Книжный магазинчик «Утешение» - Лим Джи Хен (читать полностью бесплатно хорошие книги TXT, FB2) 📗
– Что ты все там чистишь? Щепка от этого что, в золото обернется? – раздался за спиной голос.
Учжу как раз вытирал пыль с таблички. Он обернулся и увидел соседку, которую называли «бабушка Кымсун». Она будто выросла из воздуха позади него.
– О, бабушка, вы вышли? – улыбнулся Учжу.
– Да уж, гостей и нет, а ты все протираешь и протираешь. Что толку-то?
– Чистота еще никому не мешала, правда?
С детства Учжу привык к ее брюзжаниям. Бабушка Кымсун была в деревне также известна как «бабушка-сплетница», ведь она всегда оказывалась в самой гуще любых разговоров и скандалов. Особенно ярко Учжу помнил ночь, когда родители поссорились именно из-за неверных слухов, которые «принесла на хвосте» Кымсун. Если бы все ограничилось простой пересказанной историей, ничего бы не произошло, ведь мать обычно была терпелива. Но именно Кымсун подлила масла в огонь, и мать, которая обычно была спокойной и рассудительной, впервые вспыхнула от гнева. С тех пор отец долго не мог избавиться от неприязни к Кымсун и даже какое-то время сторонился матери.
И все же вмешательства Кымсун не всегда были во вред. В деревне не находилось ни одного старика, оставшегося голодным и забытым, ведь Кымсун навещала их, приносила продукты, помогала по дому, занималась тем, чего другие и касаться не хотели. Она лезла туда, где никто не хотел брать ответственность. И хотя многие ее вмешательство терпеть не могли, именно благодаря ей порой находилось решение, и проблемы уходили будто сами собой.
– Ох ты, и впрямь красота! – пробормотала бабушка Кымсун, стоя у забора. – Красная-прекрасная, стыдливая да нежная – прямо невестушка в первый день замужества.
Учжу как раз закончил вытирать табличку у ворот и входил во двор, когда услышал ее слова. Кымсун любовалась алыми цветами айвы, распустившимися среди плетей дикого винограда. Учжу поставил метлу к стене и подошел к бабушке. Наклонился, вдохнул аромат ярких, почти огненных цветов и вдруг в этом сладком благоухании ему почудился запах матери. Айва была любимым цветком мамы, особенно потому, что весной ничто другое не цвело так ярко и при этом так красиво.
– Слушай-ка, – шепотом, почти заговорщицки сказала Кымсун, – а ты сам-то нормально живешь? Молодой парень, а один как сыч. Разве можно так?
Учжу, вырванный из цветочного аромата, взглянул на нее. Даже ее привычное ворчание показалось ему в этот момент почти трогательным.
– Бабуль, пойдемте, я вам кофе налью.
– Ко-о-фи? Ну ладно. Выпью, чего ж не выпить.
Без лишних колебаний Кымсун зашагала вперед, прямо к книжному магазинчику.
Книжный магазин расположился в старом ханоке, почти не тронутом временем, во дворе по центру стоял главное здание, а по обе стороны от ворот – флигели. В главной части был домик, где жил Учжу, рядом – гостевые комнаты для аренды и санузел. Собственно, магазин он устроил в одном из боковых флигелей.
Зайдя внутрь, Учжу направился к кухне и заварил кофе. Аромат быстро наполнил помещение, и воздух стал теплым, домашним. Бабушка тем временем с любопытством оглядывала полки.
– Ого! А это еще что такое? – удивилась она, указывая на стол у большого окна, где стояли старенькая пишущая машинка и маленький красный почтовый ящик.
– Разве не вы сами все время беспокоитесь, что я с голоду пропаду? – усмехнулся Учжу и поставил перед бабушкой чашку растворимого кофе. Себе, как всегда, приготовил свежесваренный.
– Ну и? Что ж оно, деньги печатает, что ли? – прищурилась Кымсун.
– Не знаю насчет денег… но, думаю, это может дать людям силы.
– Чего-о? О чем ты вообще говоришь? Объясни толком, а то ничего не пойму. – Бабушка недоверчиво покачала головой, ведь разве могут древняя машинка и смешной ящичек принести пользу?
– Вот попробую – тогда расскажу, – мягко улыбнулся Учжу и подошел к столу.
Неделю назад он случайно нашел машинку на чердаке. Кто из семьи пользовался ею раньше, было неизвестно, но после легкой чистки техника ожила. Больше всех обрадовался кот Кук, он буквально не отходил от машинки.
Учжу задумчиво провел пальцами по клавишам. Щелк-щелк! Каждый звук напоминал веселый звон капель. От этого мелодичного ритма на душе у него стало светлее. Печатал он впервые, и это чувство было удивительно новым и свежим.
– Эх, ладно, я пошла, – сказала бабушка, допивая кофе. У двери она кивнула на часы. – А эти-то чего у тебя? Смотри-ка, все разное время показывают. То ли батарейки дохлые, то ли и вправду заколдованы. У тебя в доме ни одна вещь толком не работает!
Учжу лишь рассмеялся. И правда, в магазине висело четверо настенных часов, и все показывали разное время. Батарейки он менял не раз, но стрелки все равно сбивались, будто кто-то нарочно их путал.
– До свидания, бабушка. Идите осторожно, – проводил ее Учжу.
В ту же секунду в дверях показался Кук.
– Ну что, Кук, и ты книжку читать пришел? – протянул ему ладонь хозяин.
Кот не отступил, а только пристально посмотрел на него своими кобальтово-синими глазами, сияющими сегодня особенно ярко. С таким взглядом ему трудно было отказать.
– Садись на место. Сейчас принесу твою любимую книжку, – сказал Учжу.
Кук одним прыжком взобрался на темно-коричневое кожаное кресло у окна – его излюбленное место для «чтения». Читал ли он на самом деле или просто грелся рядом, никто не знал, но любил он лишь одну-единственную книгу и постоянно терся о нее щекой, мял лапками именно ее обложку.
Послышались неторопливые шаги Учжу, он возвращался с книгой в руках. Кот провел лапой по мордочке и, завидев ее, радостно протянул:
– Мяу!
Сквозь широкое оконное стекло магазинчика щедро лился весенний солнечный свет. И там, в книжном магазинчике, тихо начиналась весна Учжу.
Женские заботы
– Ах, как прекрасно… какое же это счастье…
Как давно она не выбиралась на прогулку? Прошло так много времени, что и сосчитать было невозможно. Мёнчжа ликовала от радости, словно человек, который только что вышел на свободу после долгого заключения. Все, что она сделала, – едва высунула руку в окно движущейся машины, но ветер, коснувшийся кончиков пальцев, был совсем другим. Он был освежающим, словно она окунула ноги в бодрящую морскую воду. Словно после глотка газированного напитка, по телу прошла приятная дрожь от свежести. Только тогда она почувствовала, как снова легкие наполняются воздухом и глубоко в груди дыхание становится легче.
Мёнчже в этом году исполнилось шестьдесят семь, и ее жизнь шла сравнительно ровно. Она не доставляла людям хлопот и жила честно, добросовестно. Дети у нее выросли достойными, она дала им возможность учиться, сколько они сами пожелали, и вскоре оба – и сын, и дочь – получили желаемую работу. На первый взгляд семья Мёнчжи выглядела вполне благополучной.
И все же в тот день она выходила из дома будто бы убегая от чего-то. Прошел почти год с тех пор, как она решилась на это. И причина – дочь Чжису, та самая, за которую Мёнчжа так беспокоилась, а точнее, внучка Юха, которую Чжису родила и за которой приходилось постоянно присматривать.
Чжису – сторонница жизни без брака. Ее удовлетворяла работа, и все силы она отдавала собственному росту, ведь думала, что брак помешал бы этому, поэтому о свадьбе и речи не было. Мёнчжа же думала иначе. Она жалела дочь и при каждой возможности вновь и вновь поднимала тему брака, приводила массу доводов, как когда-то делали ее собственные родители. Для нее это был долг родителя, последний долг перед старостью. И вот при любой удобной возможности она хватала дочь за плечи, уговаривала, умоляла и даже припугивала – говорила так настойчиво и часто, что, казалось, у нее язык скоро сотрется от повторений.
Говорят, усердие даже небо сдвинет, и, может быть, именно поэтому, а может быть, благодаря ее упорным молитвам, Чжису изменилась. После нескольких свиданий она все-таки вышла замуж за мужчину с подходящими условиями и статусом, прямо перед своим сорокалетием – в тридцать девять лет. Только тогда Мёнчжа вздохнула свободно, ее сокровенное желание сбылось, и, казалось, теперь можно не ждать большего. Она была уверена, что после свадьбы все как-нибудь само собой наладится.
