свой бокал. Друзья чокнулись.
— Уволишь? — спросил Петр, наливая себе второй.
Феликс пожал плечами.
— Я, Петруша, людям сгоряча головы не рублю. Послежу сначала, откуда к нам эту рыжую занесло, а после уже казнить буду.
Diable* — дьявол на фр.
Sacrebleu* — Святые Небеса
Глава 8
Из кабинета я вышла, пылая праведным гневом. Как они вообще посмели меня столь бесстыдно обсуждать? Никакого воспитания или уважения к противнику. Если проиграли — извольте достойно принять поражение, а не поливать врага грязью и обвинять в безумии.
И только в своей комнате меня накрыл страх, и стало дурно от мысли, что меня могли узнать и разоблачить.
Пусть все четверо и были с ограничителями, но Феликс ясно продемонстрировал, как ограничитель не помешал ему воздействовать на людей.
Впрочем, если бы они что-то заподозрили, сразу подняли бы тревогу. Выходит, первая наша встреча прошла успешно, и меня не раскрыли.
Я присела на кровать, вытянула ноги и позволила себе на пару минут прикрыть глаза. Ноги гудели, руки с непривычки болели, кожу стянуло от холодной воды, и она покраснела, поясницу ломило. Я чувствовала себя так, словно перетаскала пару подвод с картошкой. А на деле помыла одну лестницу с первого по пятый этаж и помогла накрыть на стол.
Да, экономка права. Работник из меня тот еще. И я была ей благодарна за то, что она не стала в первый день нагружать меня тяжелой работой.
Сильно хотелось спать. Глаза слипались, голова была чугунно тяжелой, но прежде чем лечь, следовало сделать еще одно дело.
Я заставила себя встать и выйти из комнаты.
Как и любой хранитель, чей дух был рожден в горах, этот располагался в подвале. Двери туда в привычном понимании этого слова не было. Кровь владельцев особняка открывала путь к хранителю или его добрая воля.
Меня приглашали в гости, поэтому, когда я спустилась к подвалу, сбоку отъехала часть стены, открывая узкую, освещенную зелено-желтыми магическими огоньками лестницу.
Подвалы Юсуповского дворца были обширными и глубокими, а мой путь лежал еще глубже, в сокровенную часть дома.
Через пару пролетов лестница привела меня в небольшую овальную комнату, чьи стены были облицованы различными камнями. Я узнала агат, который называли мясным из-за кровавого узора, далее шел голубой лазурит, белоснежный мрамор, ярко-зеленый малахит, даже родонит не забыли. Все это образовывало причудливый, талантливо подобранный узор, отчего комната даже в тусклом свете выглядела нарядной, словно ярмарочный шатер.
А в центре, на полу, лежал валун. Просто камень: серый, невзрачный, с белыми проплешинами и наросшим кое-где зеленым лишайником. Н-да, Юсуповы не очень старательно ухаживали за хранителем.
Я взглянула на камень магическим взором, и тот полыхнул, расцветая силовыми линиями. В основном желтыми и зелеными: защита, охрана и поддержка жизненных сил.
— Приветствую вас, хранитель, — совершила поясной поклон, и камень в ответ обдал волной тепла.
Подошла ближе — рука сама потянулась счистить наросший лишайник с боков.
Интересно, сколько ему лет? Судя по ощущениям, много. Скорее всего, его поместили сюда в момент постройки дома, потому как силой хранителя были плотно пропитаны стены, а воздух имел привкус нагретой на солнце каменной пыли.
— И я приветствую тебя, дочь камней, — пророкотал у меня в голове голос. — Хорошая у тебя сила, правильная.
И тут с потолка каплей отделилась тень, рухнула на пол, вставая комком пыли, из которого показались ножки-ручки, потом голова с рыжей метелкой-бородой, а над бородой — нос-картошка и вытаращенные глаза-пуговки.
— Ну что ты там хорошего нашел?! — завопил домовой, воинственно наступая на меня. — Вражина она, как есть вражина. Гнать ее метлой надо. Ишь чего удумала — в дом пробраться, да вынюхивать тут. Еще и под личиной прячется, будто мы ее распознать, наглицу, не сможем!
Я начала было отступать под напором домового, потом остановилась, вспомнила, как обыкновенно вела себя Аксинья с нахалами и воткнула руки в боки.
— И с чего это я вражина? — голосом тетки, которая любила ругаться с дворником у нас под окнами, спросила я. — И кого ты тут гнать метлой собрался, чих от пыли? Не разобрался, а туда же. Сам ты, вражья сила!