Мой знакомый медведь - Севастьянов Анатолий Александрович (книга читать онлайн бесплатно без регистрации TXT) 📗
Гераська дремал от вынужденного безделья. Не хотел признавать серьезным делом подсчет вставших из берлог медведей. К тому же от долгого разглядывания в бинокль у него болели глаза.
Пригревало солнышко, тепло отражалось от черной скалы. Прижавшись к теплой каменной стене и уронив набок голову, Гераська спал, легонько посапывая. Витька не стал его будить, а повернулся так, чтобы видеть и распадки, за которыми должен был следить Гераська.
Вдруг он заметил: в сером ивняке шевельнулась белая глыба. «Медведь встает из берлоги», — подумал Витька. Но тут же понял — нет. Это был какой-то другой зверь — ростом выше медведя. Не отрываясь следил за белым в кустах, потом толкнул Гераську.
— Да это лошадь, — сказал Гераська.
И Витька сразу в бесформенном до этого белом пятне увидел лошадь. Она медленно шла по ивняку.
«Но откуда здесь лошадь, так далеко от поселка? Да еще среди таких снегов?» — подумал Витька и вспомнил, как недавно в поселке перегоняли молодую лошадь из одного сарая в другой. Она вязла в глубоком снегу, ноги не находили опоры, и лошадь билась в горячке, норовя скорее выбраться на укатанную дорогу. Но только глубже уходила в снег. Мужики повалили ее на бок и веревками доволокли к дороге.
А тут лошадь шла по распадку, и близко не было никаких дорог. Длинная грива и длинный нестриженый хвост делали ее похожей на дикую лошадь из приключенческих фильмов. Витька сразу прозвал ее про себя Белым Мустангом. Гераська опустил бинокль и сказал:
— Дикая.
Белый Мустанг перестал скусывать веточки ивы и копытом, как северные олени, разрыл снег. Добрался до хвоща и принялся есть. Эта лошадь никогда не жила в поселках. Она родилась в экспедиции и вместе с матерью переходила из одной экспедиции в другую. Зимовала под легким навесом, как когда-то зимовали на Камчатке почти все лошади. Гераська рассказывал, что раньше сена для них почти не готовили. Всю зиму они сами паслись на хвоще, и которые выживали, летом отъедались на сильной камчатской траве. Когда эта лошадь чуть подросла, на нее какой-то шалопай навьючил без седла тяжелые ящики, и они до костей сбили ей спину. Лошадь сбросила груз и убежала в тайгу с орущим транзистором, который висел у нее на шее.
Зимовала она с северными оленями, а потом наткнулась на другую экспедицию. В отряде было плохо с продуктами, и на совете решили пристрелить лошадь и съесть. А девчонка-геолог потихоньку от всех увела ее и отхлестала хворостиной, чтобы убежала и не попадалась больше на глаза людям. С тех пор лошадь и живет в тайге, приспособилась как-то к камчатским зимам.
![Мой знакомый медведь - i_009.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/8/3/0/8/5/183085/1385923065/i_009.png)
Из распадка лошадь направилась к скалам. Снег был плотный, но местами она все равно глубоко проваливалась в нем. Перед откосом провалилась по грудь, но не свернула, а, смешно переставляя передние ноги, на коленках пробилась по глубокому месту.
Гераська удивленно и одобрительно хмыкнул.
Лошадь выбралась на отрог. Снег там был мельче, плотнее. Но непонятно, зачем она забиралась вверх, в скалы. Похоже, что-то искала в камнях. Но когда встала и принялась жевать, пуская по ветру клочки мелкого зеленого сена, поняли: она искала запасы сеноставок — небольших зверьков, которые летом сгрызают траву, сушат и прячут на зиму в расщелины, укладывая в стожки.
Далеко в другой стороне появился в виде черной точки медведь. Витька следил за ним в бинокль, пока тот не скрылся из глаз. Опять направил бинокль к Мустангу. Но его уже не было. Гераська сказал, что лошадь ушла в распадки. Случайно ли так получилось, но все медведи, которые прошли в этот день, не набрели на след лошади. Похоже, она знала путь встающих из берлог медведей и остерегалась там оставлять следы. И все же непонятно было, как до сих пор с ней не расправились медведи или волки.
Солнце село. Горы вокруг потемнели, и только вулкан стоял в розовом шлеме заката. Когда шли к палатке по всхолмленному увалу, за одним из бугров заметили две медвежьи спины. Медведи шли прямо на них. Гераська с Витькой остановились. Было уже сумрачно и для фотосъемки мало света. Медведи подходили ближе, один от другого шли метрах в пяти. Это были молодые медведи, наверное, первый раз зимовавшие без матери. Они не видели людей — опустив головы, принюхивались к снегу. Ветерок тянул от них.
До них было метров двадцать, когда они наконец обратили внимание на темные предметы впереди, единственные среди белого снега. Медведи остановились и с безразличным видом стали рассматривать людей.
— Ну что, покурим? — негромко сказал им Гераська.
Стоящий ближе медведь вскинулся на задние лапы, а передние сложил на груди и зашевелил когтями.
— Пуговицы расстегивает, — усмехнулся Гераська, — сейчас шубу снимет.
Витька старался рассмотреть, началась у медведей линька или нет. Но шкура у обоих была ровная, только на мордах появились пятна и кое-где торчали клочья шерсти. Приглядываясь к медведям и следам, Витька старался запомнить, как соотносятся следы таких размеров с ростом зверей.
В конце концов стоявший на задних лапах медведь издал хорошо знакомый Витьке сигнал опасности — сильно выдохнул воздух, как будто резко нажали большую резиновую грушу. Медведи разбежались в стороны, потом сошлись, постояли, посмотрели издали на людей и, не торопясь, пошли назад по своим следам.
Витька измерил ширину следов. У одного — пятнадцать сантиметров, у другого — четырнадцать.
На другой день, когда Витька с Гераськой собирались идти на свой наблюдательный пункт, в небе над Карымским вулканом появилось черное маслянистое облако. Гераська сразу заторопился домой. Пришлось спешно снимать палатку, увязывать все на нарту. Ничего вроде бы страшного и не было. Такие облака над Карымским Витька видел из поселка множество раз. Но одно дело видеть издали, и совсем другое — быть рядом.
Опасения Гераськи подтвердились. Облако недолго стояло над вулканом. Ветер растянул его, и оно превратилось в серую тучу, из которой посыпался на снег темный пепел. Этого и боялся Гераська. Если грязного вулканического песка, называемого пеплом, выпадет много, собаки не смогут тащить по нему нарту. Гераська погнал их в сторону, из-под крыла пеплопада.
Вершина Карымского уже не белела, как вчера, ярким снегом, а темнела сквозь серую кисею. К счастью, туча была небольшая, и пепел не так уж сильно мешал собакам. Но на снегу, прорезанном незамерзающим ручьем, было видно, как часто здесь бывали сильные пеплопады. Снег был прослоен спрессованным пеплом.
Витька досадовал на вулкан, что он прогнал их с интересного места. Вчера они видели восемь медведей, идущих от Пирожка. «Может, медведи там и любят ложиться, потому что вулкан прогревает землю, а не только из-за множества ниш и пещер», — подумал Витька.
Карымский превратился в грязный дымящийся конус. Закопченная вершина, дым, посеревший снег создавали впечатление окрестностей старой, неряшливой фабрики. Все это выбивалось из привычного представления о красоте и гармонии природы. И вдруг, словно обидевшись на нелестное сравнение, вулкан взметнул такое облако, что невольно жуть охватила Витьку. Он сразу проникся уважением к этому вроде бы и не такому большому вулкану. Теперь чувствовалось, что это не просто вулкан, а самый активный из действующих. И если он взбунтуется по настоящему, то как бы ни удирали они на собаках, достанет камнепадом.
Хотя Гераська и торопился угнать собак подальше от вулкана, особого страха Витька в нем не замечал. Ветер отжимал облако в сторону, небо очистилось.
Все дальше и дальше отъезжали они от вулкана. Упряжка совсем выехала из полосы припорошенного пеплом снега, собаки бежали свободно, без напряжения. По слежавшемуся за зиму плотному снегу миновали непроходимые летом топи. Обширный ровный участок проехали быстро. Ближе к океану начались глубокие распадки. Нужно было провести упряжку по узкому гребню между поросшими каменной березой распадками.