Изображение военных действий 1812 года - Барклай-де-Толли Михаил Богданович (электронные книги бесплатно TXT) 📗
С высокой покатости, по которой шли войска обеих армий, видны им были все движения неприятеля, обращенные против Смоленска, равно и оборона Раевского. Как ни утомлены были люди усиленным, с лишком тридцативерстным, переходом, но никто не думал об усталости и отдохновении, желая скорее поспеть к бою, на который было устремлено общее внимание.
Обе наши армии сосредоточились на высотах правого берега Днепра, между тем как французы расположились на высотах левого. Все предвещало битву, и битву кровопролитную; но, прежде, нежели перейдем к ней, обратимся еще к предшествовавшим ей движениям наших войск, начавшимся 25 июля.
«Движение к Рудне, с таким искусством соображенное, – говорит Бутурлин, – могло бы иметь самые блистательные последствия, если бы было произведено с быстротою, но генерал Барклай де Толли, напротив того, действовал с нерешительностью, которая доставила неприятелю средство не только отвратить удар, ему угрожавший, но даже и самую Российскую армию привести в гибельное положение, предупредив ее под Смоленском. Одно только храброе сопротивление генерал-лейтенанта Раевского в сражении 4 августа спасло русских, которые, занимаясь переходами взад и вперед, легко могли потерять сообщение свое с Москвою».
«Попытка прорвать центр неприятельского расположения, – читаем в «Воспоминаниях о 1812 годе» принца Евгения Вюртембергского, одного из деятельнейших участников той войны, была скоро оставлена, потому что, при тогдашнем положении дел, она не обещала никаких решительных последствий, даже в том случае, если бы и увенчалась значительными частными успехами.
Превосходство сил и военного гения Наполеона не позволяло слабейшей стороне отважиться ни на один шаг, последствия которого могли бы быть неудовлетворительны. Все эти соображения служили главной причиной, что упомянутое предприятие нашло множество порицателей; тем более что оно, подобно маневру Беннигсена в Восточной Пруссии против Морунгена, в 1807 году, открывало наши фланги и угрожало снова отбросить нас с того направления, которое мы едва успели выиграть».
Справедливость этого мнения обнаружилась на самом деле. Сначала и сам Барклай разделял его; но, с другой стороны, в данных ему инструкциях предписывалось не упускать из вида ни одного выгодного случая к поражению неприятеля, и чрез то самое приводить его в заблуждение, касательно истинных наших целей. Вот, что положило конец его колебанию и побудило к наступательному действию.
Как простая демонстрация, это движение было соответственно; но как действительное наступление (а в этом-то виде и входило оно в соображение Багратиона и Толя) оно могло повлечь за собой величайшую опасность». Не вовлекаясь в дальнейшие суждения о повторенных движениях наших армий к Рудне, считаем необходимым сказать, что они положили начало разногласию между обоими главнокомандующими, с каждым днем более и более возраставшему и продолжавшемуся до самого того времени, когда оба они, вскоре после Бородинской битвы, почти в одно время сошли: Багратион – в могилу, Барклай де Толли – с поприща главнокомандующего.
Заключая из сосредоточения неприятельских сил под Смоленском, что истинной целью Наполеона было предупредить наши армии в окрестностях Дорогобужа, дабы овладеть путем в Москву, Барклай де Толли просил князя Багратиона отступить по направлению к Дорогобужу, оставив у Смоленска, на Московской дороге, впереди речки Колодни, авангард под начальством генерал-лейтенанта князя Горчакова, а сам, для прикрытия этого движения, расположил свою армию, за исключением корпуса Дохтурова, подле Смоленска, на правом берегу Днепра; Дохтурову же, усиленному дивизией Коновницына из 1-й, и дивизией Неверовского из 2-й армии, велено было занять Смоленск и его предместья.
В таком расположении наших войск Барклай принял на себя оборону Смоленска, а князь Багратион попечение о безопасности Московской дороги. Первая армия стала за Петербургским предместьем, тылом к Поречью, фронтом к Смоленску, имея этот город впереди себя, как бы предмостное укрепление.
![Изображение военных действий 1812 года - i_033.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/5/2/5/6/2/252562/1457167236/i_033.jpg)
Лучшими, из изданных по настоящее время, источниками для описания обороны Смоленска суть сочинения Бутурлина и Данилевского и «Воспоминания о 1812 годе» принца Евгения Вюртембергского. Мы предпочли следовать последним, как более сообразным с объемом излагаемого здесь жизнеописания. «Невыгоды позиции Дохтурова были очевидны с первого взгляда; – говорит его высочество. – Войска его, занимавшие предместья, на левом берегу Днепра, как бы исчезали посреди охватывавших их необозримых полчищ неприятеля.
Расположение русских войск определялось предместьями, за которыми находилась каменная городская стена, имевшая, в иных местах, до 16 футов толщины, что, в случае отступления, представляло чрезвычайные неудобства. В самом городе не успели сделать никаких распоряжений к размещению артиллерии, и только весьма малое число орудий было отряжено в занятые пехотой предместья.
Род покрытого пути перед городскими воротами также не был занят, и на это не было обращено должного внимания. Вообще, при расположении наших войск, угрожаемых с левого крыла и в главных сообщениях, нельзя было рассчитывать на продолжительное сопротивление. Это очень хорошо чувствовал и сам Барклай. В 8 часов утра (5 августа) на различных пунктах завязались отдельные сражения: русские держались впереди предместий; Наполеон, прежде решительного наступления, хотел, казалось, выведать их намерения.
Только в 2 часа пополудни тронулись его колонны. С левого его фланга Ней пошел на приступ так называемой цитадели (Королевский бастион), которой слабейшая, одним палисадом защищенная часть, по-видимому, была ему неизвестна. Одна из его дивизий была отброшена с уроном, но зато другие две прорвались через Краснинское предместье, до покрытого пути перед городской стеною. Правее, Даву, атаковавший тремя дивизиями Мстиславльское и Рославльское предместья, встретил сильное сопротивление в дивизий Капцевича, но одолел ее, по двухчасовом, кровопролитном бое.
Наконец, еще правее, Понятовский, с тремя дивизиями поляков, повел нападение на предместья Никольское и Раченское и принудил защищавшие их дивизии Коновницына и Неверовского отступить в город. Сильная батарея, поставленная Барклаем на левом берегу Днепра, против Раченки, остановила напор поляков, угрожавших даже овладеть нашими мостами на Днепре и чрез то отрезать от армии войска, оборонявшие Смоленск.
Было около 4-х часов пополудни, когда Дохтуров, уже несколько раз доносивший Барклаю о беспрестанном усилении нападающих, прислал сказать, что войска его, истощенные продолжительными усилиями, более уже не в состоянии сопротивляться и должны будут уступить неприятелю. В это время моя дивизия (4-я пехотная) стояла в колоннах, позади главнокомандующего, и я испросил у него позволение съездить в город, для разведывания о положении дел. Переехав мост, я очутился среди множества раненых, столпившихся тут до такой степени, что почти не было возможности пробраться сквозь них вперед.
Нельзя себе представить ужаснее зрелища: изможденные лица, простреленные члены и потоки крови покрывали все протяжение улиц между мостом и Малаховскими воротами, покрытых людьми, удалявшимися из мест битвы, но и здесь неприятельские ядра достигали их, устилая землю трупами. Я нашел дивизию Неверовского и несколько полков 7-го корпуса (Раевского) внутри города, на левом фланге; на правом, 24-я дивизия (Лихачева) защищала цитадель, а горсть людей 3-й дивизии (Коновницына) обороняла Малаховские ворота.
Почти все остальные войска корпуса Дохтурова были уже не в состоянии сражаться. Самого Дохтурова я нашел подле Малаховских ворот. Окруженный свитою, он стоял под градом ядер; Коновницын был примером деятельности и рвения, но он считал город без присылки свежих войск потерянным.
![Изображение военных действий 1812 года - i_034.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/5/2/5/6/2/252562/1457167236/i_034.jpg)