Землепроходец Ерофей Павлович Хабаров (Книга для учащихся старших классов) - Леонтьева Галина Александровна
Поход Перфильева, с точки зрения администрации, оказался безрезультатным. Теперь енисейские воеводы решили искать путь в Приамурье не по притокам Лены, а со стороны озера Байкал. Об этой дороге, хотя и очень неопределенно, в Енисейске узнали от байкальских тунгусов и бурят. Те рассказывали, что дорога шла через Байкал на реку Баргузин, впадавшую в Байкал с восточной стороны, далее на Еравнинские озера, а оттуда — в реку Шилку.
Обследование этого пути было поручено отряду во главе со служилым человеком С. Скороходовым. В 1643 г. отряд переправился через Байкал, добрался до устья Баргузина, где погиб в столкновении с тунгусами.
Следующий этап, приблизивший землепроходцев к Приамурью со стороны Байкала, был связан с деятельностью отрядов служилых людей Василия Колесникова, Ивана Похабова и Ивана Галкина. В 1645–1647 гг. они установили в Забайкалье относительно мирные контакты с бурятами и тунгусами, а также с монголами. Последние вначале тоже стремились распространить свою власть на местное население Забайкалья. Но, встретив там русских и заинтересовавшись перспективами дипломатических и торговых связей с Россией, они, как правило, стали избегать серьезных столкновений с ними и не препятствовали присоединению к России забайкальских бурятов и тунгусов. Местное же население, в свою очередь, охотно принимало российское подданство в надежде получить защиту от набегов монголов.
Отряд Колесникова численностью в 100 казаков вышел из Енисейска в Забайкалье, имея основной задачей «проведывание о серебряной руде и прииск новых землиц». Переправившись через Байкал, он добрался до устья Селенги и встретился там с кочевавшими монголами и с «большими братскими людьми» (бурятами). Оказавшись на громадном расстоянии от русских поселений, Колесников не рискнул идти дальше. Он вернулся на северный берег Байкала и основал в устье Верхней Ангары Верхнеангарский острожек, предполагая совершать из него походы в Забайкалье. В 1645 г. он отправил из Верхнеангарска разведывательный отряд из четырех служилых людей, назначив старшим среди них казачьего десятника Константина Иванова сына Москвитинова. Им поручалось выяснить достоверность слухов о серебряной руде в Забайкалье и Монголии.
Преодолев тяжелый путь через Байкал, реку Баргузин и Баргузинские степи, смельчаки вышли в район Еравнинских озер. По пути казаки наткнулись на такие большие снега, что их пришлось «прорубать топорами». Не задерживаясь здесь, отряд повернул к Селенге, где находились кочевья «мунгальского большого князя» Турухан-Табуна. Этот князь имел в подчинении 20 тыс. «добрых детных и конных людей», молился в войлочной юрте (храме) золотым и серебряным изображениям буддийских божеств, был популярен среди своих соплеменников и богат. У него-то и рискнули казаки выяснить достоверность слухов о серебре. Турухан-Табун удовлетворил их интерес, рассказав, что серебра и золота в его земле нет и что серебряные и золотые вещи он покупает у китайских купцов. На прощание он подарил казакам немного золота и две серебряные чаши.
Отправленный Колесниковым из Верхоленска отряд Похабова продолжил обследование Забайкалья и выяснение вопроса о наличии полезных ископаемых. Дотошный Похабов не только побывал У Турухан-Табуна, но с его помощью добрался до Урги — ставки монгольского Цецен-хана. Он преподнес хану и главе монгольского духовенства Кутухте в подарок соболей и английское красное сукно «на платье». В свою очередь монголы дали подарки для царя и отправили с Похабовым послов в Москву. Цецен-хан подтвердил слова Турухан-Табуна о том, что серебро и золото в Монголии не добывают, а покупают в Китае. Похабов решил было рискнуть и отправиться в Китай, но Цецен-хан его туда не отпустил.
В 1648 г. отрядом Галкина был основан Баргузинский острог, который стал ближайшим подступом к бассейну Верхнего Амура. И тем не менее, как ни стремились енисейские воеводы первыми выйти на Амур и известить об этом Москву, приоритет в этом все же принадлежит администрации вновь учрежденного в 1639 г. Якутского воеводства.
Первым воеводой в Якутию Сибирский приказ назначил Петра Петровича Головина. Воеводская служба в Сибири не считалась почетной. Некоторые из воевод назначались в Сибирь, попав в немилость. Отправка в самый отдаленный уезд страны, каким был Якутский, рассматривалась современниками не иначе как почетная ссылка. Вернуть расположение царя можно было только показав служебное рвение. Оно же в условиях Сибири проявлялось в первую очередь в присоединении новых земель и сборе богатого ясака.
![Землепроходец Ерофей Павлович Хабаров<br />(Книга для учащихся старших классов) - i_003.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/3/0/4/3/1/630431/1543009112/i_003.jpg)
Якутск. С гравюры из книги голландского путешественника Н. К. Витсена 1692 г.
Вот почему, случайно встретив по дороге в Якутск возвращавшегося с Витима в Енисейск Перфильева, Головин досконально расспросил его об Амуре, Витимском пути и причине неудачи экспедиции. Максим Перфильев, убежденный в правильности Витимского подступа к Амуру, связывал основную неудачу своего похода с недостатком продовольствия и снаряжения. Головин получил у Перфильева письменный отчет об экспедиции и тотчас переслал его в Сибирский приказ.
Приезд Головина в Якутск почти совпал с возвращением еще одной экспедиции, также сообщившей сведения об Амуре. Землепроходец Иван Москвитин был послан в Якутию из томского гарнизона на временную, или, как тогда говорили, годовую службу. В 1639 г. с отрядом в составе 21 человека Москвитин отправился на «большое море-окиян по тунгусскому языку (по сообщениям тунгусов. — Г. Л.) на Ламу». К Охотскому морю казаки продвигались реками Леной, Алданом, Маей. Дойдя до речки Юдомы, они бросили тяжелый дощатник и сделали два легких струга.
Затем пришлось расстаться и со стругами. Взвалив на себя тяжелую поклажу, казаки преодолели хребет Джугджур и вышли к реке Улье, вниз по которой плыли уже на лодке. Достигнув моря, казаки немного западнее сегодняшнего Охотска поставили небольшое зимовье, а в устье реки Уды, впадающей в Охотское море, — Удский острожек. Отсюда они ходили вдоль Охотского побережья собирать ясак и охотиться на моржей. В одном из таких походов казаки дошли до Шантарских островов, населенных нивхами, и увидели на тех островах «многие дымы». Из-за своей малочисленности они не рискнули высадиться на берег. Но так как по пути их «изнял голод», то для пропитания они завернули в одну из речек. Здесь им повстречались тунгусы, которые сообщили, что за островами (Шантарскими) есть большая река Амур, впадающая в море. В ее устье и по островам живут натки, а выше по течению — «конные люди». Как выяснилось позже, конными людьми тунгусы называли дауров и дючеров, у которых было развито коневодство. Тунгусы говорили, что конные люди умели выращивать хлеб, в их хозяйстве в изобилии водились скот и домашняя птица, они добывали в горе серебряную руду, из которой плавили серебро. В доказательство слов о серебре две тунгусские женщины подарили Москвитину из своих украшений, когда-то выменянных у конных людей на собольи меха, по небольшому серебряному кружочку.
Перезимовав у тунгусов и собрав с них ясак в размере 12 сороков соболей (шкурки считали по 40 штук, связанных вместе), отряд Москвитина прежним путем вернулся в Якутск.
Сведения, сообщенные Перфильевым и Москвитиным, глубоко взволновали якутскую администрацию. Полученные с верховьев и низовьев Амура, расстояния между которыми составляли тысячи верст, они совпадали в главной своей сути: на Амуре были хлеб, соболь, серебро. Там проживало население и велся оживленный торговый обмен.
Энергично взявшись за дело, Головин разослал из Якутска несколько разведывательных отрядов. Одному из них, состоявшему из 50 человек, во главе с казачьим пятидесятником Максимом Васильевым и десятником Аксеном Аникиевым поручалось выяснить, нельзя ли добраться на Амур «сухим путем сверх Лены-реки» или же со стороны Байкала. Им же предписывалось по возможности собрать сведения об Амуре у бурят и кочующих за Байкалом тунгусов: «Шилка-река сколько от них да леча и Лавкай-князец, который живет на Шилке, сколь далеча от них живет, и серебряная руда на Шилке и медяная далеча ль от Лавкаява улуса, и какой хлеб на Шилке-реке родитца, и куды Шилка-река устьем впала» [2].