Непредвиденное путешествие - Стрелков Петр Георгиевич (читать книги полностью без сокращений бесплатно .TXT) 📗
Единственный раз я встретил рождение дня над крышей мира. Должен сознаться, что торжественность момента и холодное великолепие красок тогда меня не волновали. Глаза как бы фотографировали окружающее без участия сознания, «проявление» же этих кадров произошло позднее. В тот момент восход солнца означал для меня скорый конец жестокого утреннего мороза. Со светом прошли и ночные страхи – я узнал место, на котором очутился. Внизу еще спала в тени вчерашняя зеленая долина. Верховья двух похожих ущелий с текущими по их дну ручьями расходились по другую сторону гребня. Из одного из них я сейчас вышел. Другое поворачивало туда, где виднелись знакомые очертания вздымавшихся над Сарезом вершин и должен был находиться наш лагерь. Я перепутал их в сумерках.
Пока я размышлял, как идти дальше, произошло удивительное событие. Совсем близко на гребне возник крупный киик, возможно, из вчерашних знакомых. Солнце блестело на его ребристых рогах, высвечивало желтые глаза, клочья линной шерсти на боках. Он будто знал, что скрюченный от холода человек ему не опасен, и застыл в картинной позе. А через мгновение исчез, будто растаял. До сих пор не уверен, был ли козел в действительности или только причудился мне.
Начался последний, казавшийся бесконечным, спуск. Все вниз и вниз, ноги безостановочно перескакивали с камня на камень, упирались подошвами в крутой склон. Бедный Наль так сбил лапы, что пришлось нести его на руках. Вот уж показалась глубоко внизу зеленая гладь Сарезского озера, такого желанного после ночных скитаний. Вскоре я услышал выстрел, а затем встретил товарищей, которые в полном составе вышли на мои поиски.
Со времени моего ухода из лагеря прошло полтора суток. Почти столько же я проспал, отдыхая после похода, и еще день еле ходил, так болели от перенапряжения мышцы ног. Гораздо неприятнее было строгое разбирательство моего проступка. За нарушение дисциплины, пренебрежение техникой безопасности и срыв на день работы отряда мне грозило отчисление из экспедиции. И тут я почувствовал, что недавно желанный отъезд уже меня не прельщает. Уехать и не побывать больше в зеленой долине, этом открытом мною оазисе жизни? Не полюбоваться еще раз с гребня далекой панорамой гор, не добыть киика, не пройти до конца мрачное ущелье, в которое попал ночью? Нет, с этим я был решительно не согласен!
За время одинокого блуждания в горах что-то во мне изменилось. Несмотря на выпавшие тяготы, горы перестали угнетать меня, дружески манили неизведанным, стали как-то доступнее и понятнее. Возможно потому, что впервые я увидел их не только снизу, но и сверху, и незабываемое ощущение простора, испытанное на вершине хребта, осталось со мною и в тесных долинах.
Я благополучно работал на Памире до осени. Остались трудности высокогорья, но пришел опыт их преодоления. Было множество других, куда более удачных походов, но запомнился именно этот и остался в памяти самым ярким памирским впечатлением.
![Непредвиденное путешествие - i_011.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/0/4/7/5/9/604759/1517434273/i_011.jpg)
Крещение по-памирски
![Непредвиденное путешествие - i_012.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/0/4/7/5/9/604759/1517434273/i_012.jpg)
Поход к устью Мургаба поручили возглавить мне, новичку в горах. Уже не помню, почему я согласился. Боюсь, что я оказался мелочно тщеславен и польстился на звание «старшего разведгруппы».
Неприятности начались с самого начала. Тропа, по которой мы шли вдоль Мургаба, внезапно исчезла: течение подмыло склон, и часть его рухнула в реку. Для прохода человека в обрыве было выдолблено несколько ямок: вставляя в них руки и ноги, можно было вскарабкаться метра на два вверх, где по карнизу шло продолжение тропки. Под ногами ревел Мургаб, тяжелый рюкзак тянул назад, в пустоту, края ямок предательски осыпались. Один я бы ни за что здесь не пошел, но обе наши девушки уже преодолели опасное место и отставать от них было невозможно стыдно. Когда я достиг карниза, ноги и руки у меня от страха тряслись, а спина взмокла от пота.
Дальше, к счастью, подобных сюрпризов не было. Девушки-ботаники занялись описанием растительности и скоро отстали. Я договорился с ними о месте и времени встречи и с приданным нам парнем-студентом ушел вперед. Тропа шла вдоль Мургаба и привела нас к его притоку, небольшой речке Сарезкол. Ее прозрачная ледяная вода бойко шумела между камней, но не поднималась нигде выше колен. Мы перешли ее вброд и на другом берегу речки сушили брюки и обувь на горячих от солнца камнях.
За устьем Сарезкола вскоре начинался тугай – заросли из невысоких памирских тополей и облепихи. Рядом с живыми деревцами на корнях стояло множество засохших. Их колючие ветви местами переплетались, и продвигаться по тугаю можно было только под кронами, на карачках. Я приготовил ружье, но тугай оказался безжизненным, мы не нашли в нем ни птиц, ни звериных следов.
Концом маршрута было место, где долина Мургаба расширялась и превращалась в берега Сарезского озера. Отсюда мы повернули назад. Дров в тугае было много, в уютном месте мы разбили лагерь и сварили обед. С чувством хорошо выполненного дела мы ждали наших девушек, но в назначенное время они не явились. Мы запалили для них большой, далеко видный в сумерках костер. Заблудиться девушки не могли, весь маршрут проходил берегом Мургаба. Предположить, что они повредили на камнях ноги и обе одновременно охромели, было трудно. По дороге сюда нам встретились следы медведя, но косолапые на Памире смирные и на людей не нападают. Что же могло случиться?
Совсем стемнело. Я тревожился все больше и пошел девушкам навстречу. Рев близкого Мургаба наполнял черноту ночи. Чтобы дать о себе знать, я несколько раз выпалил из ружья, только выстрелы могли перекрыть шум реки. Идти в темноте было трудно, слабый фонарик еле освещал нагроможденья камней под ногами. Моя тревога возрастала, пока я не заметил впереди слабый отблеск огня. Неужели они? Я вышел к Сарезколу, огонек едва мерцал на его противоположном берегу. Речка не была похожа на тот маловодный поток, что мы переходили утром. Она вздулась, украсилась бурунами и несла хлопья пены, но особого внимания на это я не обратил. Главным было, что девушки нашлись, с другого берега Сарезкола они подавали мне какие-то знаки. От души отлегло, но пришла обида. Я орал в адрес негодниц дурные слова, но за шумом речки они не могли их услышать. Мочить ноги мне не хотелось, но желание высказать девицам все, что я о них думаю, и привести их в лагерь оказалось сильнее. Я повесил ружье за спину, фонарик закрепил на груди и смело шагнул в воду.
В ноги ударила мощная струя течения. Я шел наискось против него, широко расставляя ноги и нагнувшись вперед для устойчивости. В слабом свете фонарика было видно, с какой бешеной скоростью неслась навстречу пена. До другого берега оставалось метра три, когда глубина достигла пояса и внезапно я очутился под водой. Я сразу вынырнул, но встать на ноги было невозможно. Течение несло меня как щепку, по сторонам мелькали верхушки камней в бурунах, я едва уклонялся от опасных столкновений с ними. Ухватиться же за камни не удавалось, руки не удерживались на их мокрых боках. Совсем скоро меня должно было вынести в стремнину Мургаба, где мощь течения была во много раз сильнее. Руки лихорадочно искали опоры, но всякий раз срывались. Потом меня близко поднесло к невысокому обрыву левого берега, и тут я сумел зацепиться ногтями за какую-то трещину, на миг задержал свое стремительное движение и вырвался из главной струи. Давление воды ослабло, я подтянулся к берегу, распластался на камнях и выполз из реки.
Я обернулся на Сарезкол и с запозданием ужаснулся. Бешеный поток не умещался, казалось, в русле и шел выше берегов. Он страшно ревел, из него непрестанно доносились тяжкие удары, это камни на дне или в толще воды с силой бились друг о друга. Нет, переходить такую речку назад я был не согласен!
Ко мне подбежали испуганные девушки. Они говорили потом, что самым удивительным и страшным для них был свет фонарика, который не потух под водой и показывал в темноте путь моего скоростного дрейфа. Как оказалось, винить их за происшествие было трудно: девушки не решились переходить вздувшийся Сарезкол и были в этом совершенно правы.