Армейская история - Южный Вадим (читаемые книги читать .TXT) 📗
![Армейская история - Южный Вадим (читаемые книги читать .TXT) 📗](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Армейская история - Южный Вадим (читаемые книги читать .TXT) 📗 краткое содержание
Армейская история читать онлайн бесплатно
Южный Вадим
Армейская история
(быль)
Любое совпадение имен
и описываемых событий с реальной
жизнью прошу считать случайностью
К читателю.
Когда взялся за эту работу, не имел вообще никакой информации о восстании наших военнопленных в Пакистане, за исключением маленькой заметки из «Комсомольской правды» за 1985 год.
Отсутствие документального материала, скрывание и замалчивание прессой и руководством нашей страны всякой информации об этом одном из самых героических и трагических событий афганской войны не могло не сказаться на качестве повествования. Слишком много домыслено.
На этом сайте в комментарии Володи Григорьева услышал, что описываемые события относятся к восстанию в пакистанской крепости Бадабер. Набрал в поисковике и узнал много подробностей. Править «Армейскую историю» не стал, все-таки — быль.
Вот несколько выдержек:
"Известны потери моджахедов: 9 представителей пакистанских властей, 28 офицеров ВС Пакистана, уничтожено 3 реактивные установки залпового огня «Град» (БМ-13), около 2000 тыс. ракет различного типа и снарядов, около 40 единиц орудий, минометов и пулеметов. Погибли также иностранные советники — 6 инструкторов из США.
Через несколько дней лидер оппозиционной партии «Исламское общество Афганистана» Гульбеддин Хекматиар издал приказ, в котором был только один пункт: «Русских в плен не брать! При захвате уничтожать на месте на всей территории Афганистана».
"Сегодня мы можем сообщить вам имена ранее неизвестных героев, среди которых и наш земляк рядовой Александр Зверкович, 1964 года рождения, уроженец деревни Маргойцы Сенненского района Витебской области. Вечную славу вместе с ним обрели рядовые Игорь Васьков из Костромской области, Сергей Левчишин (Самарская область), Николай Саминь (родом из Казахстана), украинец Сергей Коршенко, ефрейтор Николай Дудкин с Алтая.
В их мужестве никто не вправе сомневаться. Именно так и воспринимается Указ Президента Украины Л.Кучмы о награждении Сергея Коршенко орденом «За личное мужество» (посмертно). По логике следующий шаг в увековечении памяти своих земляков должны сделать президенты России, Беларуси и Казахстана."
Мне очень хочется спросить у нашего ну очень «занятого» чем-то президента, вспомнит ли когда-нибудь он о своем долге по отношению к погибшим солдатам, призванным с территории РФ…
Предисловие.
Афганская война — забытая война. Искалеченные судьбы. Надлом в душах. И до сих пор не рассказанная правда о той войне. Многое умолчали…. Потому что многим можно гордиться, а многого — стыдиться…. Можно гордиться солдатами и офицерами той войны, и испытывать огромную боль и стыд за то, что они были преданы политиками.
Эта книга посвящается простым людям — рядовым, сержантам, прапорщикам и офицерам советской армии. Которые, ясно осознавая, что идут на смерть, выполнили свой гражданский и воинский долг. Всем тем, кто своей службой и своей жизнью доказал свою преданность и любовь России. Доказал своей смертью….
Воинской отваге, чести и доблести посвящается….
Глава 1.
— Ну, сын, — крепко хлопнул по плечу Димку батя, — только не опозорь нашу фамилию! Дмитрий Воинов — звучит! Твой дед всю войну прошел, три ранения и три ордена получил, не был трусом, за спины товарищей не прятался, всегда впереди других был. Я — морфлоту пять лет отдал, как говорится, защищал морские рубежи отчизны… Ик…
Отец громко икнул, потерял мысль и недоуменно уставился на Дмитрия пьяными красными глазами. Через его плечо Димка увидел совершенно трезвые глаза деда, смотревшими на него твердо и внимательно, отчего он вдруг почувствовал себя маленьким и слабым.
Такое ощущение у него появлялось в детстве, когда он в одном строю вместе с мужиками косил траву маленькой, специально для него сделанной дедом косой. Он пытался не отстать от взрослых, отчего то не дожимал пяточку косы к траве, то слишком отрывал ее носочек, и оставлял за собой местами траву слишком высокую. Дядьки полушутя, полусерьезно строгими сердитыми голосами делали ему обидные замечания, чтобы разозлить его или довести до слез, а он, сжимая зубы и держась из последних сил, пытался не отстать от них….
И только дед молчал, изредка бросая строгие внимательные взгляды, пронизывающие Димку насквозь и словно дающие ему оценку — мужик или слюнтяй растет в семье? И под этим суровым и внимательным взглядом он ощущал, что дед относится к нему, как к настоящему, пусть маленькому, но мужику! И так хотелось оправдать это дедовское доверие, и так было обидно, когда он чувствовал, что у него не получается, но зато какое ощущение гордости наполняло душу, когда взгляд деда неожиданно теплел, и в нем читалось настоящее уважение и удовлетворение от Димкиной работы. В такие секунды пропадала усталость, натруженные и гудящие от долгой монотонной работы руки начинали летать за косой, которая словно сама начинала работать, лихо летая над запашистым зеленым полем.
Димкиного деда все уважительно называли Сапером. Это прозвище к нему прилипло после войны, которую он прошел от начала до конца в инженерных частях и с которой вернулся с тремя орденами. Его считали счастливчиком…. А кем его можно было еще считать, если из девятнадцати мужчин деревни, ушедших на войну, он один вернулся на обеих ногах и с обеими руками. Пятнадцать не вернулось, а еще у троих, пришедших с фронта, не было то одной, то другой конечности….
Сапер никогда не ходил ни на какие собрания, посвященные войне, хотя его часто приглашали то в школу, то в совхоз. Он никогда не рассказывал о совершенных подвигах и не гордился тем, что он герой. По праздникам он покупал водку и напивался вдрызг, один или с кем-нибудь из фронтовиков, до беспамятства, иногда плакал, орал проклятия Сталину и Гитлеру, после чего засыпал прямо на кухонной лавке, мыча и скрипя зубами.
Война, о которой другой раз он рассказывал по пьянке, нисколько не походила на ту, что показывали в фильмах, или описывали в книгах. Он рассказывал, а по лицу текли скупые слезы, которые было страшно видеть на лице взрослого мужика. Он рассказывал о том, как они, девятнадцатилетние пацаны, шли в штыковую атаку на немцев. Потому что у них не было патронов, чтобы стрелять. А у фрицев были. И они стреляли. В них. Рядом с ним падали его друзья, а он, как заговоренный, бежал вперед с примкнутым к висящей на перевес винтовке штыком, с перекошенным от крика ртом и орал во всю глотку:
— За Сталина!…
С тех пор он ненавидит Сталина и войну.
Сапер рассказывал, как они выходили из окружения под Харьковом, когда у них была одна винтовка на троих. И два патрона. Его назначили старшим группы, потому что ему уже исполнилось двадцать лет, а двум его товарищам — еще нет. И ему дали винтовку с двумя патронами. Больше никому и ничего не дали. Потому что больше ничего не было.
Они вышли к маленькой деревушке, в которой еще должны были быть наши войска и уставшие как собаки ввалились в крайний дом, над которым чадила труба. Там были немцы. Они бросились бежать из последних сил, которых практически не было, а сзади гнались быстро опомнившиеся от наглости русских немецкие солдаты. Сапер успел подстрелить двух немцев…. Потом они подстрелили Егора с Краснодара и Василия из Тулы…. Сапер был охотником. Он ушел в болото, куда не рискнули сунуться немцы, сломил тростинку и залег как подраненный зверь в вонючую липкую жижу, уйдя в нее с головой и глотая готовыми разорваться от напряжения и недостатка кислорода легкими воздух. Немцы долго поливали плотным огнем из автоматов то место, где потеряли его из вида, но сами туда сунуться не решились. Выбрался он из ноябрьского холодного болота поздно вечером.