Длинные уши в траве. История косули Рыжки - Кршенек Иржи (лучшие книги без регистрации txt) 📗
Прежде чем мы успели справиться с заданиями, мама на кухне приготовила шампиньоны. Из кухни разносились запахи по всему холлу — у папки в носу тоже защекотало, и он уже не выглядел таким свирепым, как за минуту до этого.
А если по справедливости, папка не совсем прав: Ивча хотя и маленькая, а уже связала для Вольфа жилетку, а я вяжу себе второй свитер. Не так плохо мы и учимся, во всяком случае, я так считаю. Но мы знаем папку больше, чем ему кажется. А главное, маму, которая часто, когда он поучает нас, говорит: «Сдерживай себя хоть немного и выбирай выражения». Конечно, мне надо было объяснить, что Ивуша надулась, как мышь на крупу, потому что решила, что этот человек пришел из-за Рыжки. Но я подумала — лучше промолчать.
Ивча вертелась в кухне вокруг мамы и, наверное, хотела показать, что знает и умеет многое — не только кормить пауков и кидаться Вольфом, и поэтому нарочно разговаривала с мамой очень громко:
— Мам! А если бы мы вдруг перепутали и к нам в шампиньоны попала бы хоть одна бледная поганка, мы что, все бы умерли?
Я слышала, как мама сказала:
— Тихо, помолчи!
— Но я никогда не ошибусь, — продолжала Ивуша, — я знаю, что на лужку бледные поганки не растут, там растут только шампиньоны, а бледная поганка может просто случайно на луг забрести. Но я бы все равно это заметила, я всегда шампиньоны выкапываю, чтоб посмотреть, не растет ли он из мешочка, как поганка.
Я заметила, что папка только притворяется, будто читает газету, а на самом деле внимательно прислушивается к разговору. Только Ивуша замолчала, он встал, бросил газету на скамейку и, войдя в кухню, сказал:
— Один момент.
Взяв сковородку с шампиньонами, он вышел во двор. Мама сказала Ивче:
— Ну, доигралась, девочка, доигралась.
Папка вернулся с пустой сковородкой. Мама качала головой, а папка положил сковородку на полку.
— Шампиньоны — цыпки. Вы довольны? На ужин будет чай и хлеб с маслом.
Час спустя мы все уже смеялись над этим происшествием, а больше всех сам папка. А мама призналась:
— Я была уверена, что это шампиньоны. Трижды каждый со всех сторон оглядываю. Но когда наш маленький миколог разговорился в кухне, хотите верьте, хотите нет, я бы и ложки не смогла в рот взять.
И снова получилось так, что нашей Ивуше все прощается, и мы в хорошем настроении пошли спать. Проснулась я ближе к полуночи и сперва подумала, что мы забыли остановить наши страшные часы. Но оказалось — совсем другое.
Открыв окно, я увидела на залитой лунным светом луговинке Рыжку — казалось, уши ее касались звезд. Со шкурки стекало серебро, она нежно посвистывала, выпрашивая кашку. Я размечталась, что когда-нибудь она вот так же вернется ко мне, хотя бы во сне. Вместе с луной, со звездами, белесым маревом над рекой, которое под утро разорвется в клочья и превратится в ничто.
![Длинные уши в траве. История косули Рыжки - i_022.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/9/5/7/2/5/195725/1394525242/i_022.jpg)
8
![Длинные уши в траве. История косули Рыжки - nonjpegpng__04.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/9/5/7/2/5/195725/1394525242/nonjpegpng__04.png)
Река покрылась палой листвой, с дубов дождем сыплются желуди, а с крон лиственных деревьев взвиваются цветные огоньки. Только ольхи осень словно бы не коснулась. И еще недотрог. Ольха по-прежнему стоит сочно-зеленая, недотроги цветут как сумасшедшие, и в их темно-красных чашечках копошатся лохматые шмели.
Когда дует ветер, он гонит из леса к реке целый вал опавшей листвы, и такой ветер Рыжке совсем не по нутру. Может быть, он относит от ее носа все запахи, потому Рыжка чувствует себя неуверенно и сразу же прячется в живой изгороди.
Еды у нее повсюду хоть завались, а главное — в лесу, где полно сочных земляничных листьев, малинника, ежевики и других растений, которых нет даже в атласе. И что интересно: в лесу видимо-невидимо почек, которые появились на ветках подрубленных деревьев. Рыжка всласть схрупывает их вместе с кончиками побегов.
А те запасы, которые мы заготавливаем для нее на худшие времена, ее совсем не интересуют, лишь изредка после кашки она щипнет клочок сена и так, для вида, сжует его. Ее уже ничем надолго не удержишь возле дома — похоже, она стыдится своей облезлой шкурки.
С тех пор как начались занятия и всякие школьные обязанности, все изменилось. Рыжкина история стала казаться нам очень давней, и, если бы я собственными глазами не видела всего, никакая книжка и ничто другое не убедили бы меня, что эта красивая и большая косуля, которая приходит из леса к нам в гости, та самая Рыжка, в прошлом ногастый и волосатый комочек, покрытый клещами, с черной от запекшейся крови головенкой.
Пипша тоже нас не навещает. Наверное, улетел с семьей туда, где легче пережить зиму; мы, конечно, беспокоимся, как бы он не покалечил себе крылышко, крылышко у него было не совсем еще в порядке, — он летал как-то враскачку, как трясогузки, и, усаживаясь, не мог его сложить.
Не все зяблики отлетают в теплые края, и, возможно, Пипша просто переселился куда-то поближе к деревне. Может, он понимает, что мы живем здесь ради Рыжки и что ежедневный приезд сюда влетает папке в копеечку.
Так пробегают день за днем. Нам приходится вставать на целый час раньше, чем в городе, но нас это ничуть не расстраивает. Иногда появляется Рыжка еще до того, как мы уезжаем в школу, но бывает, и не приходит. Заявляется она вечером, почти затемно, и ей хватает лишь капли каши. Мне кажется, она приходит скорей обнюхать свою розовую миску, чем поесть досыта. А стремительная она как никогда. Прямо с места переносится через живую изгородь, а если ей что-то не по нраву, стрелой взлетает на косогор. Папка говорит, что благодаря каше она, несомненно, во много раз сильнее, чем другие косули, которых Рыжка наверняка разыскивает: когда она появляется, в шерсти у нее полно сухой хвои и колючек, а нос облеплен паутиной.
Возможно, она заходит все глубже и глубже, потому что теперь, как опала листва, лес словно поредел — видно далеко-далеко насквозь. Мы теперь ничего не знаем о Рыжке, разве то, что она приходит к нам. Где она, как проводит целый день и ночь, знает только она. Папка говорит, что именно это и есть самое мудрое — Рыжка живет по своему разумению.
В субботу утром папка ушел в деревню за газетами, а Рыжка пришла только после восьми. За ночь немного подморозило, и некоторые недотроги сильно пострадали из-за того, что в них полно воды. Нежданно-негаданно этим прекрасным растениям пришел конец, длинные стебли не выдержали тяжести цветов и упали как подкошенные. Рыжка сунула нос в миску с кашей, пособирала на лужку немного листиков и позволила маме вычесать ей шубку. На щетке остался лишь пучочек длинных рыжих шерстинок: теперь Рыжка стояла перед нами во всей своей косульей красе — в зимней серебряной шубке, с сердечком белой шерстки вокруг задика, с черными длинными кисточками пахучих желёзок на ногах, стояла, словно какая-то косулья принцесса.
Должно быть, за ночь она совсем скинула старую шерсть и, будто бы сознавая, что с ней произошло, важно прохаживалась по луговинке, демонстрируя всем нам свои танцевальные шаги — от лошадиной рыси и внезапных прыжков в сторону, когда она умудряется перевернуться в воздухе, до торжественного пружинистого шага, словно участвует в каком-то смотре косуль.
Папку, возвращавшегося из деревни, Рыжка учуяла, наверно, еще у плотины. Она обежала дом, выскочила на дорогу и с минуту стояла, принюхиваясь и подняв мордочку, но потом успокоилась и возвратилась к нам.