В мирные дни - Черносвитов Владимир Михайлович (версия книг .TXT) 📗
![В мирные дни - i_001.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/1/2/3/6123/1386599750/i_001.jpg)
– Вы напрасно идёте за мной, майор! – «капитан» неожиданно обернулся и, прежде чем Сидоренко успел проскочить те несколько шагов, которые разделяли их, юркнул в тёмный подъезд, пустого дома. Сидоренко выхватил из кармана пистолет и, пригнувшись, бросился за «капитаном». Тот, видимо, не ожидал от преследователя такой уловки, – нацеленный в голову Сидоренко удар не достиг цели. Что-то тяжёлое с силой ударило сверху вниз в косяк двери и рикошетом скользнуло дальше. Сидоренко почувствовал, как спина прогнулась под силой удара, и ткнулся лицом в холодные пыльные кафельные плиты пола.
Упав, он услыхал рядом с собой топот, возню, вскрик и как-то медлительно и равнодушно подивился тому, что борьба в тёмном подъезде продолжается…
Очнулся Сидоренко на диване в кабинете районного военного коменданта. Осмотрелся: залитая сильным, но мягким светом хорошо обставленная комната, у дивана – столик с лекарствами и шприцем, рядом с ним – мужчина в белом халате, незнакомый подполковник, несколько офицеров. Их заслонило склонившееся над следователем лицо Зотова. Оно выражало тревогу и волнение. Заметив, что Сидоренко открыл глаза, лейтенант радостно и виновато улыбнулся:
– Отлегло. Вы уж простите меня, Николай Иванович, что так получилось… Ведь это я васударил.
– Вы?! – изумился Сидоренко и, приподнявшись на локтях, с радостным удивлением уставился в приоткрытую дверь: за ней, в другой комнате, виднелись «капитан» и неизвестный в реглане – злобно-угрюмые под надзором автоматчиков. – Зотов! Голубчик! Постойте, да как же это?.. Говорите же, ну! – воспрянул духом Сидоренко.
– Да что говорить-то… Виноват, Николай Иванович…
– Ложитесь, ложитесь, – засуетился врач.
– Какого чёрта вы из меня больного делаете, дорогой эскулап! Честное слово, я абсолютно здоров, – весело взбунтовался Сидоренко. – Докладывайте, Зотов!
– В общем опоздал я маленько, товарищ майор. Подъезжаю к вокзалу, а вы уже навстречу идёте. Ну я и решил: не отвлекая вас, следовать за вами, – так и ехал. Ну, и видел всё. А когда эти господа разошлись, я машину с людьми послал за тем, а сам выпрыгнул, и – за вами… В подъезде и ударил вас сапогом в висок. Темно уж там очень было, – виновато вздохнул Зотов…
Через час, имея на борту следователя, Зотова, автоматчиков и арестованных, самолёт вылетел в обратный рейс.
В кабинете прокурора Сидоренко коротко доложил о своём прибытии и результатах проведённой операции, хотя и знал, что они уже известны прокурору из телеграммы, посланной из Берлина.
– Отлично, – с удовольствием комментировал полковник Белый. – Подробно вы мне доложите потом, когда отдохнёте. А… – он посмотрел на часы, – через тридцать пять минут явитесь к командующему.
– Я? – удивился Сидоренко.
– Да, вы. Пропуск вам уже выписан – окно номер семь.
Сидоренко провёл тыльной стороной ладони по щеке, оглядел свой костюм и растерянно развёл руками.
– Ничего, ничего, побриться успеете. Командующий знает, что вы не с парада явились, – улыбнулся полковник.
– Разрешите идти, товарищ полковник?!
У командующего, помимо нескольких генералов и полковников, находился высокий плечистый блондин лет пятидесяти, в тёмном гражданском костюме.
Пока Сидоренко докладывал о себе командующему, он с вежливым любопытством разглядывал сильную, перетянутую ремнём фигуру следователя, его усталое, спокойно-строгое лицо. Командующий, заметив это, сделал обычный в таких случаях жест: знакомьтесь.
– Ильинский, – приветливо представился мужчина и пожал руку майора, так и не узнав в нём своего бывшего студента.
Ильинский сел рядом с командующим и стал листать толстую ученическую тетрадь в клеёнчатом переплёте, изъятую у господина в реглане.
– Так что же, господа, ни диверсии, ни убийства не помогли вам – не вышло дело? – спросил командующий арестованных, которые стояли в углу кабинета.
Прилизанный «капитан» съёжился. Злорадно заговорил:
– Рано торжествуете, господин большевистский командующий! Тетрадь-то вы вернули, но микроплёнки с фотоснимками каждой её страницы я всё же сумел переслать нашим людям. С шестнадцати лет я ежедневно рисковал своей головой, а теперь, вырвав у вас этот секрет, я удовлетворён. За полгода двадцать шесть моих предшественников сломали головы на этом деле, не достигнув ничего. А я довёл его до конца!
В кабинете командующего повисла тяжёлая тишина. Каждый из присутствовавших здесь советских людей почувствовал себя так, будто голыми руками прикоснулся к чему-то бесконечно омерзительному, неописуемо грязному и страшному, как чёрная оспа.
Вдруг наступившую тяжёлую паузу нарушили звуки всхлипывания. Все обернулись на них и увидели трясущиеся плечи Ильинского, склонившегося к столу.
– Возьмите себя в руки, товарищ Ильинский, – недовольно покосившись на учёного, строго сказал командующий. – Много чести для этих мерзавцев – быть свидетелями ваших слёз.
– Извините, товарищ командующий! Я не плачу, – Ильинский поднял лицо, сдерживаясь и покусывая губы. – Это, может быть, неуместно, но… я представил себе выражение лиц зарубежных государственных деятелей, читающих расшифрованный текст тетради. Дело в том, товарищи, что инженер Златогорский не занёс в тетрадь ни единого слова о нашей работе, а просто, тренируясь в письме шифром, переписывал в неё речь товарища Вышинского на заседании Совета Безопасности.
Отпустив всех, командующий задержал лишь Сидоренко.
– Я вызвал вас, чтобы лично поблагодарить. Сделанное вами, товарищ гвардии майор, заслуживает большего, но пока примите от меня вот эту тетрадь. Пусть она будет постоянно напоминать вам о величайшей бдительности коммуниста, который и после смерти не дал в руки врага ни одной своей светлой мысли. Храните её.