Сняв ненужную суперобложку... - Марина Чиркова (книги онлайн бесплатно .txt) 📗
![Сняв ненужную суперобложку... - Марина Чиркова (книги онлайн бесплатно .txt) 📗](/uploads/posts/books/93487/93487.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Сняв ненужную суперобложку... - Марина Чиркова (книги онлайн бесплатно .txt) 📗 краткое содержание
Сняв ненужную суперобложку... читать онлайн бесплатно
Сняв ненужную суперобложку...
Марина Чиркова
© Марина Чиркова, 2018
ISBN 978-5-4490-4421-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ЕХАТЬ
…в красный трамвай и ехать. разума с кулачок,
рюха твоя, прореха, ореховый мозжечок.
где прорасти-добраться? сто первыми сентября,
пальчиками акаций — до стриженого тебя…
чтобы: такие дети, всё-то игра одна!
вот он, гляди, «секретик», таращится из окна:
кричный, коричный город, каменный шоколад,
улочки (злить и спорить), дворики (целовать),
дерево — сеть и дверца, кость и живучий альт —
солнечными младенцами сыплется на асфальт…
клеить кленовый «носик»? а, да и так чудно!
чей-то случайный взрослый присматривает за мной…
КАРАНДАШОМ В СЕНТЯБРЕ
1
…если лес и шелест, то вот, всклокочена,
на виду повыставлена не по уму,
а внутри одно, остриём, отточием
белокоро-письменному ему:
белокоже-лиственному пройдохе,
сукровично-слёзному, где надрез,
а слова — зализывать и по крохам,
в дорогое ряженые и без…
2
…бездумно, нога за ногу, а верхом течёт холод,
и гончая, подбегая, на лапы кладёт голову,
во след, и зрачок тёмный, и мех рыжина с белым —
она или я? точно уже не пойму первой;
и вызубрен от заглавных, выслежен до окончаний,
вылизан всклянь, усталый, один изо всех горчащий,
в крови его серый порох и красный воздушный шарик,
и зим тому… и не трогать, баюкать ещё маленького,
и буквы нежней пальцев, и вдох, как листок, длинный.
тихонько стеречь дальнего, брести письмецом ли, ивами…
3
ива сбрасывает кору и бежит в отлив.
звёздочки ареол вместо бывших веток.
море трогает. отполируйте до человека!
в новой жизни, смерти, голосе, сне…
море волнуется раз, выговаривает: иве-т-та…
и выбирает листики, божьих коровок из пасмурной гривы,
укладывает на голыши, подвязывает ламинарией-лентой,
и уходит… и вот ты идёшь ко мне
(а думал, купаться). здешняя, да? — привет?
ЧЬЯ
1
…Чья жар-птица облако сахарной ваты скомкала?
Ты… Песчинки в шлёпанце… Берег — ломтик лимонный
на стеклянной (всклянь) каёмке ликёра… А сколько
нас, разноцветных осколков смальты — на Мальте?
Альт или кобальт? Плутаю пО небу пальцем,
рисую знаки (просто — просыплю — просо) вопросов…
Впросак, в сачок мотыльковый. Здесь есть мотыльки?
Напротив
дремлет фламинго на двух коктейльных соломках…
Долгий глоток… Вплавь… Расплавь —
не знакомы?…
2
П ервая — я, но потом вернёшь мне
О стролиста заросли, ангела пёрышко,
Ц арицу-бабочку (улетела),
Е дкий сок океанской мели,
Л ьдинку зрачка, южный загар,
У зкий певчий бокал…
Й од и ранку — правда?
В ЯНВАРЕ
Пойдём смотреть на реку в январе.
На спину серого колючего дракона,
чешуйчатого, спящего, большого,
обваренного холодом. Затоны
полузатёрты снежным наждаком.
Ни голеньких на берегах, ни катерков.
Совпавших губ обветренная кома
застрянет долгой трещиной в ребре.
Помпончики проворных снегирей.
Дракон подслушает озябшие слова,
но не откроет солнечного ока,
не шевельнёт хвостатую метель.
Как ты и я, он прячет летний день
на глубине, где обморочно-кроток…
Где крови скомканная шёлковая лента,
где лодка тонущих от вдоха до коленных
изломов… Хитрый. Мы глядим на острова
и греем руки друг у друга в рукавах.
ДИПТИХ
1
(сквозь белое)
какого цвета след во след,
на слух рассыпанное слово?..
как снежный порох, белый свет
и чистый лист — неизрисован.
иди сквозь белое, пока
январь (моргнёшь — и сразу лето):
вся мимо пальцев, языка…
но — кружево: полураздета
в предчувствии и сквозняках,
не деться, да, — и, нет, не спрячет
себя до тёмных донных трав,
до слёзки стёртой и горячей —
река ли?.. в бережный камыш,
навстречу, в плавящую медь —
под жарким свитером зимы
к вспотевшей коже прикипеть…
2
(всё, что несла тебе)
в сухих коробочках «нельзя»,
в зелёных «можно» колосках —
всё, что несла тебе сказать,
не умещается в слова.
всё, что несла тебе шептать…
горы кружавчатый подол,
и лыжником — издалека,
и голос пуст, и стебель гол.
но как по зёрнышку — не врозь,
а просто через зимний сад
блестящих скальпелей насквозь
просыплется — и под, и над,
повадкой пальчиков слепых
чтобы запомнили согреть —
пока растерян на двоих
весь белый свет и белый снег…
СМОРОДИНОВЫЙ ЛЕС
а солнце — сквозь смородиновый лес
по тёмно-красным, розовым и белым
упругим бусинам прихваченным губами,
упрямым косточкам прикушенным легко…
(а там по краю: ива наизнанку
за пыльной тучей вскинута вдогонку
и от беззвучных судорожных молний —
которые одни и гонят ветер
вперёд товарняков и вертолётов —
уже знобит, метёт озон безумья…
и бьётся телефон — живой пескарик,
и оборвав натянутую леску
без плеска — в тишину, во тьму как в омут,
в расколотое зеркало как в сушь…
о нём, о немоте… в огне, во гневе…)
…утренним родинкам примятых летних ягод.
нет, мы другая половина неба,
где край листа двуручною пилою,
зелёным леденцом и двуязычным
блужданьем на просвет, на шёпот: слышишь,
садовник знает для чего привито,
а веткам незачем, им только дрогнуть
и прижиматься мокрым срезом к срезу,
и прирастать вживую, обнимая…
плести смородиновый лес…
прилипших мошек,
мышей летучих с тонкими резцами,
грызущих нежный сахар полнолунья
и распускающих одежду у влюблённых
до нитки, до последнего, до «кто ты?»
БАБЬЕ ЛЕТО
1
в горьких вьюнах, пижмах,
головках чертополоха
лечь и молчать: вышит
выше, вишнёвей вдоха,
вырезан из ржавых
крыш жестяных, горячих —
кровным листом каштана…
(шёлковая иначе,
спряденная чужими,
сотканная вслепую
жилка, тропа ли в глине,
трещины тень?..) разуюсь:
розы густой бронзы,
мята глухих, мягких…
просто молчать. возле.
ежа, репей, мятлик…
2
нечаянная но закрой глаза
и весь собравшись на кромке губ
о как ты будешь ловить меня
и ждать во тьме чтобы вновь и вдруг
как вздрогнешь трогая где трава
уколы кончиков мокрый ворс
хвоинок спутанных стрекоза
блесной зависнет слезясь насквозь
чешуйка рыбья не сколупнуть
поймал русалку терпи обняв
нежнейшей судорогою рук
и ног впивайся а вот слова
в которых знаю почти что груб
и небо навзничь легко легло
наждак загара волос овсюг
а мне нечаянно так тепло
3
где ночные-чёрные волосы твои
жесткая неглаженная лебеда
если потеряюсь только не прогони
летнее ли ворохом и чехарда
порох тёплых тропок звон семян-узелков
пальцы разнимаю едва да едва
шёпотом в макушку выдыхать мотыльков
где слова не сломаны о слова
ПТИЦА
Ветер!.. На сотню сторон — ветер…
Заметает пылью снежной, бережной
лёд в глазницах вчерашних следов.
Темна зима, и кроме — ничего, ничего…
И только птица-синица
день-день
говорит тонко — будет весна, разбудит!
Глупая птица! Холод сдует тебя.
А она — день-день…
Вьётся ветер, жаром несёт песок, песок…
Красный бисер швыряет в глаза.
Широка пустыня, глубока до дна,
ни росинки пропащей — нигде, нигде.
Лишь какая-то птица
пить-пить
повторяет — иди, вылупится родник!..
Глупая птица! Мираж, сон высосет тебя.
А она — пить-пить…
А с обратной стороны сна — дождь, дождь…
Сетью опутал, утопил цветы и цвета.
Вода, вода: никогда, никогда…
Но откуда-то сверху —
упрямая птица:
синь, синь!
Выплывет небо, вспорхнёт небо!
Глупая птица, мокрая серая птица…
А она — синь, синь…
Вода и ветер песком стирают твои следы.
Невозможные, почти невидимые следы.
Нет — никого — нет…
И только глупая безумная птица,
прыгая по веткам рёбер,
высвистывает —
где-нибудь, когда-нибудь…
Когда — ни — будь.
ЭТАЖИ
эта жизнь.
её этажи, витражи, виражи.
ты л(жив)?
вопрошают через стекло.
плоско, гладко, бело, светло.
отвечаю —
лечу, я чай-
ка, почти излечился, чай
вот завариваю. разговариваю.
тонет в облаке земля-
ника.
то не ты, то не я — плыви к ней
в высоты висячем лесу.
а листва далеко внизу.
глубоко не видать. не спрыгнуть.
птицы.
птицы — бывшие рыбы.
посмотри сквозь воздух: тонка
спица глобуса и волчка.
закру-
жить.
не дрожи. ножи?
с отражениями
дружи.
нена-
видишь
себя в зеркалах.
ок-
нах.
ТИЛИБОМ
жили-были… жили-били,
жили-пили/пели/выли
сосны-ели, топи-мели,
еле-еле кашу ели
стыли-спали
с молоком
сели-встали
так о ком
небылицы?
лица.
были?
рамы мыли.
были-сплыли…
я ли — ты ли…
мы ли — или?..
КОНТУР
вымыто, стёрто. я — только контур.
пробегая, его заполняют
чужие собаки,
мальчишки,
мамашка с коляской и книжкой
(какие блестящие спицы),
синие птицы — голубки на бульваре,
в наушниках парень.
а рядом, чуть за угол —
уголь,
шаткая алкашня,
смуглые грузчики
ждут, жгущее солнце степей,
недоумённое, сонное… эй, не пей!
сор и асфальт.
альт —
это уже река —
даль-
ше слышится. из ушкА
нитью упрямица тянется.
да, вода.
ну куда?..
едко, как в дверь соседка,
непрошенным лыком в строчку —
не-видите-заперто-на-цепочку,
придерживаю рукою — не беспокоить!..
нет, — синее и зелёное… незабелённое…
«ты же была русалка, жалко…
на, вспоминай —
месяц, май…
и не маши — дыши…
камыши…»
часы протискиваются боком.
хватит, пора.
эхом, охрой
зеркальце поворачивается внутрь,
прикрывается рисунком знакомым.
приветики, вот я и тут, —
дОма.
СЛОВАМИ
1
наив или наитие иль смехом
и мёдом но на вкус неосторожно
(колючий плод каштана — сердцевина
и пульс, и ласка-хищник этот случай):
вдохнувши раз, не выдохнуть. аиром
или другою страстоцвет-травою
вросло… в сибирских реках, мне сказали,
во льду умеет рыба спать до лета.
а я чему училась? не пойму, но
как золушка по бусинке капЕльной,
по кровной ягодке рябиновые бусы,
по буковке нанизываю — имя…
…наив или наитие иль смехом и мёдом…
2
Всё потому, что слово — те же губы,
с которых оно шариком воздушным,
с которых воробьиной че[пушинкой],
пчелой болючей, косточкой граната…
Всё потому, что губы — те же страны,
а ст[раны] — это встречи, то есть у[час]ть,
родство, какое [боль]ше чем медвежий
косматый космос но и [мель]че крохи…
А наши кр[ох]и — те, кто нам острее
и нас самих, и самой близкой речи,
но даже к ним мы не плывём немыми
пока из губ дыханье, то есть слово…
Вот потому… поэтому, вернее…
ЗНАТЬ
Я хочу знать о тебе всё.
Зачерпнуть раньше твоих слов.
Городов жилых и проезжих сёл
затвердить географию набело.
Как шуршит в кедрах глухой дождь,
как бежит по коже капля воды…
Называя: брат, понимать: ложь,
но честней прочих её ходы.
Как блестит в дебрях волос — соль,
как красно солнце с изнанки век, —
повторять этот язык вдоль,
поперёк, насквозь и врасплох, в разбег…
Как растут бережно семена,
как шатает бешеных дрожь земли.
Как другие пили тебя до дна!
И о тех, которые не могли…
Я бегу выиграть сей звук —
древний космос полон муры, туфты! —
но его джаз-бэнд о тебе вдруг,
и гремит во мне потому что — ты…
Я шепчу, и ветер ерошит ворс
дыбом вдоль хребтины тянь-шаньских гор;
я хочу, чтоб он и в тебя врос,
золотой септический септаккорд, —
чтобы ты слышал в нём ноту Si
и в её синь пропадал, спасён
из песков-льдин-неводов, и
чтоб хотел знать обо мне — всё.
ПИТЬ
Ты ведь не знаешь, чтО там.
С первого же глотка
лопнут горячим потом дойные облака.
Осы сосковых зёрен, бёдер нагар/прострел,
голос твой станет чёрен, станет зрачок твой — бел.
Встанешь, шагнёшь по шпалам, даль это сталь колен.
Путь развернётся алым, зелень плеснёт из вен.
Две поднебесных нити снижут желток и синь.
Разве же ты — не птица? Только беги! неси
дробью безумных пяток, мельницей ног и рук —
нерастворённый запах, неотражённый звук!
Скорый по взлётке рельсов, выше-гляди-сметёт!
Веткой срывая время, навзничь листая — всё:
Та, что ещё разлюбит,