Знаменитые мудрецы - Скляренко Валентина Марковна (бесплатные серии книг .TXT) 📗
Аврелий Меммий Симмах был прямым потомком того славного Симмаха, который требовал восстановления языческого алтаря Победы в Риме. Воспоминания о славном прадеде бережно хранились в семье. На примере этого стойкого защитника язычества юный Боэций познавал великую истину: человек должен отстаивать свои убеждения и духовную свободу даже ценой жизни. Уже на исходе жизни философ выступит поборником римской свободы и человеческого достоинства.
В детстве и ранней юности Боэций посещал лучшие школы Рима, где в одном из районов был префектом его отец и жила семья Симмаха. Кроме того, он, видимо, получил прекрасное домашнее образование под руководством столь просвещенного человека, как Симмах.
В 20-летнем возрасте Боэций уже написал цикл трактатов по арифметике, музыке, геометрии и астрономии. До нас дошли два – «Наставления к арифметике» и «Наставления к музыке», написанные классическим латинским языком, отмеченные точностью формулировок и четкой интерпретацией излагаемых положений. Уже эти первые работы свидетельствовали об огромной эрудиции и глубине познаний будущего философа.
В течение многих столетий бытовала легенда, что Боэций в 20-летнем возрасте страстно влюбился в уроженку Сицилии, некую добродетельную поэтессу Элпис, женился на ней и даже имел от нее двух сыновей. Достоверно же известно, что Боэций был женат на Рустициане, дочери своего приемного отца. У них было двое сыновей, названных в честь отца и деда Боэцием и Симмахом. Глубокое уважение и теплое отношение Боэция к жене, видимо, скорее исходили из чувсва признательности, чем диктовались пламенной любовью. Как показали события, последовавшие за трагической гибелью Боэция и Симмаха, Рустициана проявила себя женщиной сильного характера, большого мужества, недюжинного ума и благородства.
Еще при жизни Боэций достиг славы универсального ученого, проявившего себя во всех свободных, или, как тогда говорили, «благородных науках» – грамматике, риторике, диалектике, математике, астрономии и музыке. Он рано окунулся в политическую жизнь, став сначала сенатором, а в 510 г. – консулом. Новый взлет карьеры произошел в 522 г., когда император Теодорих назначил его на высший в королевстве пост «магистра всех служб» (официй), то есть, фактически, на пост первого министра. Это была вершина успеха Боэция как политика. Однако слава его оказалась призрачной, а судьба – трагической.
При своем прямодушии и чистосердечии истинного философа Боэций не вписывался в полную интриг и политических хитросплетений обстановку королевского двора. В таких условиях борьба за справедливость (конечно же по-римски, а не по-готски) должна была непременно обернуться против него самого. Так и произошло. Через год после высокого назначения Боэций был обвинен в причастности к заговору.
Все началось с доноса на его друга, влиятельного сенатора Альбина, которого заподозрили в тайной переписке с византийским императором Юстином. Такая переписка тогда рассматривалась как тягчайшее преступление ввиду смертельной вражды между Константинополем и Равенной. За доносом последовал суд, на котором в качестве защитника Альбина выступил Боэций, заявив о подложности писем. Тем не менее он сказал Теодориху: «Свидетельство против Альбина ложно, но если он так сделал, то это сделал и я, великий государь».
Такое заявление было равнозначно приговору. Над Боэцием состоялся суд, который обвинил его… в занятиях философией, а сенат вынес смертный приговор. Вскоре философ был арестован и после страшных пыток казнен, войдя в историю как мученик за правду. Казнь состоялась в конце 524 или начале 525 г. Через два года умер и сам Теодорих, раскаявшись перед смертью в содеянном против Боэция.
Боэцию мы обязаны целым рядом общеупотребительных терминов, которыми пользуются не только философы. Именно он ввел в оборот такие ныне понятные всем слова, как «субстанция», «эссенция», «персона», «интеллектуальный», «рациональный», «спекулятивный», «натуральный», «формальный», «атрибут» и многие другие латинизмы.
Перу Боэция принадлежат труды, ставшие классическими для всех последующих поколений ученых. Это более двадцати произведений, которые можно подразделить на несколько групп: учебное руководство по так называемым свободным наукам (квадривиум Боэция); сочинения по логике и теологические труды.
И, наконец, самый знаменитый его трактат – художественно-философская сатура «Утешение философией» – «золотая книга» всех времен, настоящая библия жизни, судьбы, мудрости и надежды для каждого, кто верит в неистребимую силу человеческого разума.
«Утешение» было написано Боэцием в тюрьме перед казнью. Трактат этот не богословский, а нравственно-философский, приближающийся к жанру «утешительной» прозы. В подобном жанре писали Аристотель, Цицерон, Ямвлих – авторы, которых Боэций, безусловно, читал и любил. Единственное, что отличает сатуру Боэция от творений его предшественников, – условия, в которых она писалась. Можно только представить себе, что испытывал философ, понимающий неизбежность смерти и тем не менее берущий в руки перо, чтобы поспорить с самой судьбой.
Античные мудрецы уделяли вопросу «что есть судьба» самое пристальное внимание. Но только Боэций представил подлинно энциклопедический, логически завершенный художественный трактат, разрешающий один из «вечных» вопросов бытия.
Трактат «Утешение философией» не является богословским. И это отличает мировоззрение автора от близкого ему по духу Августина.
У карфагенского мудреца все зло мира – это расплата за первородный грех.
У Боэция же зло вообще изъято из мирового бытия, а потому и нет злой судьбы. Все несовершенства – плод неразумия самого человека, не понимающего, в чем его истинное благо.
Августин считал, что спасение человека зависит лишь от божественной благодати.
Боэций в принципе отказывался считать человека греховным. Другое дело, что он, человек, несовершенен, подвержен порокам. Но это является следствием его происхождения. Каждый из смертных несет в себе божественное начало и потому восприимчив к благу. Важно только осознать свое предназначение и стремиться к достижению истины.
У человека, считал Боэций, нет никакой вины перед Богом. Его беда в забвении своей причастности к высшему разуму. Автор «Утешения» просто не представляет, чем может помочь человеку Бог, управляющий всем мирозданием. Потому человек отвечает за себя сам, он же и последняя инстанция, где произносится окончательный приговор относительно добра или зла в людских деяниях.
Строго говоря, Боэций ищет не Бога, а лишь пути, по которым к этому Богу возможно подняться. Скрытая или явная мудрость, воплощенная в героине трактата – Философии, – самый верный ориентир на обозначенном пути.
Таков смысл познания истины и мира у выдающегося мыслителя древности. Не случайно на первоначальном могильном камне были начертаны пророческие слова:
«Здесь покоится Боэций, толкователь и питомец Философии, стяжавший славу, достигшую звезд. Его превозносит Рим, о нем скорбит Греция. Но не погиб ты от чудовищного злодеяния тирана. Твое тело принадлежит земле, но имя переживет века!»
Потомки не забыли Боэция. «Последний римлянин» стал в один ряд с великими мыслителями всех эпох и народов. Он сумел понять суть двух высших начал в человеке, не разорвав их фанатизмом и практическим сознанием:
«Там, где это возможно, соединяй веру с разумом».
Шанкара
(788 г. – 820 г.)
Древнеиндийский религиозный философ, реформатор индуизма. Основные сочинения: «Упанишады»; «Венданта-сутру»; «Бхагавадгиту».
![Знаменитые мудрецы - i_019.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/3/1/4/2/223142/1457129607/i_019.jpg)
Среди крупнейших мыслителей древней Индии Шанкара является одним из самых ярких философов. Он сочетал в себе качества выдающегося религиозного деятеля и поэта-мистика, ортодоксального теолога и основателя монастырей, странствующего проповедника и блестящего полемиста. По сведениям историков, он умер очень рано, прожив всего 32 года, но и за этот сравнительно короткий срок успел создать более 400 произведений различных жанров, сумел обойти пешком всю Южную Индию и обзавестись множеством учеников. Помимо этого, Шанкара стал основателем религиозно-философской школы под названием веданта, что создало ему репутацию великого реформатора индийской духовной мысли.