Изабелла, или Тайны Мадридского двора. Том 1 - Борн Георг Фюльборн (книги бесплатно TXT) 📗
Однако что же могло находиться под покрывалом? Неужели это все-таки ее ребенок, которого похитили из хижины?.. Слабая женщина вдруг почувствовала в себе сверхчеловеческую силу и гордо выпрямилась, она должна действовать, найти выход из ужасного положения.
Твердыми шагами поспешила она навстречу слуге, стремительным движением откинула покрывало — и ужасающий крик, до мозга костей потрясший дона Мигуэля, сорвался с уст ее, а прекрасное лицо побледнело от испуга и скорби.
— Дитя мое… дитя мое! — воскликнула она дрожащим голосом и с силой вырвала свое сокровище у грабителя, подкупленного Жозэ. — Делайте со мной что хотите, убейте меня… измучьте меня… только пожалейте моего ребенка!
Дон Жозэ с торжествующей улыбкой указал на Энрику и дал знак слуге уйти. Его утешала, радовала та мука, которую бедная девушка претерпевала в эту ужасную минуту. И ниоткуда не могла она ждать помощи! Если бы Франциско имел хоть слабое подозрение об искусной мошеннической проделке Жозэ, он в то же мгновение поспешил бы к любимой и поставил на место наглеца, забыв, может быть, что тот — его брат.
— Любовница держит в руках ребенка твоего первенца, — с ледяной холодностью обратился Жозэ к отцу, который в испуге отшатнулся. — Теперь суди сам.
Отчаянный крик Энрики и ее дышавшие горячей любовью слова: «Дитя мое!» — растрогали старого дона Мигуэля и вдохнули в него нежное чувство сострадания. Сердце его содрогнулось при виде мучительного страха бедной женщины. Он остановился в нерешительности.
Но на один только миг сострадание взяло верх в душе над негодованием. Дон Мигуэль вспомнил, что всему виной его первенец, его гордость на старости лет, его Франциско, на которого он возлагал все свои надежды. Лицо его напряглось от гнева, и Жозэ с удовольствием заметил, каким неприятным, зловещим огнем блистали взоры его отца.
— Он мне за это поплатится, — сказал дон Мигуэль дрожащим голосом, выдававшим его волнение. — Развратный повеса! Что же до тебя, сирена, то ты будь проклята, потому что маской невинности прикрыла змеиное умение обольщать, потому что обманула нас всех с рассчитанным коварством! Ты отняла у отца все, что ему дорого, ты отняла у него его счастье, оттого что думала благодаря ловкому обольщению сделаться донной Дельмонте! Да будет проклята твоя надежда, которую я разрушу во что бы то ни стало, хоть бы это стоило мне жизни! Да будет проклят плод вашей незаконной любви, да будет проклято всякое нежное чувство к тебе и к нему, которое вкрадется в мое сердце! Я буду непреклонен, неумолим и железной рукой разлучу вас навеки!
Энрика с возрастающей тревогой слушала безжалостные слова дона Мигуэля. Она чувствовала, как переставало биться сердце, мысли ее путались; в порыве отчаяния девушка бросилась на колени и закричала:
— Проклинайте меня, но не ребенка! Ничего во мне не было, кроме любви, никакой надежды, никакого желания, кроме желания быть любимой!
— Прочь с глаз моих, развратница! — воскликнул дон Серрано вне себя от гнева.
Тут Энрика упала без чувств, прижимая к груди свое единственное сокровище, — это было уже слишком для слабой, женской души. Дон Жозэ стоял с победоносной физиономией, улыбка его была ужасна.
— Девку и ее ребенка, которого, как видишь, она желает оставить при себе, чтоб не потерять своих законных прав, мы запрем в черный павильон, а то она найдет случай настроить моего слабого и легковерного брата против отца. Подобных змей никогда не мешает запирать покрепче, чтоб они не наделали еще бед! — сказал он и, когда дон Мигуэль одобрительно кивнул головой, позвал Баррадаса, этого неоценимого слугу, полезного во всех случаях, когда надо было что-нибудь похитить, выпытать, разузнать.
![Изабелла, или Тайны Мадридского двора. Том 1 - any2fbimgloader1.jpeg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/4/2/3/6/4236/1386597784/any2fbimgloader1.jpeg)
— Отнести Энрику и этого ребенка в черный павильон, — приказал он, — ты своей жизнью должен отвечать за них! Поэтому старайся, чтоб окна и двери были как можно лучше заперты. А теперь, батюшка, позволь мне провести тебя в твои покои, я вижу, тебя расстроила весть, которую я счел своей обязанностью сообщить тебе.
— Я хочу побыть один! — отстраняя его, отвечал дон Мигуэль, глубоко потрясенный.
Пока Баррадас готовился исполнить приказание своего господина, дон Жозэ, уходя вслед за отцом, еще раз взглянул на несчастную с таким выражением лица, которое лучше всяких слов говорило: «Ну теперь ты в моих руках, суровая красавица, — и ты, и ребенок твой!»
Но когда слуга вознамерился с жадностью обхватить доверенную ему Энрику, чтобы стащить ее в черный павильон, когда его отвратительное дыхание коснулось щек так долго лежавшей без чувств женщины и ее ребенка и Энрика почувствовала тяжесть его рук на себе, она вскочила. Сила, которую отчаяние способно дать женщине-матери, всколыхнулась в ней. Она должна спасти себя и своего ребенка, чтобы их не бросили в тюрьму, не подвергли лишениям или чему-нибудь еще более худшему.
Энрика уперлась, она Отбивалась от рук подлого слуги, снова обхвативших ее; но ведь ей надо было держать своего ребенка, а потому она могла располагать лишь половиной своей силы. Они стали бороться… Она защищалась долго, пока наконец не ослабела, не изнемогла. Все ближе и ближе тащил и толкал ее Баррадас к страшному павильону.
В большом парке Дельмонте, наполненном благоуханиями роскошной южной растительности, одна его часть была совершенно запущенной, одичавшей. Сырая болотистая почва, на которую никто охотно не ступал, способна была порождать лишь ядовитые растения и густой, заросший кустарник в тени вековых каштановых деревьев. Дурной, нездоровый воздух веял над ней, а в народе говорили, что в этом месте ночью происходило недоброе.
В этой отдаленной части парка стоял окруженный вековыми деревьями черный павильон, построенный из железа, окна которого тоже запирались железными ставнями. Он еще прежним владельцам замка служил тюрьмой для таких личностей, которые, почему бы то ни было, мешали им. С тех давних пор сохранилась молва, что по ночам в этой части парка слышатся вздохи и жалобные стоны. Снаружи павильон первоначально имел, должно быть, приятный вид, когда был выкрашен масляной краской под цвет древесной коры, а его восемь маленьких зубчатых башен, красивая кровля и средняя башня, самая большая, образующая шпиль, еще были новы и свежи. Но теперь краска сошла, обнажив темное, кое-где покрытое ржавчиной железо, красивая кровля и башенки сделались неузнаваемыми от грязных подтеков и сухих листьев, а во внутренность павильона уже давно никто не заглядывал.
В этот-то одиноко стоящий и крепкий павильон запер Баррадас, по приказанию своего господина, бедную Энрику и ее ребенка.
ОТЕЦ И СЫН
Франциско и не подозревал о случившемся. Беззаботно растворился он в толпе гостей, которые лишь к утру уехали в свои замки. Только когда веселье сменилось усталостью, он заметил отсутствие брата, а также, к большому своему удивлению, озабоченную серьезность отца, пришедшего в залу, чтобы проститься с гостями. На сына же он и не взглянул, не удостоил его и словом. В то время как Франциско раздумывал, что бы такое могло случиться, к нему подошел старый слуга Доминго, который любил его почти с отцовской нежностью и заботливостью, ребенком носил его на руках и которому Франциско мог, следовательно, вполне довериться.
— Дон Франциско, — сказал старик, и на его лице, сморщенном от старости, появилась серьезная озабоченность, — у нас происходит буря, приготовьтесь к ней! Его сиятельство, ваш отец, чрезвычайно взволнован, я мимоходом заметил, что он писал длинное письмо, а теперь, по окончании его, он беспокойно ходит взад и вперед по своей комнате. Он сию минуту приказал мне попросить вас к нему.
— Уж, верно, не просить меня об этом приказал он тебе, мой добрый старый Доминго, ты только так передаешь, смягчаешь по своей всегдашней привязанности и почтительности ко мне. Совсем другой лексикон у моего отца! Он горяч, вспыльчив, но ведь ты знаешь, что между ним и мной никогда еще не было произнесено ни одного сурового слова, что дон Мигуэль любит меня и что я всегда с радостью был и буду его послушным сыном! Поэтому я без всякого страха, со спокойной душой иду к нему, Доминго! Ступай вперед и скажи ему, что я немедленно исполню его приказание!