На медведя (Рассказ) - Перегудов Александр (бесплатные онлайн книги читаем полные версии .txt) 📗
— С перепугу подох, бывает это.
А мужики и бабы посмеивались:
— Кошелкой зверя убила… Вот ты какая…
Фома поздоровался, присел у барака, раскурил трубку.
— Ну, собирайся, скоро пойдем; вот покурю только.
— А Марфа тоже с нами пойдет?
— Она след отведет.
Я не понял, переспросить постеснялся. Напихал в карманы куртки патронов, заряженных медвежьими, с деревянными хвостами, пулями, затянулся ремнем.
— Ну, я готов.
Марфа украдкой взглядывала на мои сборы. Ее заинтересовало ружье: оно было разобрано.
— Поломано што ли?
— Нет, не поломано.
— Как же не поломано?
Я собрал ружье и протянул ей.
— Посмотри.
Марфа взяла централку.
— Легкое какое… А где ж курки-то?
— Это бескурковое, без курков стреляет.
Покачала головой. Она видела только шомпольные ружья.
Лесник докурил трубку, постучал ею о пень и встал:
— Ну, пошли. На реке у нас челн. Там и стерва. На челне до Темного лога доплывем.
Солнце цеплялось за лохматую гору, покрасневшие лучи его золотили поверхность воды. У противоположного берега лес опрокинулся и застыл на голубом дне реки. Марфа, стоя на корме, длинным шестом легко гнала челн.
![На медведя<br />(Рассказ) - i_004.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/4/4/7/4/5/644745/1556484636/i_004.jpg)
Плыли молча. От лежавшего под рогожей дохлого барана нестерпимо пахло разлагающимся мясом. Хотелось скорее добраться до лабаза и смолистым духом заглушить этот противно-сладкий запах.
— Правь туды, — кивнул головой Фома, и Марфа ловко направила челн к берегу. Я первый выпрыгнул из челна. Лесник обвязал веревкой барана, выбросил его на берег, потом вымыл руки, вытер их подолом рубахи.
— Пошли.
Первой шла Марфа, за ней — я, сзади на веревке Фома тащил стерву.
У лабаза лесник сделал большой круг. Баран, волочась на веревке, оставлял на траве и мхах широкий пахучий след. Потом лесник подумал, куда положить падаль, и бросил ее у куста шагах в тридцати от лабаза.
Марфа потерла подошвы лаптей о стерву и пошла в сторону, противоположную той, откуда мы пришли.
— Куда она?
— След отводит. Зверь-то хитрый, узнает, што люди ходили, а марфин след обманет его, подумает — мимо прошли.
Розовая кофточка и белый платок девки мелькали в темной хвое.
— Жди гостинца завтра, — крикнул ей вслед Фома.
— А ты помалкивай, — долетел густой голос, — как дело обернется.
Лес затихал. На западе буйным костром догорал день, стволы сосен, елей и пихт окутывались зеленой тьмой.
Лесник кивнул на лабаз:
— Лезь.
IV
Пахнет папоротником, смолой; снизу свежо тянет сыростью, а иногда — теплым, накопившимся за день, запахом травы и моха.
Лес уснул. Не шушукаются ели и пихты, но под темными их рукавами проснулась ночная жизнь, шелестит в кустах, чуть слышно звенит в ручье.
Лесник каменной глыбой лежит рядом. В его зубах пихтовая веточка. Он дышит через нее. Пихта отбивает запах табака.
Знаю: уже время. Где-то в темных урочищах проснулся медведь и вышел на охоту. Где-то идет он знакомой дорогой к ручью. Скоро запах падали ударит в его ноздри. Медведь остановится, жадно потянет воздух и свернет в сторону. Может быть, пройдет к реке, проследит, как вылезали мы из челна и шли в лес; может быть, прямо по горячему следу будет осторожно подходить к нам.
Я сжимаю крепче ружье И хочу лечь поудобнее. Лесник, повернув голову, свирепо смотрит. Замираю.
Слева, над черными зубьями леса, светлеет — там из-за рытвин и скал лезет в небо луна.
Сначала по башням елей и пихт, потом внизу по стволам и земле заходили пятна лунного света. Они живые: переползают с места на место, сжимаются и растягиваются, устилая землю широкими и узкими голубыми полотенцами.
Вдруг справа неожиданно и громко цокают дрозды.
— Идет.
Фома тихо толкает меня локтем.
Бьется кровь в висках, а сердце, кажется, своим стуком наполняет весь лог. Неужели медведь не слышит биения моего сердца?
Хрустнула веточка, и снова тихо. Плывут минуты звенящей тишины. Колотится, колотится сердце… Боюсь — не выдержу этой напряженности, разорву упругую тишину громким криком.
Шорох внизу. Под стволом сосны вырастает темный силуэт. Смотрю на него, боясь шелестнуть взмахом ресниц. Силуэт не двигается. Его задевает край лунного полотенца. Теперь вижу — это куст.
Снова шорох. И вот в том месте, где падаль — темная, бесформенная глыба. Несколько мгновений — и я слышу, как медведь раздирает когтями барана и с чавканьем ест.
![На медведя<br />(Рассказ) - i_005.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/4/4/7/4/5/644745/1556484636/i_005.jpg)
Два выстрела слились в один. Две красные молнии метнулись с лабаза, и гром загрохотал по лесу, повторяемый испуганным эхом.
— Готов! — громко сказал Фома.
Смотрю вниз, в неверном лунном свете вижу темную неподвижную копну.
Так просто: две горячие пули выжгли жизнь у лесного хозяина, который ударом лапы мог бы переломить позвоночник любому из нас. Не верится. А Фома говорит:
— Ну, счастлив ты парень… А, бывает, две-три ночи просидишь, пока «он» подойдет, бывает, что и совсем не придет, учует. А то и так бывает: заранишь зверя и полезет он к тебе на лабаз. Не дай бог с ним с раненым встретиться. Могила… Ну, вот, посидим здесь до рассвета, побалакаем: теперь остерегаться нечего.
Ночь плыла над землей лунным светом, мерцаньями звезд, вздохами леса.
Над ручьем закурился туман. Скоро утро.
В это утро медведь не вернется в свое логово и не увидит красного солнца — птицу, роняющую золотые перья.
И мне жаль лежащего внизу большого и сильного зверя.
![На медведя<br />(Рассказ) - i_006.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/4/4/7/4/5/644745/1556484636/i_006.jpg)