Весы смерти (Смерть и золото) - Смит Уилбур (читать полностью книгу без регистрации .txt) 📗
Рас поднялся и стоял перед ними обнаженный, одеяло с него упало, старческая грудь ходила ходуном от бурлившей в нем ярости.
– Я, рас Голам, выйду на врага и погоню его обратно в пустыню, опрокину в море, откуда он явился. И каждый, кто называет себя мужчиной, кто называет себя харари, пойдет со мной…
Голос его утонул в воинственных кликах его офицеров, и рас засмеялся раскатистым, почти безумным смехом.
Один из приближенных протянул расу кружку с теем, он осушил ее залпом и перевернул над костром.
Грегориус встал и успокаивающим жестом положил руку на плечо старика.
– Дедушка…
Рас повернулся к нему, его глаза в склеротических прожилках горели бешеным огнем.
– Если ты хочешь сказать мне жалкие женские слова, то проглоти их, и пусть они забьют тебе легкие, пусть обратятся в яд.
Рас посмотрел на внука, и Грегориус вдруг понял.
Он понял, что собирается сделать рас. Он был стар и мудр, он знал, что его мир уходит, что враг слишком силен, что Бог отвернулся от Эфиопии, что мужественное сердце и крепкая рука уже ничего не значат, что его ждет поражение, позор и рабство.
Рас выбрал другой путь. Единственный, который у него оставался.
Молния взаимопонимания сверкнула между стариком и юношей. Глаза раса смягчились, и он потянулся к Грегориусу.
– Но если и в твоей душе горит огонь, если ты встанешь рядом со мной, когда умолкнут барабаны, тогда – на колени. Я дам тебе благословение.
Вдруг Грегориус почувствовал, что вся его сдержанность, вся осторожность куда-то испарились, сердце его взмыло, как орел, охваченное древней радостью воина.
Он опустился на колени.
– Дай мне свое благословение, дедушка! – вскричал он, и рас возложил обе руки ему на голову и произнес библейские слова.
Что-то теплое и мокрое упало Грегориусу на шею, и он в изумлении поднял глаза.
По огрубевшим морщинистым щекам текли слезы и капали с подбородка: старый рас не стыдился своих слез.
* * *
Вики Камберуэлл лежала лицом вниз на грязном земляном полу в покинутом шатре на окраине горевшего города. На полу кишмя кишели вши, они ползали по ней, и ее кожа горела от укусов.
Руки ее были связаны сыромятными ремнями, ноги тоже.
Она слышала гул пожара, слышала, как иногда с грохотом обваливается какая-нибудь крыша. Слышала, как снаружи дико хохочут галла, пьяные от крови и тея, как изредка вскрикивают пленные харари, избежавшие страшной бойни лишь затем, чтобы потом послужить развлечением воинам, соскучившимся от долгого ожидания – рас Кулла не торопился в захваченный город.
Вики не знала, как долго она лежит в этом шатре. Ни рук, ни ног она не чувствовала – так туго они были связаны. Ребра болели от удара прикладом, ледяной холод горной ночи пронизывал все ее тело, она продрогла до мозга костей, ее трясло, как в лихорадке. Зубы у нее стучали, губы посинели, но шевельнуться она не могла. Любая попытка переменить положение пресекалась ударом приклада или пинком.
В конце концов разум ее помутился, это был не сон, поскольку она, как сквозь вату, слышала, что происходит вокруг, а скорее забытье – она потеряла чувство времени и не так остро ощущала холод и боль.
Вдруг снаружи зашумели, сотни голосов возбужденно завопили, как толпа в цирке. Стражи подняли ее и поставили на ноги, один из них наклонился и разрезал ремень на ногах, потом выпрямился и разрезал второй ремень. Она застонала от страшной боли, когда кровь хлынула в онемевшие члены.
Ноги ее подкосились, она бы упала, но грубые руки подхватили ее и поволокли к выходу. Снаружи толпа запрудила узкую улицу. Когда Вики появилась, задние стали напирать, и вся эта грозная масса с кровожадным ревом подалась вперед.
Стражи волокли ее по улице, за ними устремилась и толпа, завывавшая как зимняя вьюга.
К Вики потянулись злобные руки, стражи, смеясь, отводили их и поторапливали ее легкими ударами. Они протащили ее по станционному двору мимо нагромождений изувеченных человеческих тел, мимо того, что осталось от людей, за которыми она ухаживала.
Двор был освещен дымным пламенем сотен факелов, но только оказавшись у самого пакгауза, она узнала человека, который лениво возлежал на подушках, набросанных на пандусе, служившем теперь возвышением, откуда он намеревался следить за казнью и руководить ее ходом.
Снова черным ледяным потоком Вики захлестнул ужас, извиваясь, она отчаянно пыталась высвободиться из крепко державших ее рук. Стражи продолжали ее тащить, но вдруг остановились и приподняли ее.
Три тяжелых длинных копья, воткнутые в землю, стояли, образуя треногу, так что наконечники находились вверху этой пирамиды.
Руки и ноги девушки вытянули, снова связали сыромятными ремнями и подвесили ее к треноге. Ремни под тяжестью тела глубоко врезались в кожу. Она подняла глаза. Прямо над ней восседал рас Кулла. Он что-то сказал ей своим высоким голосом, слов она не поняла и только в ужасе смотрела на его толстые мягкие губы. Кончиком языка он облизнул их, как жирный золотистый кот.
Вдруг он хихикнул и что-то приказал двум женщинам, которые сидели рядом с ним на подушках. Они спустились во двор, на ходу их серебряные украшения позвякивали, многоцветный шелк их платьев переливался в свете фонаря, как оперение неведомых райских птиц. Их движения казались отрепетированными, когда они встали по обе стороны от Вики, которая висела на треноге из копий. Лица их были спокойными, отрешенными и прелестными, как два экзотических цветка на длинных изящных стеблях шей.
Только теперь Вики заметила, что в руках у них были маленькие серебряные ножи. Она стала беспомощно извиваться, голова ее поворачивалась, глаза следили за блестевшими лезвиями.
Точными уверенными движениями женщины разрезали ткань одежды, блузка и юбка Вики упали в грязь, как осенние листья.
Рас Кулла радостно захлопал в ладоши, плотная толпа черных тел колыхнулась, заворчала и придвинулась ближе.
Теми же точными неторопливыми движениями женщины разрезали ее шелковое белье, и теперь она висела обнаженная, беззащитная, не в состоянии спрятать свое прекрасно сложенное, вытянутое в струнку и связанное ремнями тело от жадных взоров галла.
Она уронила голову на грудь, так что золотые волосы упали ей на лицо и закрыли его.
Одна женщина-галла зашла спереди и кончиком своего серебряного ножа дотронулась до того места ниже горла, где, как крошечный перепуганный зверек, билась жилка, и медленно, мучительно медленно повела лезвие вниз.
Вики содрогнулась всем телом, спина напряглась и выгнулась так, что под кожей явственно проступили мышцы.
Голова ее запрокинулась назад, глаза расширились, рот открылся, она закричала.
Женщина тщательно вела лезвие ножа вниз, в ложбинку между напряженных грудей, и за ножом тянулся ярко-красный след.
Толпа шумела все громче, над ней стоял ровный рев бури, рас Кулла подался вперед. Глаза его горели, мокрые розовые губы раскрылись.
![Весы смерти (Смерть и золото) - any2fbimgloader15.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/5/2/6/8/25268/1333162256/any2fbimgloader15.png)
Тут со стороны станционных строений в освещенный круг выскочила «Свинка Присцилла». Пока Джейк не выжал педаль до отказа, шум ее мотора перекрывался животным ревом толпы.
Тяжелая стальная машина на полной скорости врезалась в толпу и шла по ней, как косилка по полю высокой пшеницы. Не снижая скорости, она прямо через толпу прокладывала себе дорогу к тому месту, где на треноге висела Вики.
В ту же секунду из темного дверного проема пакгауза вышел Гарет Суэйлз. Он оказался за спиной раса Куллы. На перевязанной руке Гарета лежал ствол итальянской винтовки, и он выстрелил, не поднимая приклад к плечу.
Пуля попала в локоть женщины с ножом, рука повисла как плеть, нож выпал из онемевших пальцев, женщина закричала и без чувств упала к ногам Вики.
Вторая женщина отшатнулась, завела правую руку к плечу и нацелила острие ножа в солнечное сплетение Вики, чтобы вонзить его по рукоятку, но тут Гарет снова выстрелил.