Архипелаг Блуждающих Огней - Кругосветов Саша (полная версия книги txt) 📗
Когда путешественники разбили на берегу лагерь, к ним подошла женщина, кормившая грудью новорожденного ребенка, и оставалась на месте просто из любопытства, в то время как мокрый снег падал и таял на её обнажённой груди и на теле её голого младенца. Эти жалкие бедняги были каким-то недоростками, их безобразные лица были вымазаны белой краской, кожа грязная и засаленная, волосы спутаны, голоса неблагозвучны, а жесты порывисты. Глядя на таких людей, едва можно поверить, что это – наши близкие, живущие в одном мире с нами.
Ночью эти люди, голые и едва защищенные от ветра и дождя здешнего бурного климата, спят по пять-шесть часов на сырой земле, свернувшись подобно животным. Как только наступит отлив, зимой ли, летом, ночью ли, днем, они должны подниматься, чтобы набрать на камнях моллюсков. Женщины же либо ныряют за морскими ежами, либо терпеливо сидят в своих челноках и волосяными удочками время от времени резким движением вытаскивают мелкую рыбу. Если убьют тюленя или найдут в море гниющий труп кита – это уже праздник. К своей жалкой пинте индейцы присоединяют еще немногочисленные безвкусные ягоды и грибы. Они часто страдают от голода во время непрерывных штормов, которые не позволяют им выходить на своих челноках в море за тюленями, а индейским женщинам – собирать моллюсков на камнях. Тогда несколько мужчин уходят в известные им места, расположенные иногда очень далеко, туда, где в песке закопаны останки погибшего кита. Возвращаются они к родным через несколько дней, неся каждый по большому прямоугольному куску вонючей китовой ворвани, просунув голову через дыру в середине куска, подобно тому, как в Серебряной стране носят пончо (плащи). Старший в семье режет ворвань на тонкие ломтики, жарит их и в полной тишине раздает голодному племени.
Глядя на этих дикарей, невольно спрашиваешь себя: откуда они пришли? Что могло их привлечь? Что заставило целое племя людей покинуть прекрасные северные области, спуститься вдоль Кордильер, изобрести и построить челноки, не употребляемыми племенами Южной Америки, и, наконец, вступить в одну из самых негостеприимных стран на земном шаре? Природа, сделав привычку всемогущей, а результаты её действия наследственными, приспособила Фуэгина к климату и естественным плодам его скудной родины.
Нет, нельзя говорить, что путешествие дарило морякам одни только неприятные впечатления. Корабль «Быстрые паруса» и капитан Александр могли в полной мере оценить не только жестокий нрав, но и чарующую красоту этого края Дымов. Когда маленький флот шлюпок находил уютную бухточку, скрытую окружающими островами, и моряки разбивали палатки и разводили костры, – ничего отраднее этого зрелища нельзя было себе представить. Зеркальная вода бухты с нависшими над скалистым берегом ветвями деревьев, пышные бромелии с тяжелыми гроздьями сладких плодов, неизвестно как попавшие сюда с теплого севера, заросли лавра, коричневого дерева и душистого мирта, шлюпки на якорях, палатки, поддерживаемые скрещенными веслами, дымок над лесистой долиной. Картина тихого уединения нужна иногда отважным сердцам суровых моряков, прошедших закалку во всевозможных морских испытаниях, которые в обилии предоставляют смелым мореплавателям океаны нашей Земли.
При движении шлюпок по каналам в тех частях архипелага, где есть хоть какое-то население, на возвышениях берегов часто вспыхивали огни, как бы в оправдание названия архипелага Блуждающих Огней. Огни зажигались Фуэгинами как для привлечения внимания путешественников, так и для распространения повсюду вести об их появлении. Некоторые туземцы, которые, возможно, никогда не видели белого человека, бежали вдоль берега километры за километрами. Время от времени несколько человек, совершенно голых, с длинными волосами, падающими им на лица, появлялись на краю нависшего утеса и, размахивая над головой палками и подпрыгивая, испускали самые отвратительные вопли. Бежали они с такой скоростью, что временами у них шла носом кровь. Они кричали так громко и говорили так быстро, что рты их покрывались пеной. Тела, как у передравшихся бесноватых, были вымазаны черной, белой и красной краской. Все их общение с моряками состояло из беспрестанного повторения одного только слова. Стар и млад, мужчины и женщины не переставали повторять «яммершунер», что означало «дай мне». Указав почти на все вещи, одну за другой, даже на пуговицы на одежде моряков, и повторив свое любимое слово со всевозможными интонациями, они употребляли его уже без определенного смысла и продолжали твердить свое «яммершунер».
Иногда небольшие семьи Фуэгинов, жившие рядом с местом стоянки моряков, присоединялись к морякам корабля «Быстрых парусов» и располагались вокруг пылающего костра. Моряки были плотно одеты, сидели близко к огню, но им было далеко не тепло. А между тем полуголые дикари, сидящие поодаль, к изумлению путешественников, обливались потом, который ручьями стекал по их лицам. Туземцы выглядели очень довольными и забавно пытались присоединиться к хоровому пению матросов.
Моряки вынесли из этой поездки много новых впечатлений, но ни на йоту не приблизились к цели своего плавания. Капитан Александр повернул «флотилию» обратно к кораблю. Вернувшись в бухту Вигвамов, на корабль «Быстрые паруса», Александр пребывал в раздумьях. Что предпринять дальше? Ему не хотелось возвращаться ни с чем, так и не выполнив просьбу Дола и Зюла.
![Архипелаг Блуждающих Огней - i_012.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/4/2/5/2/214252/1407848898/i_012.jpg)
Джимми Пуговка
![Архипелаг Блуждающих Огней - i_013.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/4/2/5/2/214252/1407848898/i_013.jpg)
Однажды вечером к стоявшему на рейде кораблю тихо подошло каноэ, управляемое невысоким, немолодым уже индейцем. Ему разрешили подняться на борт, и он, ни слова не говоря, отвернувшись, стал торопливо стирать белую краску со своего лица.
– Что ты делаешь, друг мой? – спросил его капитан Александр.
Индеец сконфуженно повернулся и неожиданно обратился к Александру на английском языке:
– Простить меня, сэр. Мне очень стыдно предстать перед Вас в такой виде.
– Ты говоришь по-английски. Кто ты, друг мой, и кто научил тебя английскому языку?
– Я говорить не только английский. Я знать маломало испанский и португальский.
Услышав неожиданную беседу Александра с индейцем, их обступили моряки экипажа «Быстрых парусов».
Суровый, как всегда, Боцман, немного говоривший по-английски, с удивлением смотрел на индейца, и вдруг его осенило:
– А уж не Джимми ли ты, не Джимми ли твое имя?
– Да, зовут меня Джимми, а еще Джемми, а еще Джереми.
– Джимми Пуговка! – захохотал Боцман и так хлопнул индейца по плечу, что тот даже присел, поморщившись от боли. – Джимми Пуговка, – не унимался Боцман. – Вот так встреча через тридцать лет. А помнишь ли ты меня – несмышленого юнгу на корабле капитана Роберта Фицроя?
– Нет. Извинить моя, пожалуйста, за то, что я вас не очень помнить. Капитан Роберт помню, учитель Ричарда помню. А Вас никак вспомнить. Вернее – много-много не помнить, совсем не помнить, извинить моя, пожалуйста. Пройти столько лет, а как вы меня узнать?
– Да я и не узнал тебя вовсе. Догадался. Я подумал, кто из туземцев в этой дыре может говорить по-английски. Да еще понимает немного испанский и португальский. Я и подумал, не Джемми ли это Пуговка – всеобщий любимец. Ты таким и остался – живым и приветливым Джемми. Хотя тогда ты был маленький и кругленький, а сейчас – маленький и совсем худой.
– Ты действительно так хорошо знаешь прославленного, теперь уже адмирала, Роберта Фицроя? – спросил капитан Александр.
– Не только капитан Роберт, но мало-мало и король с королева Англии. Фицрой обучить меня язык, научить одеваться, вести моя правильно за столом, и даже он представить нас сама Английская королева.
– Ты говорил с королевой в таком виде?
– Да нет же, Александр, – сказал Боцман. – Капитан Роберт взял их, четверых молодых людей, отсюда, с островов Блуждающих Огней, одел, отмыл, научил приличным манерам и после двух лет жизни и обучения ремеслам в Англии представил королевской чете в Сент-Джеймском дворце. Но потом отправил сюда – просвещать индейцев. Помог поставить хижины, разбить огороды, дал много вещей и одежды. Ты бы видел, Александр, какой Джемми был франт, как он умел следить за своей одеждой, прической, какие у него были белоснежные перчатки и как у него всегда блестели ботинки – так, что вся команда ему завидовала. А ты бы видел, как искренне он огорчался, когда на его ботинках обнаруживалось хотя бы одно пятнышко.