Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела (читать книги полностью без сокращений бесплатно .txt, .fb2) 📗
— Зашел… — он тихо откашлялся, будто собираясь с силами, — отдать долг… за кофе.
На стойке его рука оставила неизменную тысячную купюру. Лора, не удержавшись, тихо рассмеялась и покачала головой, ощущая странное, почти забытое чувство легкости, будто воздух в помещении стал чище.
— Сдачу подожди, — произнесла она спокойно, заметив, что он собирается подняться.
— Не надо… — Роман поднял на нее глаза, и в них был свет, мягкий и живой, от которого внутри у нее стало жарко. — Разрешишь… отдохнуть минут пять?
Она молча кивнула, указав в сторону его привычного столика с табличкой «Резерв». Роман, едва заметно улыбнувшись, направился туда, и от того, как преобразилось его лицо, Лора вдруг ощутила, что щеки ее начинают гореть.
Но он не сделал ни малейшей попытки задержать ее, или даже коснуться. Просто сел на свое место, откинулся в удобном кресле и прикрыл глаза, наслаждаясь минутами покоя, тишины и едва слышной мелодией венского вальса.
Лора варила капучино, но краем глаза наблюдала, не могла не наблюдать. Заметила и легкий загар – явно следствия прогулок пешком у моря, и то, как играют мышцы под простой футболкой-поло.
Жар обжег уши, шею и щеки – она поспешно отвела глаза, боясь, что если он перехватит этот взгляд, то поймет все без слов.
Просто поставила перед ним кофе и блинчик с мясом, поспешно разогретый на кухне – можно было объяснить духотой печки свое горевшее лицо.
Роман открыл глаза и удивленно, радостно посмотрел на нее.
— Ты с работы… — зачем-то заметила она, точно объясняя свой неразумный порыв.
— Да… — кивнул он и жестом пригласил присесть. – Переговоры были…. Не простыми. Боря мне весь мозг мельхиоровой ложкой выел.
— Судя по его комплекции, — не удержалась Алора, — он грызет не только твой мозг.
Роман рассмеялся, звук его смеха будто отразился в стенах кофейни, легкий и искренний.
— Когда Боря не в духе, наш генеральный в туалете от него прячется. Не смотри, что колобок, он очень злобный колобок. В прокуратуре его злыднем прозвали.
— Знаю, — кивнула девушка, — он в Роспотребнадзоре того инспектора едва до истерики не довел. Причем самым скучным голосом, который я в своей жизни слышала. Ты, значит…. Не главный на работе?
— Неа, — Роман подвинул к себе блинчик и тут же нарезал на кусочки. – Прости, я очень голодный…. Я сейчас всего лишь финансовый директор. И меня это устраивает.
Лора чуть опустила глаза, чувствуя странное удовольствие от того, что мужчина с огромным удовольствием набросился на еду – действительно был голодным.
— А ты… — он поднял голову, глядя прямо в ее глаза, — так и не вернулась в университет?
Лора отрицательно качнула головой.
— И не хочу, — тихо призналась она. — Диплом бакалавра меня вполне устраивает. Моя жизнь теперь здесь. И она мне нравится.
Роман на секунду задержал взгляд, будто хотел убедиться, что она говорит искренне. Потом быстро доел остатки, даже не заметив, как расправился с едой.
— Знаешь, — сказал он после паузы, уже не скрывая усталости в голосе, — я даже возразить ничего не могу, Лор. Иногда спрашиваю себя: зачем рвал так все эти годы? Кому что доказывал? Почему не жил? И нет у меня на это ответов.
Оба замолчали, глядя друг на друга точно впервые.
— Я… — Лора судорожно подбирала слова, — когда сюда приехала… у меня ни мыслей, ни желаний не было. Просто пустота. А потом, бродя по городу, наткнулась на уличного мальчишку-музыканта. Он играл — так, что я не могла заставить себя уйти. А потом пошел в кофейню. На деньги, которые только что заработал музыкой, купил себе кофе. Вышел с ним на улицу… и поднял глаза. И в этих глазах было все — счастье и свобода. Свобода от условностей, от чужого мнения, от всего мира. И знаешь… я позавидовала ему. Он мог играть на сцене, у него это потрясающе получалось, но выбрал улицу. «Карусель жизни», Рома. А я слушала весь вечер. И покупала ему кофе или чай, только чтобы он не переставал играть. Поняла, что хочу такой же свободы для себя....
Роман почувствовал, как у края глаз собираются предательские слезы, и опустил голову, чтобы она их не увидела.
— Когда мама и Амалия…. Подарили мне это помещение…. Это было больше, чем подарок, — Лора не могла остановиться, все говорила и говорила, — это была возможность жить. Жить той жизнью, которую выбрала я, не оглядываясь на статусы, положение, мнения. Никогда эта кофейня не сделает меня богатой, но я могу здесь быть свободной…. И пусть в глазах других я ничего не достигла…. Мне этого… достаточно…
— Я слушаю его каждый вечер… — вырвалось у Романа слишком честно, слишком прямо, когда Лора замолчала. — Прихожу к Собору и… слушаю. И никто, Лора, никто в мире не имеет права диктовать тебе как жить. А я... я завидую вам обоим. И мне жаль, что в мои 25 мне никто не сказал, не показал…. Я сам не понял, что жизнь – не нули в банке, не кресло в парламенте, не красивая картинка…. Что она в другом.
Оба замолчали, не зная, что сказать. Слов было много, несказанного – еще больше, но страх обоим закрыл рот.
— Лора… — наконец произнес он глухо, не поднимая глаз. — Я уйду. Если скажешь — уйду. Но… мне хорошо здесь. Я ничего больше не прошу. Просто позволь… бывать у тебя.
Лора резко поднялась. Не потому что злилась, а потому что в теле стало тесно от переполнявших чувств, и нужно было хоть как-то справиться с собой.
— Я не против, Рома, — выдохнула она после долгой паузы. — Совсем не против.
И Роман выдохнул с облегчением.
— Хочешь еще блинчик? – услышал вдруг.
И ответил, едва сдерживаясь.
— И от двух не откажусь.
— Да хоть три, — засмеялась Алора, понимая, что отпустила боль, отпустила ненависть, отпустила злость. Их больше не было в груди. И услышала легкое.
— Еще лучше!
Ушла на кухню, и вдруг поймала себя на том, что напевает, бросая на шипящую сковородку ароматные блины. А в зале с лица Романа не сходила счастливая улыбка.
Дорогие читатели, завтра утром главы не будет - у меня заболела кошка, с утра повезу в больницу и неизвестно когда приеду и в каком состоянии. Прошу сильно не ругать, как приеду, сразу выложу продолжение.
50. Совет
Жизнь текла своим чередом, на смену весне пришло лето. Роман приходил каждый день, Лора не возражала. Иногда они перебрасывались всего несколькими словами, иногда обменивались легкой улыбкой, а бывало, что весь день проходил в молчании: он сидел у своего окна, а она работала у стойки, и все равно присутствие его чувствовалось во всем — в воздухе, в ритме дня, в том, как уютно было закрывать кафе, зная, что следующим вечером он снова будет там.
Роман все чаще задерживался до самого заката. В очках, с сосредоточенным взглядом, он листал документы, работал с ноутбуком или разговаривал по телефону, не мешая никому вокруг. Лора приносила ему чай или кофе, иногда — блинчики, кусочек пирога, тарелку салата. И каждый раз, когда ставила перед ним что-то приготовленное, ловила себя на том, что ждет его улыбки — простой, тихой благодарности.
И странным образом — при его появлении усталость словно отступала. Она выпрямляла спину, шаги становились увереннее, и даже в самый тяжелый день находились силы улыбнуться, ведь там, у окна, кто-то ждал ее кофе.
В конце июня он остался почти до закрытия. А в десять встал и молча прошел на кухню, где она мыла оставшуюся за день посуду. Снял дорогой пиджак, закатал рукава рубашки и молча забрал у нее пенную губку.
— Что… ты…
— Ты целый день на ногах, — ответил спокойно, даже не меняясь в лице. – Я закончу.
Ошеломленная, немного напуганная его спокойной настойчивостью, Лора машинально отошла в сторону и опустилась на табурет, позволяя ноющим ногам отдохнуть. Наблюдала, как Роман моет тарелки и чашки так же основательно и методично, как обычно работает за своим ноутбуком, и чувствовала, что у нее в груди медленно растет тревожное тепло.
