Menschen und Leidenschaften - Лермонтов Михаил Юрьевич (читать полные книги онлайн бесплатно TXT) 📗
![Menschen und Leidenschaften - Лермонтов Михаил Юрьевич (читать полные книги онлайн бесплатно TXT) 📗](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Menschen und Leidenschaften - Лермонтов Михаил Юрьевич (читать полные книги онлайн бесплатно TXT) 📗 краткое содержание
Menschen und Leidenschaften читать онлайн бесплатно
Михаил Юрьевич Лермонтов
MENSCHEN UND LEIDENSCHAFTEN
(Ein Trauerspiel) [1]
Посвящается:
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Марфа Ивановна Грóмова — 80 лет.
Николай Михалыч Волин — 45 лет.
Юрий Николаич, сын его — 22 лет.
Василий Михалыч Волин, брат Н<иколая> М<ихалыча> — 48 лет.
Любовь, дочь его — 17 лет.
Элиза, дочь его — 19 лет.
3аруцкий, молодой офицер — 24 лет.
Дарья, горнишная Громовой — 38 лет.
Иван, слуга Юрия.
Василиса, служанка 2-х барышень.
Слуга Волиных.
(Действие происходит в деревне Громовой.)
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
(Утро.)
(Стоит на столе чайник, самовар и чашки)
Дарья. Что, Иван, сходил ли ты на погреб? Там, говорят, все замокло от вчерашнего дождя… Да видел ли ты, где Юрий Николаич?
Иван. Ходил, матушка Дарья Григорьевна, — и перетер всë что надобно — а барина-то я не видал — вишь ты — он, верно, пошел к батюшке наверх. — Дело обыкновенное. — Кто не хочет с родным отцом быть — едет же он в чужие края, так что мудреного… А не знаете ли, матушка, скоро мы с барином-то молодым отправимся или нет? Скоро ли вы с ним проситесь?
Дарья. Я слышала, барыня говорила, что через неделю. Для того-то и Николай Михалыч со всей семьей привалил сюда — да знаешь ли, вот тебе Христос — с тех пор, как они приехали сюда, с тех самых пор — (я это так твер<до> знаю, как то, что у меня пять пальцев на руке) — я двух серебряных ложек не досчиталась. Ты не веришь?
Иван. Как не верить, матушка, коли ты говоришь. Однако ж это мудрено — ведь у тебя всё приперто — надо быть большому искуснику, чтоб подтибрить две серебряные ложки. Да! тут как хочешь экономию наблюдай и давай нам меньше жалованья и одежи и всё что хочешь — а как всякий день да всякий день пропажи, так ничего не поможет…
Дарья. Это же вина всё на мне, да на мне, а я — видит бог — так верно служу Марфе Ивановне, что нельзя больше. Пускают этих — прости господи мое согрешение — в доме угощают, а сделалась пропажа — я отвечаю. Уж ругают, ругают! (Притворяется плачущею.)
Иван. А можно спросить, отчего барыня в ссоре с Н<иколаем> М<ихалычем>? Кажись бы не отчего — близкие родня…
Дарья. Не отчего? Как не отчего? Погоди — я тебе всё это дело-то расскажу. (Садится.) Вишь ты: я еще была девчонкой, как Марья Дмитревна, дочь нашей боярыни, скончалась — оставя сынка. Все плакали как сумасшедшие — наша барыня больше всех. Потом она просила, чтоб оставить ей внука Юрья Николаича — отец-то сначала не соглашался, но наконец его улакомили, и он, оставя сынка, да и отправился к себе в отчину. Наконец ему и вздумалось к нам приехать — а слухи-то и дошли от добрых людей, что он отнимет у нас Юрья <Николаича>. Вот от этого с тех пор они и в ссоре — еще…
Иван. Да как-ста же за это можно сердиться? По-моему так отец всегда волен взять сына — ведь это его собственность. Хорошо, что Н<иколай> М<ихалыч> такой добрый, что он сжалился над горем тещи своей, а другой бы не сделал того — и не оставил бы своего детища.
Дарья. Да посмотрела бы я, как он стал бы его воспитывать — у него у самого жить почти нечем — хоть он и нарахтится в важные люди. Как бы он стал за него платить по четыре тысячи в год за обучение разным языкам?
Иван. Э-эх! матушка моя! — есть пословица на Руси: глупому сыну не в помощь богатство. Что в этих учителях. Коли умен, так всё умен, а как глуп, так всё — напрасно.
Дарья. (с улыбкой). А я вижу и ты заступаешься за Н<иколая> Михалыча—он, видно, тебя прикормил, сердешный; таков-то ты, добро, добро.
Иван (в сторону). По себе судит. (С гордым видом) Я всегда за правую сторону заступаюсь и положусь на всю дворню, которая знает, что меня еще никто никогда не прикармливал.
Дарья. Так и ты оставляешь нашу барыню. Хорошо, хорошо, Иван (топнув ногой) — так я одна остаюсь у нее, к ней привязанная всем сердцем — несчастная барыня (притворяется плачущею).
Иван (в сторону). Аспид!
(Входит Василиса с молошником.)
Василиса. Пожалуйте, Дарья Григорьевна, барышням сливок — вы прислали молока, а они привыкли дома пить чай со сливками, так не прогневайтесь.
Дарья. Они у вас всё сливочки попивали! (В сторону) Видишь, богачки! (Ей) У меня нет сливок, теперь пост — так я не кипятила.
Василиса. Я так и скажу?
Дарья. Так и скажи! ну чего ждешь! я тебе сказала, что у меня нет. (Василиса уходит.) (Она продолжает) Экие какие спесивые — ведь голь, настоящая голь, а туда же, сливок да сливок — ради, что к тем попали, где есть сливки. Пускай же знают, что я не их слуга! Экие какие!..
(Николай Михалыч, Василий Мих<алыч> входят.)
Ник<олай> М<ихалыч> (Дарье). Здравствуй, Дарья!..
Дарья. Здравствуйте, батюшка! Хорошо ли почивали?..
Ник<олай> М<ихалыч>. Хорошо — да у вас что-то жарко наверху. Послушай! пошли мне моего человека.
Дарья (Ивану). Пошли! Что ты стоишь? (Он уходит.)
Никол<ай> М<ихалыч> (брату). Посмотри-ка, брат, как утро прекрасно, как всё свежо. Ах, я люблю ужасно это время, пойдем прогуляться в саду, пойдем…
Василий М<ихалыч>. Изволь — я готов. (Уходят. Дарья отворяет им дверь.) (Дарье) Подай нам чаю в сад! — слышишь?
Дарья. Каковы! — принеси им туда чаю — как будто я их раба. Как бы не так. Так не понесу же им чаю, пускай ждут или сами приходят. О-ох, время пришло, времечко — всякой командует!
(Квартира Заруцкого в избе.) (Ребятишки на полатях. Люлька и баба за пряжей в углу.)
Заруцкий (сидит за столом, на котором стоит бутылка и два стакана. Он в гусарском мундире). Вот, кажется, я нашел еще товарища моей молодости. Как полезно это общественное воспитание! — на каждом шагу жизни мы встречаем собратий, разделявших наши занятья, шалости, которые милы бывают только пока мы молоды. Как старое воспоминание, нам любезен старый друг. (Молчание.)