Книга алхимика(Роман) - Уильямс Адам (читаемые книги читать txt) 📗
![Книга алхимика(Роман) - Уильямс Адам (читаемые книги читать txt) 📗](/uploads/posts/books/105782/105782.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Книга алхимика(Роман) - Уильямс Адам (читаемые книги читать txt) 📗 краткое содержание
Андалусия, 1938 год. Гражданская война в Испании подходит к концу. Горстка коммунистов-сталинистов, загнанная противником — испанскими фашистами — в маленький городок, захватывает заложников и запирает их в прекрасном старинном соборе. Коммунисты планируют взорвать храм, уничтожив как можно больше врагов. Кажется, у оказавшихся в заключении людей нет ни малейшего шанса выжить, но одному из них, бывшему министру и знатоку Средневековья профессору Пинсону, попадает в руки рукопись еврея-алхимика, хранившаяся в укрытой под собором мечети XI века. И эта книга дарит людям ключ к свободе; правда, насладиться ею смогут не все…
Книга алхимика(Роман) читать онлайн бесплатно
![Книга алхимика<br />(Роман) - i_001.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/8/3/9/0/5/683905/1593461247/i_001.jpg)
Адам Уильямс
КНИГА АЛХИМИКА
Посвящается Александру, Клио и Сибиле
Готов идти в полон я за оленя,
Что встал в ночи, под лютни глас и флейты,
И рек, бокал в руке моей увидев:
«Из уст моих кровь винограда пей ты!»
А месяц был — как на плаще рассвета
Златая буква «йод» в начале бейта [1].
…Друзья, постройте
из камня и сна в Альгамбре
надгробье поэту
у фонтана, где вода будет вечно плакать, говоря всем:
его убили в Гранаде, в его Гранаде!
Бой нынешний расторг
Прекраснейшее рыцарское братство,
Какое видел мир. Они уснули
Навек — друзья любимые. Отныне
Не тешиться им славною беседой
О битвах и турнирах, не гулять
По залам и аллеям Камелота,
Как в дни былые… [2]
Прелюдия: вопрос совести
Валенсия, апрель 1937 года
В ноздри бил запах мочи и немытых человеческих тел. Вонь показалась ему настолько ужасной, что его чуть не стошнило прямо на лестнице, однако он все же нашел в себе силы спуститься по металлическим ступенькам до самого конца. Свет фонаря скользнул по людям, выхватывая из темноты лица стариков, женщин и детей. Тут их набилось несколько сотен. Сверкая глазами, они глядели на него отчасти с подозрением, отчасти с испугом. Он читал докладные записки о положении на Арагонском фронте, и потому ему не составило труда догадаться, что перед ним беженцы — всеми позабытые, безымянные — беда, неизбежно сопутствующая всем войнам.
Бормоча проклятья, его шофер принялся пробираться по битком набитому бомбоубежищу. Едва они успели найти себе место, как немецкие самолеты пошли на второй заход. Хлипкие стены содрогнулись, посыпались крошки цемента и штукатурка.
Бомбежка продолжалась всю ночь. То тут, то там раздавались вопли и плач — жуткий аккомпанемент грохоту разрывов. Порой самолеты удалялись, о чем люди в бомбоубежище догадывались по постепенно затихавшим свисту и рокоту, но проходило несколько мгновений, и рев двигателей снова наполнял воздух. Ужас сковывал перепуганных людей, представлявших, как летят к земле несущие смерть бомбы. Потом стены начинали ходить ходуном от взрывов, которые вышибали из головы все мысли, оставляя только животный страх, скручивавший судорогой тело. Вспышки рвущихся бомб на мгновение озаряли помещение сквозь щели в крыше, и тогда становились видны бледные, искаженные безумием лица. «Это какой-то ад», — думал Пинсон, ни на секунду не сомневаясь, что бомбежки ему не пережить. Но после того, как тряска и грохот закончились, ему как-то незаметно удалось задремать.
Он проснулся и растерянно заморгал, оттого что почувствовал, как его кто-то легонько тронул за плечо. Перед ним стояла девочка. Она куталась в истрепанное одеяло и глядела на Пинсона. На вид ей было восемь, от силы — девять лет. Угловатое грязное личико в блеклом свете отливало синевой. Глубоко посаженные глаза смотрели на Пинсона умоляюще и в то же время оценивающе.
— Сигаррильо. Сигаррильо, пор фавор, сеньор [3], — настойчиво шептала девочка.
Он знал, что означает жеманная улыбка на ее лице. Курево заменило деньги. Курево можно обменять на еду. И некоторые мужчины с радостью расплатятся куревом за кое-какие услуги, которые может оказать даже такая маленькая девочка. «Пресвятая Богородица, да она же всего на пару лет старше моего внука», — внутренне содрогнувшись, подумал Пинсон.
— А ну пошла отсюда, сучка малолетняя! — рявкнул, поднимаясь, сидевший рядом с ним шофер. Его затянутые в перчатки ладони сжались в кулаки.
— Не надо, Андрес, — поймал его за руку Пинсон и повернулся к девочке. — Не бойся, малышка. Как тебя зовут?
— Кармелита, — ответила она, одарив Пинсона еще одной кокетливой улыбкой.
«Врет», — подумал он и спросил:
— Ты из Арагона?
— Я из пуэбло [4] — она чуть нахмурилась, похоже не понимая, о чем идет речь.
— А название у него есть?
— Пуэбло, — пожала девочка плечами, видимо сочтя вопрос дурацким.
— Скажи, Кармелита, а где твои родители?
Девчушка понурилась и не произнесла ни слова.
— Кто же тогда присматривает за тобой?
— Дядя, сеньор, — отозвалась она. — Он нас отводит на ночь в разные бомбоубежища.
К горлу подкатила дурнота. Пинсон сунул руку в карман пальто.
— Держи, малышка Купи себе хлеба. И передай тому человеку, который зовет себя твоим дядей, что если я еще хоть раз…
Пинсон умолк, так и не договорив. Дело безнадежное. Что он, при всем его влиянии, может сделать? Сколько сейчас таких Кармелит по всей Испании? Тысячи? Десятки тысяч?
— Значит так: купи хлеба и поешь. И только потом отдашь остаток денег дяде. Обещаешь?
Глаза девочки расширились, когда она увидела на его ладони серебряные монеты. Быстро схватив их, Кармелита кинулась прочь, легко перепрыгивая через спящих на полу людей. Несколько мгновений — и она уже скрылась из виду.
— Давай-ка, Андрес, поаккуратней, — сказал, поднимаясь, Пинсон.
Он принялся осторожно пробираться по бомбоубежищу, стараясь ни на кого не наступить. Пинсон почти добрался до двери, когда случайно наткнулся на пожилого мужчину в берете, который как раз пытался встать, опираясь на костыль. Костыль со стуком полетел на каменный пол, а за ним повалился и сам старик. Пинсон подхватил бедолагу, стараясь не обращать внимания на исходившую от него вонь. Убедившись, что старик крепко стоит на ногах, Пинсон нагнулся и протянул ему поднятый с пола костыль со словами:
— Прошу прощения, сеньор. Извините.
От внимания Пинсона не ускользнула та ненависть, с которой пожилой человек смотрел на его дорогую фетровую шляпу и меховой воротник пальто.
— Шакалы, — прошипел старик и сплюнул.
Шофер с Пинсоном вышли на улицу. Квартал полыхал. Дорога была завалена обломками, воняло дымом и кордитом. Руины зданий и среди них черные, призрачные силуэты — старухи, ищущие, чем бы поживиться.
Пинсон пробился через толпу набившихся в фойе просителей и, тяжело ступая, поднялся по мраморной лестнице, не обращая внимания на салютующих солдат службы охраны. Его переполняла холодная ярость.
— Ваше превосходительство, мы ожидали, что вы придете вчера вечером, — пролепетал Горрис, секретарь, прижимая к груди коробку с документами. Он еле поспевал за своим шефом. — Нужно срочно завизировать пресс-релизы для газет.
— Потом, — оборвал его Пинсон. Добравшись до верхнего лестничного марша, он обернулся и посмотрел на секретаря. — Вам доводилось ночевать в бомбоубежищах для простых людей?
— Нет, ваше превосходительство. Мне разрешено пользоваться правительственным — под этим зданием.
— Эти бомбоубежища для обычных людей — стыд и позор, — проговорил Пинсон сквозь зубы, — ловушки-душегубки. Как можно так безответственно подходить к делу? Мне надо поговорить с Ларго Кабальеро.
Он быстрым шагом прошел по коридору, стуча каблуками по мозаичному полу в стиле ар-деко. В былые времена тут располагался роскошный отель. Когда Пинсон остановился у двери своего кабинета, Горрис с надеждой в голосе спросил:
— Как прошла встреча в Барселоне, ваше превосходительство? Удачно?