Ковбой без обязательств (ЛП) - Рене Холли (лучшие книги онлайн txt, fb2) 📗
Через долгую минуту Руби отстранилась, щеки у нее порозовели, глаза сияли.
— Нам надо накрасить друг другу ногти.
— Обязательно! — сказала Блэр, и Руби умчалась к себе в комнату, ее хихиканье стихло где-то за углом.
Я перехватил Блэр, прежде чем она успела пойти следом. Руки сами нашли ее талию, я притянул ее к себе, прижал спиной к своей груди. Она мягко выдохнула «уф» и засмеялась, а ее волосы щекотали мне челюсть, когда я уткнулся лицом ей в шею. Под моими руками она была теплая и расслабленная, и у меня вырвался дрожащий выдох от того, что она в моих объятиях.
— Это что сейчас было? — спросил я, голос дрогнул, и я сам не понял, у нее я спрашиваю или у себя.
Я почувствовал, как ее тоже слегка трясет. Ее дыхание сбилось, будто нам обоим нужна была секунда, чтобы осознать — это правда.
И черт возьми, я хотел, чтобы это было правдой.
Блэр откинулась на меня, накрыла мои руки своими там, где они лежали у нее на животе, и снова тихо засмеялась.
— Похоже, меня только что повысили, — прошептала она, повернувшись в моих руках так, чтобы посмотреть на меня. — Ты со мной?
Я не смог сдержаться. Прижался губами к ее губам, поцеловал ее со всем счастьем, что пульсировало во мне.
— Я с тобой, — пробормотал я, поражаясь простоте этой истины. — Я этого хочу. — Голос чуть сорвался. — Я всегда хотел тебя.
— Если будешь целовать меня так и дальше, придется застолбить тебя за собой, Кэллоуэй.
Она пыталась держаться спокойно, но я видел, как блестят ее глаза — надежда, страх и все, что мы носили в себе годами, столкнулось разом.
— По-моему, ты уже это сделала, — сказал я хрипло.
Она не стала спорить. Просто уронила голову мне на грудь, доверяя мне держать ее, когда из коридора донесся голос Руби:
— Блэр! Я не могу найти синий!
Блэр рассмеялась и мягко высвободилась из моих рук, легко хлопнув меня по ладони.
— Иду! — Она задержалась на секунду, провела пальцами по моей щеке, вгляделась мне в глаза.
— Ты на меня не сердишься, Клубничка? — спросил я, и живот свело в ожидании ответа. — За последние дни столько всего навалилось.
— О, я на тебя очень даже сержусь. — Она кивнула и прищурилась. — Но я знаю пару способов, как ты можешь загладить вину.
Она улыбнулась — быстро, ослепительно — выскользнула из моих рук и поспешила к Руби.
Я смотрел ей вслед и оперся бедром о столешницу. Разбитая рука пульсировала в такт сердцу. Я оглядел дом, который так долго принадлежал только нам с Руби, и теперь повсюду видел следы Блэр.
Она была в рисунках Руби на холодильнике. Ее толстовка, которую Руби объявила своей, висела на спинке кухонного стула. У раковины стояла та самая сколотая синяя кружка, к которой я всегда тянулся первым, — теперь она была ее. Даже воздух стал другим, с легким ароматом летней клубники, который накрыл меня, как воспоминание, по которому я тосковал половину жизни.
— Идешь, или боишься красить ногти? — донесся до меня голос Блэр. Я поднял глаза и увидел, как она выглядывает из коридора и смотрит прямо на меня.
— А у меня есть выбор? — рассмеялся я.
Блэр покачала головой и поманила меня пальцем.
— Нет. Похоже, тебе от нас двоих уже не отделаться, ковбой.
И черт побери, это было лучшее, что я когда-либо слышал.
Эпилог. БЛЭР
Три месяца спустя
Силуэт Кольта четко вырисовывался на фоне неба Теннесси. Гаснущий солнечный свет скользил по его коже, подчеркивал гордую линию челюсти с темной щетиной и бросал длинные тени из-под полей ковбойской шляпы. У меня перехватило дыхание, когда я смотрела, как его плечи перекатываются в такт движениям лошади. Рубашка обтягивала линию позвоночника, когда он менял посадку в седле.
Он выглядел таким диким, необузданным, словно принадлежал только открытому небу над нами.
Но он принадлежал мне. И этой земле тоже.
Каждая мышца на его руках и бедрах двигалась с той спокойной, уверенной легкостью человека, который знает эту почву так же хорошо, как свои ладони.
Я уже три мили скакала по их пыльному следу, и сердце колотилось быстрее копыт моей лошади — так же, как я гналась за этим мужчиной половину своей жизни.
Каждые несколько минут он оборачивался в седле, и когда наши взгляды встречались, его улыбка медленно распускалась — понимающая, теплая. И каждый раз от этой улыбки по мне прокатывалась волна жара, словно по склону холма после дождя разом расцветали полевые цветы.
Полчаса назад мы оставили Руби в главном доме. Лу встретила нас на веранде с пластиковым контейнером еще теплого печенья. Руби едва махнула нам на прощание и тут же умчалась внутрь, слова вылетали из нее быстрее, чем она успевала их произносить.
Сначала, глядя ей вслед, я ощутила укол разлуки, а потом — мгновенное, виноватое облегчение, от которого щеки потеплели. И сразу за ним пришло отчетливое желание, разлившееся внизу живота, когда огрубевшие пальцы Кольта легли мне на поясницу. Он сжал меня там, большим пальцем коснулся полоски голой кожи, где задралась рубашка. Это единственное прикосновение прожгло одежду, словно клеймо.
С таким мужчиной, как Кольт, трудно спорить, когда он чего-то хочет. Еще труднее — когда я хочу того же.
Мы молча ехали к дому. Теперь уже к нашему дому — с той ночи два месяца назад, когда стояли в моей отремонтированной спальне у Джун. Кольт переминался с ноги на ногу, взгляд бегал по маленькой комнате.
— Руби привыкла, что ты рядом, в конце коридора, — сказал он хрипло. Его глаза встретились с моими, рука потерла затылок. — И вообще, здесь слишком тесно для всех твоих вещей.
— Что? — рассмеялась я и обняла его за талию, глядя снизу вверх.
— Просто переезжай к нам, Блэр, — буркнул он, и выглядел так трогательно, что я не смогла ему отказать.
В дальнем конце участка показался дом, а за ним тянулось озеро, мерцающее в умирающем солнечном свете.
Наши лошади перешли на шаг у дома, и Кольт взглянул на меня. В его глазах плясало что-то, от чего у меня сладко заныло под ложечкой. Когда мы остановились и спешились, наши ноги едва не коснулись. Его пальцы скользнули по моим, когда он потянулся за поводьями.
— Я сам, — сказал он тихо, хрипло.
Ловкими, привычными движениями он привязал обеих лошадей к столбу, потом провел предплечьем по лбу. Я невольно следила, как перекатываются мышцы под загорелой кожей и как румянец все еще держится высоко на скулах после нашей скачки.
Я уже поднялась на середину ступенек, когда его пальцы обхватили мое запястье. Под его прикосновением расцвело тепло, и я остановилась, оглянувшись через плечо. Он стоял на ступеньку ниже, лицо наполовину в тени, наполовину в солнечном свете. Его хватка смягчилась, пальцы переплелись с моими, огрубевший большой палец нашел чувствительную впадинку на ладони. У меня сбилось дыхание, когда его взгляд медленно скользнул по моему телу — задержался на горле, на груди, на изгибе бедер, где джинсы прилипли к коже после жары скачки.
— Что? — спросила я едва слышно, не уверенная, что он расслышал.
Кожа покрылась мурашками, пока его взгляд поднимался обратно, оставляя за собой горячий след. Когда он снова посмотрел мне в глаза, тот самый голод в его взгляде заставил что-то глубоко внутри меня сладко сжаться и раскрыться. Он шагнул ближе — так, что я чувствовала тепло его тела, солнце на его коже, но еще не касалась его.
— Пойдем купаться со мной, — пробормотал он, сжимая мои пальцы и притягивая меня к себе, пока я не уткнулась в твердую стену его груди.
Я рассмеялась, но смех вышел прерывистым, когда его свободная рука легла мне на поясницу.
— Ты даже не дашь мне переодеться в купальник?
Он просто покачал головой, уголок губ приподнялся в той самой полуулыбке, которая всегда обещала неприятности.
