Мясной рулет. ВСТРЕЧИ С ЖИВОТНЫМИ - Даррелл Джеральд (читать полностью книгу без регистрации TXT) 📗
Именно в этот момент одной из самок, как видно, наскучило представление, и она улетела в другой конец вольера. Но вторая осталась и, склонив головку набок, внимательно рассматривала самца. Резко взмахнув крыльями, он снова уселся на ветке с несколько самодовольным видом - на что, впрочем, имел полное право. Я с нетерпением ждал, что же будет дальше. Самец застыл, вытянувшись в полной неподвижности, только оперение сверкало и переливалось в лучах солнца. Самочка явно забеспокоилась. Я был уверен, что это сказочное представление, внезапное и великолепное, как взрыв фантастического фейерверка, наконец покорило ее сердце. Я уже было решил, что она поблагодарит его за доставленное удовольствие и они начнут жить-поживать как положено. Но к моему несказанному удивлению, она просто взлетела на ветку, где сидел самец, склюнула мелкого жучка, слонявшегося по коре невесть зачем, и, удовлетворенно кудахнув, улетела с добычей в дальний конец вольера. Самец встряхнулся и принялся безмятежно приводить в порядок свое оперение, смирившись с неудачей, а я решил, что эти самочки или отличаются небывалым жестокосердием, или начисто лишены художественного вкуса, иначе они нипочем не устояли бы перед таким зрелищем. Я горячо сочувствовал самцу, который после столь великолепного концерта не заслужил одобрения зрительниц. Но как оказалось, он не нуждался в сочувствии: радостно вскрикнув, он схватил другого жука и принялся весело колотить его об ветку. Несомненно, он вовсе не огорчился своим "провалом".
Далеко не все пернатые так замечательно танцуют, как райские птицы, или могут похвастаться роскошными нарядами, зато они восполняют эти недостатки очаровательно оригинальными способами привлечь свою подругу. Возьмите, к примеру, шалашников. По-моему, в нашем мире не часто встретишь такую неотразимую манеру ухаживать. Атласный шалашник - скромная на вид птичка, размером с дрозда - одет в темно-синие перья, отливающие на свету металлическим блеском. Положа руку на сердце, этот невзрачный кавалер, словно донашивающий потертый до блеска шевиотовый костюмчик, кажется, ни за что не сумеет заставить самочку позабыть про его убогое одеяние и отдать ему сердце. Но он добивается своего удивительно хитрым способом - он строит шалаш!
Еще раз мне посчастливилось увидеть в зоопарке, как атласный шалашник строит свой храм любви. Он самым тщательным образом расчистил в центре вольера пространство вокруг двух куртинок травы и провел между ними дорожку. Затем он принялся таскать ветки, солому и куски веревок, переплетая их с травой так, что получился туннель. Я обратил внимание на его работу, когда он уже построил туннель и начал украшать свой домик. Сначала он притащил пару пустых раковин, затем серебряную обертку от пачки сигарет, где-то раздобытый клок шерсти, шесть разноцветных камешков и кусок бечевки с остатками сургучной печати. Я решил, что ему пригодятся еще кое-какие декоративные предметы, и принес несколько ниток цветной шерстяной пряжи, парочку пестрых морских раковин и старые автобусные билеты.
Шалашник пришел в восторг; он подбежал к решетке, аккуратно взял приношения у меня из рук и вприпрыжку поскакал к своему шалашу - пристраивать их на место. Примерно с минуту он стоял, созерцая каждое украшение, потом подскакивал и передвигал автобусный билет или нитку шерсти так, чтобы добиться лучшего художественного эффекта. Законченный шалаш и вправду получился хоть куда, и строитель, стоя у входа, прихорашивался, время от времени вытягивая одно крыло, словно с гордостью предлагал полюбоваться своим шедевром. Потом он несколько раз пробежал по туннелю взад-вперед, переставил раковины получше и снова гордо встал в позу, вытянув одно крыло. Он и вправду трудился над шалашом, не покладая клюва, и я почувствовал острую жалость: ведь весь его труд пропадет даром, потому что его самочка недавно погибла, и в вольере с ним не было никого, кроме горсточки крикливых обыкновенных вьюрков, не проявлявших ни малейшего интереса к его таланту архитектора и декоратора.
На воле атласный шалашник - одна из немногих птиц, использующих орудия; иногда он раскрашивает плетеные стенки своего шалаша соком ярких ягод или влажным углем, пользуясь пучком каких-нибудь волокон. К сожалению, я вспомнил об этом слишком поздно, и, когда я наконец принес ему горшочек с голубой краской и растрепанный обрезок веревки - шалашники неравнодушны именно к голубому цвету, - он больше не занимался своим шалашом и совершенно равнодушно отнесся к набору открыток из сигаретных пачек, где были изображены военные мундиры всех времен.
Шалашник другого вида возводит еще более монументальное строение - от четырех до шести футов высотой, оплетая ветками стволы двух соседних деревьев и покрывая шалаш сверху лианами. Внутри помещение тщательно выложено мхом, а снаружи этот шалашник - видимо, светская птица с изысканным вкусом - украшает особняк орхидеями. Перед входом в дом он сооружает небольшую клумбу из свежего зеленого мха и выкладывает на ней все яркие ягоды и цветы, какие удается отыскать, причем этот аккуратист меняет экспозицию ежедневно, складывая потерявшие вид украшения позади домика.
У млекопитающих, конечно, нет такого разнообразия в манерах и ухищрениях, как у птиц. Они в общем-то подходят к своим любовным делам куда более прозаически, под стать современной молодежи.
Когда я работал в Уипснейдском зоопарке, мне пришлось наблюдать за любовными играми тигров. Тигрица до поры до времени была запуганным, робким существом. Стоило ее "повелителю" рыкнуть, как она вся сжималась от страха. Но когда она пришла в охоту, она в одночасье превратилась в коварного, опасного зверя, причем прекрасно сознавала свою власть и пользовалась ею вовсю. К полудню тигр уже ходил за нею как тень, униженный, на полусогнутых лапах, а на носу у него красовалось несколько глубоких кровоточащих царапин - так его "приласкала" подруга. Стоило ему, забывшись, сунуться чуть поближе, как он получал очередную оплеуху когтистой лапой. Если же он обижался, уходил и укладывался под кустом, самочка с громким мурлыканьем подкрадывалась к нему и терлась об него боком до тех пор, пока он снова не поднимался и не принимался бродить за нею, как приклеенный, не получая за свои мучения ничего, кроме новых оплеух.
![Мясной рулет. ВСТРЕЧИ С ЖИВОТНЫМИ - pic_3.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/6/1/4/6614/1386600249/pic_3.jpg)
Понемногу тигрица выманила супруга к небольшой ложбинке с длинной травой, улеглась там и замурлыкала себе под нос, прижмурив глаза. Кончик ее хвоста, похожий на громадного мохнатого шмеля, дергался в траве туда-сюда, и бедняга-тигр, совершенно потерявший голову, гонялся за ним, как котенок, пытаясь прихлопнуть его как можно нежнее громадными мощными лапами. Наконец тигрице наскучило его мучить; припав к траве, она издала странный мурлыкающий зов. Самец, утробно рыча, двинулся к ней. Подняв голову, она снова позвала, и самец стал слегка, едва касаясь, покусывать ее выгнутую шею и загривок. Тигрица еще раз удовлетворенно мурлыкнула, и два золотистых громадных тела словно слились в одно на шелковистой траве.
Далеко не все млекопитающие так великолепно раскрашены и красивы, как тигры, но они возмещают этот недостаток грубой физической силой. Им приходится добывать самку с бою, как некогда пещерному человеку. Вот, например, гиппопотамы. Когда смотришь на этого необъятного толстяка, день-деньской полеживающего в воде, то кажется, что он только и способен, что созерцать вас выпученными глазами с видом безобидного добряка и время от времени испускать самодовольные сонные вздохи. Трудно вообразить, что в брачный сезон на него нападают приступы неистовой, устрашающей ярости. Если вам случалось видеть, как гиппо зевает, открывая пасть с четырьмя изогнутыми, торчащими в стороны клыками и еще парой острых, как рогатины, клыков между ними, то поймете, какие ужасные раны они могут наносить.
Во время экспедиции за животными в Западную Африку мы как-то раз устроили лагерь на берегу реки, где обитало небольшое стадо гиппопотамов. Они казались мирной и жизнерадостной семейкой. Когда мы проплывали мимо них на лодках вверх или вниз по течению, они неназойливо сопровождали нас, подплывая каждый раз все ближе, и, шевеля ушами, с нескрываемым интересом рассматривали нас. Иногда они громко фыркали, поднимая тучи брызг. Насколько я успел заметить, стадо состояло из четырех самок, громадного старого самца и молодого, поменьше. У одной из самок был уже подросший детеныш, и этот толстенный великанский младенец все еще время от времени восседал у нее на спине. Как я уже говорил, они казались вполне счастливым семейством. Но как-то вечером, в густых сумерках, наша семейка вдруг разразилась истошными воплями и ревом - ни дать ни взять хор взбесившихся обезьян. Взрывы шума чередовались с минутами затишья, когда до нас доносились только фырканье и всплески, но с наступлением темноты шум нарастал.