Любимые не умирают - Нетесова Эльмира Анатольевна (читать книги онлайн полностью без сокращений TXT) 📗
![Любимые не умирают - Нетесова Эльмира Анатольевна (читать книги онлайн полностью без сокращений TXT) 📗](/uploads/posts/books/55395/55395.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Любимые не умирают - Нетесова Эльмира Анатольевна (читать книги онлайн полностью без сокращений TXT) 📗 краткое содержание
Нет смеха без радости, как не бывает жизни без испытаний. Они случаются разные. Все ли могут выдержать их достойно, не потеряв в невзгодах совесть и имя? Каждый ли человек, подойдя к финалу, сможет сказать, что жизнь прожита не зря, и ему не краснеть за прошлое?
Разными случаются ошибки и просчёты. Вот и в этом романе: «Любимые не умирают», автор рассказывает о судьбе обычной семьи, в чьей жизни тесно переплелись свои горести и радости. Сколько пережито этими людьми? Ведь на их долю выпало немало бед, своих трагедий. И всё же выстояли, выдержали, потому что сумели сберечь в своих сердцах главное: единственную, как свою жизнь, любовь...
Любимые не умирают читать онлайн бесплатно
Нетесова Эльмира
Любимые не умирают
Глава 1. Огрызок
Человек торопливо бежал по улице, поминутно оглядывался по сторонам, на ходу поддергивал спадающие с пояса брюки, всматривался в дома, в лица встречных людей. Впрочем, в такой ранний час мудрено было встретить кого-то из знакомых, лишь дворники методично подметали улицы, с удивлением оглядывая мужика бегущего по городу в столь раннее время. А Колька спешил. Еще бы! Целых три года отбывал срок в тюрьме, а вот теперь освободился. Легко ли досталась эта встреча с городом. Человек спешил домой, туда, откуда его забрали три года назад, откуда он не получил ни одной весточки, где его никто не ждал и уж конечно не порадуется возвращению из зоны.
- Ну и хрен с ними! Зато я свободный! — радуется мужик вслух, оглядевшись, и морщится от досады. Ведь вот и радостью поделиться не с кем. Ни одной знакомой рожи вокруг. А ведь раньше его помнили все. Еще бы! Стоило выйти из дома, как его окружали друзья, приятели, всем был нужен. Вот только когда сам попал в проруху, никого не оказалось рядом. Тут же о нем забыли и оставили наедине с бедой. Ни посылки, ни весточки не прислал никто, будто заживо похоронили.
Человек ждал, что хоть кто-нибудь о нем вспомнит. Но напрасно...
Случалось, он даже плакал в ночи, когда все мужики в бараке спали, и его слезы никто не видел. Ночами он видел во снах свой город, каждую улицу и всякий дом. А просыпаясь, вновь упирался взглядом в решетки, огражденья, заборы и вышки. И снова сжималась душа в комок, и болело сердце.
Много раз слышал Колька от мужиков, что человек ко всему привыкает, даже к неволе. Но на себе не убедился. Саднящая боль сдавливала человечью душу все время, пока он был в заключении. А и попал ни за что. Своей бабе вломил. Всю жизнь ее дубасил, с самого начала, тут же, наверное, лишку дал, жена вырубилась, а Колька не понял и добавил Катьке так, что она визжать перестала, затихла. Мужик подумал, придуряется стерва. А она даже дышать перестала. Вот тогда Колька трахнул ее головой об угол и вскоре появилась соседка, следом за нею милиция. Его оттащили от жены, выволокли из квартиры во двор, пинками загнали в машину и увезли в камеру
Колька не верил, что все это всерьез и надолго. Ведь и раньше метелил бабу, не без причины. Случалось, приходил участковый, ругал мужика, грозил, но до серьезного не доходило. А тут, как снег на голову. Человек на суде удивлялся:
— Я ж никого не убил, не ограбил! — кричал возмущенно.
— Жена в реанимации пролежала три недели. Еле спасли ее врачи. Если бы умерла, судили б, как убийцу. Теперь — за садизм, систематические издевательства, побои, надругательство над личностью и достоинством женщины! А еще за сына! Вы окалечили его! — ответила судья, потеряв терпенье.
— Я к Димке пальцем не прикасался! — вспомнил Колька.
— Он не выдержал увиденного. Оно и немудрено. Ваш сын не перенес моральной травмы. И неизвестно, смогут ли врачи помочь ему?
— А что с ним сделается? Он мужик! Знал, за что получила мать,— не поверил Колька и оглядел людей в зале. Здесь в основном сидели старухи и старики, городские зеваки, каким время девать некуда. Но ни Катьки, ни Димки не увидел. Не пришли они, сослались на болезни, подтвержденные заключениями врачей. Но заявления написали и попросили наказать Кольку по всей строгости закона.
— Достоинство? Откуда оно взялось у ней? Взял ее без достоинства из деревухи, прямо из-под забора. Привез в город, как положено. И не думал, что тут у нее достоинство объявится. Сколько лет без него обходилась, а тут сыскалось! — удивлялся мужик.
— Три года... С отбыванием срока в колонии общего режима,— огласила судья приговор.
Прокурор попросил для Кольки пять лет, сославшись на преступление, совершенное с особой жестокостью
— Этот человек представляет собою опасность не только для своей семьи, а и для всех окружающих. Его жена умирала от побоев в луже крови, а подсудимый продолжал избивать ее на глазах у подростка-сына! Женщина потеряла сознание и если бы не соседка, вызвавшая милицию, он убил бы жену насмерть! Таким нельзя жить в нормальном человеческом обществе! Я прошу суд учесть и тот факт, что издевательства и побои над женщиной были в той семье системой. И едва не закончились трагедией...
Кольку увезли в наручниках из зала суда, а вскоре он попал в зону Над ним смеялись мужики:
— Козел ты, а не человек! Нашел бабу, какая за решетку упекла! Во, лярва! Такой суке ноги вырвать и башку свинтить с резьбы мало! Чтоб мужа в зону спихнуть, это уж слишком круто придумала.
— Хахаля завела небось! Теперь с ним кайфует вольно!
— Да что там кобель? Разведется с ним, выпишет Кольку из квартиры, и поминай, чем звали! Все они такие, дай только повод, уж они им воспользуются на полную катушку! — сочувствовали мужики.
— Она не сама по себе, с нею сын мой, он не даст привести в дом отчима! —темнел с лица Колька.
— А кто его спросит?
— Он ведь тоже заявленье на тебя написал. Так что и от него добра не жди,— напоминали заключенные.
— Пацан еще! Погодите, одумается! — сказал кто-то совсем рядом. И Колька ждал, когда же сын вспомнит о нем и простит... Прошли три года. И ни строчки...
Колька звонит в знакомую дверь. Ждет. Вот и шаги пришлепали. Заспанный голос спросил глухо:
— Кто там?
— Я! Открывай! —узнал голос Катьки. Та, открыв двери, отступила на шаг. С удивленьем оглядела человека.
— Что? Не верится? Не удалось сквасить меня на зоне! Вишь, живой воротился! Так то, Оглобля! Не пришлось радоваться на поминках. Поспешила, а теперь и вовсе не дождешься! — усмехнулся ехидно вслед Катьке. Она развернулась и пошла в спальню, закинула двери на крючок. И подвинув сына к стенке поближе, сказала тихо:
— Слышь, сынок, козел воротился с тюрьмы. Как теперь жить станем, ума не приложу.
Колька тем временем разулся, содрал с плеч куртку, прошел на кухню.
На столе пусто. Видно его вовсе не ждали. Даже стакан чаю не предложила жена, ушла в спальню старой гусыней и даже не порадовалась, не поздоровалась с ним. А ведь не с курорта, из тюрьмы пришел,— скульнул мужик, подсев к столу, надеясь, что Катька, набросив халат, выйдет к нему, накормит и присядет рядом, тихо, молча будет слушать Кольку. Все же три года не виделись,— курит человек, ожидая бабу, но та не спешит. Мужик курит, ждет. Потеряв терпенье, подходит к двери спальни:
— Слышь ты, Оглобля! Иль дрыхнешь? Забыла, что я воротился? Так напомню враз меж глаз! А ну, шурши на кухню! Кто кормить должен?
— Я тебе ничего не должна! Отвали! Не то живо ментов вызову! Воротят обратно и навсегда! — услышал Колька злое.
Он слегка надавил плечом, дверь, взвизгнув, распахнулась. Катька мигом выскочила из койки.
— Это ты мне ментами грозишь? Да я тебя сейчас в окошко выброшу, чтоб тобой тут не воняло! — попытался сгрести жену как раньше. Но тут же отлетел к стене, больно ударившись спиной, рухнул на пол, услышал, как жена уже говорит с участковым:
— Вернулся только что! Ага, поумнел! Уже к горлу полез с клешнями, собрался меня в окно выбросить, да Димка вступился, не дал. Так ты забери его, покуда не поздно и до беды не дошло. Не дозрел он до жизни в доме, в семье. Каким был зверюгой, таким и остался. В тюрьме его место, а не в семье.
— Ну, что вы тут базарите? Что не поделили, чего мир не берет? — вошел участковый, какого все от стара до мала звали Степановичем.
— Требует жрать ему поставить! Да ведь не просит, из глотки рвет. А я чем обязана? Нам самим бы прокормиться, так этот на голову свалился! Тоже иждивенец долбанный. Мне и без него лихо приходится, в трех местах еле успеваю. С полчаса взад с работы воротилась, хотела вздремнуть малость, так поднесло этого козла! — жаловалась баба участковому.