Несущие ветер - Прайор Карен (книги хорошем качестве бесплатно без регистрации .txt) 📗
Я не знаю, как можно наилучшим образом использовать одомашненного дельфина. Вероятно, это станет ясно, когда люди начнут разводить рыбу в ее родных просторах. Наша же работа в открытом море убедила нас в одном: если людям потребуется помощь дельфинов, дельфины способны и готовы служить им.
12. Жизнь идет дальше
![Несущие ветер - i_015.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/2/6/4/22264/1333155937/i_015.png)
После пяти лет, почти полностью отданных работе с дельфинами, я стала замечать, что она мало-помалу превращается в рутину. Никаких интересных новых идей для серьезных научных исследований у меня больше не появлялось. Дрессировщики лучше меня знали, как готовить и вести представления. Ингрид очень хорошо заботилась о животных и руководила сотрудниками. А я больше не получала никакого удовольствия от того, что научила еще одного дельфина есть, еще одну «гавайскую девушку» прыгать, изящно вытянув ноги, еще одного рассказчика правильно говорить в микрофон. Я чувствовала, что пришла пора заняться чем-то другим.
Около двух лет я изучала планирование зрелищ, развивала новые идеи для Парка, писала сценарии фильмов для всех многочисленных предприятий Тэпа, а также была их режиссером и монтажером (выяснилось, что съемка фильмов, как и дрессировка дельфинов, – занятие, в котором опыт полезен, но и отсутствие его имеет свои преимущества).
Парк «Жизнь моря» полностью себя окупал. Океанический институт разрастался. «Макаи-Рейндж», по-видимому, преуспевала. Тэп и первое правление Парка чрезвычайно расширили деловые интересы компании. Боб Хауз, директор-распорядитель Парка, теперь, кроме того, возглавлял внутреннюю авиалинию, обслуживавшую Гавайские острова. Том Морриш, коммерческий директор, создал на острове Мауи восхитительную туристскую железнодорожную ветку «Лахаина, Каанапали, Пасифик». Они вместе с Тэпом организовали группу вкладчиков, которая приобрела на острове Мауи «Ранчо Хана» – внушительное хозяйство с девятью тысячами голов крупного рогатого скота. На земле ранчо они открыли отель «Хана-Мауи», небольшой роскошный дом отдыха, который казался мне совершенным раем для тех, кто любит загородные развлечения в сочетании с городскими удобствами. Институт вел работы по всем Гавайским островам и отправлял «Уэстуорд» в экспедиции на юг Тихого океана.
Для жен и детей все это было источником огромного удовольствия. Лето я проводила с детьми на Мауи. Подрастая, мальчики начали работать на ранчо, и я тоже провела несколько счастливейших дней моей жизни, скача по зеленым холмам «Ранчо Хана» и пытаясь помочь ковбоям собирать скот. Мы отправлялись в плаванье на «Уэстуорде» и летали по делам компании на Самоа, Фиджи, острова Кука, в Австралию и чаще всего на материк.
В ранний период существования Парка Тэп провел два интересных, но выматывающих года, заседая в сенате штата. Затем он стал членом президентской комиссии по вопросам, связанным с океаном. Я каждую зиму отправлялась в лекционные турне, выступала в женских клубах и колледжах, показывала фильмы о дельфинах и рассказывала о проблемах, связанных с океаном. Мы построили просторный дом с плавательным бассейном, рассчитанным на то, чтобы демонстрировать дельфинов прямо в гостиной. Наполнялся этот бассейн пресной водой, а потому оставлять в нем морских дельфинов надолго было нельзя – через двое суток их кожа покрылась бы болячками и начала бы шелушиться. Раза два, когда у нас были гости, мы действительно пускали туда дельфинов. Первому обстановка не понравилась, и он дулся, лежа на дне, зато другой чувствовал себя прекрасно, братался со всеми и каждым и прямо-таки клянчил чего-нибудь покрепче.
В 1971 году я официально ушла из Парка, сложив с себя все многочисленные и разнообразные обязанности, которые выполняла там и в Океаническом институте и за которые получала жалованье – писание отчетов, разработку предложений для научных программ, составление смет и так далее и тому подобное. «Вот и хорошо! – сказала моя дочка Гейл, когда я сообщила ей, что ушла с работы. – Значит, теперь ты попробуешь быть настоящей матерью?»
И в том же 1971 году начались неприятности. Возникли финансовые трудности как у Парка, так и у связанных с ним компаний. Акционеры взбунтовались, и в конце концов произошло несколько дворцовых переворотов. Парк «Жизнь моря» перешел к другой акционерной компании. «Макаи-Рейндж» свернула свои операции, поскольку для существования ей необходимы были правительственные заказы на ведение исследований океана, а их финансирование практически прекратилось с приходом к власти правительства Никсона. Океанический институт потерпел что-то вроде банкротства. Железная дорога стала убыточной. Она, «Ранчо Хана» и «Гавайская королевская авиалиния» вновь распались. Тэп потерял не только контроль над всем предприятием, но и свои оплачиваемые посты и места в правлениях почти каждой из компаний.
Особой катастрофы, правда, не произошло. Выяснилось, что почти все предприятия обладали собственными внутренними ресурсами, которые помогли им выдержать тяжелые времена. Парк «Жизнь моря» опять процветает. Новые владельцы внесли много улучшений и исправлений, что оказалось возможным благодаря притоку свежего капитала. Океанический институт восстал из пепла как феникс и теперь представляет собой самоокупающуюся научную организацию, разрабатывающую проблему культивирования пищевых ресурсов моря. Руководит им группа увлеченных этими вопросами ученых и банкиров, которые не допустили его закрытия. Даже «Макаи-Рейндж» проявляет признаки возрождения: наиболее предприимчивые из прежних ее сотрудников теперь заняты новыми подводными работами, например ведут прибыльную добычу драгоценных кораллов, используя малую подводную лодку.
Мы с Тэпом за эти годы заметно изменились, но по-разному. В прошлом остались два молодых робких биолога, мечтавших о собственном океанариуме. У нас появились новые интересы и новые цели, но они уже не были общими. В 1972 году мы развелись. Тэп приступил к осуществлению своей новой мечты – коммерческому культивированию пищевых ресурсов моря в естественных условиях. Я поселилась с детьми в пригороде Гонолулу и принялась обрабатывать и готовить к публикации давно накопившиеся материалы, в том числе и эту книгу. И, наконец, я смогла удовлетворить свою давнюю тягу к музыке и театру. Я пела в хоре гавайской оперной труппы и стала театральным критиком утренней газеты Гонолулу. Я вырастила сад и обзавелась новыми друзьями.
– Но неужели вы не скучаете без дельфинов?
Нет. Когда я вожу своих гостей в парк «Жизнь моря», я всегда рада погладить Малию, но я не скучаю ни без нее, ни без остальных. Моя работа с дельфинами для меня завершена: вероятно, мое воображение извлекло из них все, что могло. Скорее уж я скучаю без собак – Гаса, Принца, Холли, и без пони – Эхо, Фластра.
Однако мой интерес к дельфинам остается еще не вполне удовлетворенным. Мне хотелось бы знать, различают ли они цвета. Они любят музыку, и мне хотелось бы знать, какую музыку они предпочитают и что именно их в ней привлекает – мелодия, гармония или ритм. Интересует меня и вопрос о том, насколько разумны киты. Билл Шевилл однажды проиграл мне чудесную запись того, как горбатый кит забавлялся с эхом в подводном каньоне у Багамских островов. Горбач ухнул «Мрумп!», и эхо ответило «мрумп». Горбач попробовал тоном выше, потом еще и еще, пока не достиг самой высокой доступной ему ноты. Эхо каждый раз отвечало. Покончив с самыми высокими «мрумп», горбач испробовал другие типы рева и хрипа, каждый раз дожидаясь эха. Затем в записи зазвучали отдаленные голоса других китов. Горбач откликнулся и уплыл. Так вот: животное, способное развлекаться подобным образом, не может не быть в какой-то степени разумным.
И еще меня интригуют прекрасные песни китов, которые записал Роджер Пейн, член Нью-йоркского зоологического общества. Это очень разнообразные, сложные и упорядоченные песни, которые длятся до девяти минут, а потом могут быть точно повторены с самого начала. Если наложить сонограмму первых девяти минут на сонограмму вторых девяти минут, они почти полностью совпадут. Насколько мне известно, их можно сравнить только с человеческой музыкой и с человеческими устными сказаниями, такими, как саги, веды, генеалогическая поэзия Полинезии. И мне очень хотелось бы знать, что означают песни китов и почему киты поют. Но искать ответы на эти загадки будут другие исследователи, не я.