Рассказы о пограничниках - Линьков Лев Александрович (читать хорошую книгу полностью .txt) 📗
Все кругом звенело, шумело, шуршало, отогревалось, радовалось, прихорашивалось.
Не могли нарадоваться приходу весны, ее голосам и улыбкам и Федор, и Закир, и Клим. У Клима все еще не зажили ноги. Он не мог еще ходить и целыми днями лежал у чума на шкуре марала.
Голоса весны растеребили Клима. Наблюдая за говорливыми ручейками, он видел Волгу, освобождающуюся от ледяного панциря, ледоход и весенний разлив, слышал треск распускающихся почек на березах и кленах, пенье жаворонков, и нестерпимая тоска стискивала сердце. Скорее бы соскочить с поезда, выбраться из вокзальной сутолоки на площадь, на ходу вскочить в трамвай — и домой.
Скорее бы увидеть и обнять маму, посмотреть в ее добрые глаза!
Мама, милая мама! Твой Клим многое узнал за время разлуки. Он стал совсем взрослым и никогда больше не огорчит и не обидит тебя…
Все чаще грохотали в горах лавины. Огромная глыба снега нависла и над «Пятачком-ветродуем», где Потапов и Османов поочередно стояли на посту, охраняя границу. Она могла и не сорваться, эта снежная глыба, а вдруг…
Беда приключилась в тот самый момент, когда Потапов делал на скале сто восемьдесят восьмую насечку. Нарастающий гул, превратившийся в грохот, волна упругого воздуха и облако снежной пыли, долетевшие до лагеря, не оставили сомнений — лавина!
Клим лежал у костра на краю площадки. Вздрогнув, он невольно зажмурил глаза.
— Стереги нарушителей! Я — на «Пятачок». На вот тебе еще пистолет. — Потапов поспешно связал по рукам и ногам Сорокина и Матиссена, схватил лопату и убежал, скрывшись в не успевшей еще осесть снежной пыли.
Клим попытался подползти поближе к костру — и не смог, невольно застонав от боли в ногах.
Что же с Закиром? Неужели его завалило?
Клим посмотрел на горы, и ему почудилось вдруг, что они то приближаются, то исчезают, растворяясь в облаках.
Сорокин и Матиссен — пограничники все еще считали его тяжелобольным — внимательно следили за Климом. Клим не двигался: то ли он потерял сознание, то ли уснул. Матиссен первым окликнул его.
Клим не отвечал.
— Кузнецов! — громко позвал Сорокин.
И опять никакого ответа.
Выждав минуту, отталкиваясь локтями, Матиссен подполз к костру, нечаянно свалил треногу. Со звоном упал висевший над огнем котелок с водой. Матиссен в страхе замер: не разбудил ли он пограничника? Однако Клим по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. Выждав с минуту, Матиссен подполз вплотную к костру, выгнул связанные руки, подставил под огонь веревку. Кривясь от ожогов, он то откатывался от пышущего жаром огня, то снова пододвигался к нему, пока наконец не смог перетереть обуглившую веревку об острый камень.
Клим очнулся, услышав какой-то невнятный шум, и не сразу поверил, что видит Матиссена, поспешно развязывающего Сорокина. В волнении Клим выстрелил вверх из пистолета три раза подряд.
— Назад! — приказал он, наставляя на Матиссена пляшущее дуло пистолета. «Выходит, этот ученый совсем не больной!»
Матиссен отскочил от Сорокина. Клим выстрелил в него два раза и промахнулся.
— Назад, к чуму! — повторил Клим, мельком глянул на Сорокина: «Слава тебе — Матиссен, кажется, не успел развязать своего подручного!»
— Камнем его, камнем! — злобно крикнул Сорокин Матиссену, спрятавшемуся за выступом скалы.
— Слушай, ты… ты плохой снайпер… — заговорил Матиссен по-русски. — у твоего пистолета осталось два патрона. Если ты есть мужчина, оставь один патрон для своего сердца…
Спеша на выстрелы, Потапов успел передумать все самое худшее. Пока он добрался до «Пятачка-ветродуя» и откопал из-под снега оглушенного Закира, прошло не менее часа.
Вот и площадка. Клим лежал у костра, сжимая в руках автомат. Неподалеку от чума громко стонал раненый Матиссен. Возле него прижался к камням связанный Сорокин.
— Все в порядке, товарищ сержант! — прошептал Клим.
![Рассказы о пограничниках - i_014.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/0/1/7/1/6/201716/1398356883/i_014.png)
![Рассказы о пограничниках - i_015.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/0/1/7/1/6/201716/1398356883/i_015.jpg)