Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела (читать книги полностью без сокращений бесплатно .txt, .fb2) 📗
Но она продолжала идти, как заведенная кукла.
Подошла к высокому забору, оказавшись рядом с приоткрытой калиткой. Рядом — металлический щит с названием комплекса, вензелями, графиком работы и телефоном охраны. Лора даже не взглянула, а просто потянула за ручку — и вышла.
Оказавшись по ту сторону — остановилась.
Трассы видно не было. Вокруг — лишь лес и узкая просёлочная дорога, уходящая куда-то вдаль. Уединенной, спокойное место для отдыха.
Или для сокрытия улик.
На несколько секунд девушка прикрыла глаза, понимая, что сейчас пойдет неизвестно куда в гостиничных тапочках и дорогой одежде, сжимая в руках вечернюю сумочку. Но от одной мысли вернуться ее затрясло в ознобе, не смотря на жаркий день.
Тихий шорох раскрываемых ворот и колес, катящихся по гравию, заставил Лору дернуться всем телом. Она резко обернулась и с ужасом поняла, что к ней подъезжает рабочий автомобиль Демьянова.
Только невероятным усилием воли Лора заставила себя остаться на месте. Но когда тонированное стекло опустилось, она с облегчением увидела не Романа, а его водителя.
— Алора Викторовна, — вежливо поздоровался водитель, — прошу прощения, что не сразу вас увидел. Роман Савельевич приказал увезти вас домой, если вы захотите.
Лора смотрела на него молча, но у мужчины не дернулся ни один мускул на лице — Роман работал с профессионалами. Ровный тон, ровное, безучастное лицо, на котором ни грамма эмоций, хотя девушка была уверенна, что водитель прекрасно знает о том, что произошло вчера в доме Романа.
Хотелось отказаться, отшатнуться, убежать, но она заставила себя молча кивнуть и сесть в глубь черного Порше.
Машина двигалась плавно, за окнами по-прежнему тянулся редкий, пыльный лес, и каждый поворот гравийной дороги казался Лоре замкнутым кругом — как будто она ехала не прочь от того места, а всё глубже и глубже в его сердце, в его ядро, где дыхание становилось труднее, а разум — всё зыбче.
Заставила себя закрыть глаза, отрешиться от происходящего, выбросить из головы все мысли.
Главное сейчас добраться домой, туда, где она будет в безопасности, туда, где ее никто не тронет, туда, где ее ждут, пусть всего лишь серая безродная кошка вскормленная ею.
Лора не заметила как машина плавно въехала в город, промчалась по пустым улицам субботнего дня, затем свернула в знакомый квартал на окраине — туда, где, как и в десятках других провинциальных городов, раскинулись потемневшие от времени жёлтые кубики хрущевской эпохи. Трёхэтажные дома с облупленными фасадами, с подъездами, в которых пахло кошками, пылью и старостью, с хлипкими перилами и ржавыми почтовыми ящиками. Но даже в этих покосившихся домах — жизнь.
Двор, окружённый буйной зеленью — старые акации, липы, сирень, разросшиеся кусты жасмина. Здесь клумбы, посаженные руками бабушек. Крышки от унитазов, покрашенные в яркие цвета, служили бордюрами. И Лора впервые за последние сутки почувствовала: она дома.
Сколько бы не пахло здесь плесенью и котами — воздух здесь был её. Свой. Он не давил. Он не знал.
Машина остановилась у обшарпанного подъезда. Водитель, по-прежнему молчаливый, открыл ей дверь, чуть кивнув, и Лора, не глядя на него, вышла.
Не оглянувшись, зашла в подъезд, поднялась на свой третий этаж. Открыла дверь ключом и зашла домой.
А потом рухнула на колени прямо в прихожей, обняв невесть откуда взявшуюся Машку, которая точно почувствовала боль хозяйки. Зарылась лицом в теплую серую шерсть, жадно вдыхая кошачий запах и поняла, что ее трясет от накатывающей лихорадки.
5. Маленькая ложь
Заглянув в зеркало огромной ванной комнаты, Лена отшатнулась. Ее лицо — красивое, породистое, изящное, было похожим на распухший блин – красные глаза, раздраженная кожа, волосы, за ночь превратившиеся в мочалку. После разговора с отцом, в котором каждое слово, как осколок стекла, врезалось в её горло, лишая способности говорить, она ещё долго сидела на полу кабинета Романа — не в кресле, не на диване, а именно на полу, поджав под себя ноги, обхватив колени, уткнувшись в них лицом, как ребёнок, у которого отняли последнее — и плакала так, будто пыталась выплакать из себя всю боль, унижение и ту липкую, разъедающую изнутри грязь, что осела на ней после этой беседы, не оставив и тени прежней уверенности, достоинства, смысла.
Отец, впрочем, как и всегда, слово сдержал: стоило ей, пошатываясь, подняться наверх, в их с Романом спальню — в ту самую комнату, где ещё витал его запах, оставшийся на подушках и в складках покрывала, — как за закрытыми дверьми послышались приглушённые, деловые голоса, сухие команды, едва различимые шаги на паркете, скрип влажных тряпок, стук бутылок — всё это было звуками тщательно организованной чистки, не просто уборки, а ритуального стирания следов, попытки стереть саму суть случившегося, будто грязь, образовавшаяся там за один вечер, могла быть вычищена из воздуха так же легко, как из ковра.
Роман домой не приехал. Не вернулся. Не посчитал нужным. И именно это молчание — ледяное, оглушительное, тягучее, как медленно наступающая тьма — оказалось для Лены куда страшнее любых слов. Всю ночь она то засыпала, то снова просыпалась, выныривая из тяжелого сна потоком воспоминаний. Как? Как она не поняла? Не увидела в той ободранной кошке, которую Лиза притащила в дом два месяца назад, угрозу? Ведь эта Алора не понравилась ей с самого начала!
Да и как она могла понравится? Серая мышь, которая и двух слов связать не могла, тихоня, нищебродка с матерью-уборщицей в одном из отелей.
Недооценила. Не придала значение интуиции, забыла, что именно такие блохастые кошки – самые хваткие в жизни. Если уж вцеплялись в свое, то не отпускали.
Но Роман… её Роман! Мужчина с безупречным чутьём, цепкой, даже бульдожьей хваткой, всегда на несколько ходов впереди, способный разоблачить чужую игру ещё до того, как её правила будут озвучены. Он, стратег, собранный, рассудительный, почти жестокий в своём умении держать дистанцию — он поддался на эту дрянь? На эту дешёвую маску? Или, что ещё страшнее, сделал выбор осознанно — спокойно, рационально, хладнокровно, как подписывают договор, без иллюзий, без страсти, без сожаления?
Эта мысль, как змея, медленно разворачивалась в груди Лены, оставляя за собой жгучую, неутихающую боль.
Она медленно поднялась с кровати и даже не умываясь спустилась вниз. В доме, чистом и прилизанном вышколенными людьми, не осталось и следа этого проклятого праздника. И только сейчас, стоя в безупречно сервированной, но пугающе пустой столовой, Лена вдруг вспомнила: всё это произошло именно вчера, в день их годовщины. Двадцать три года. Ровно. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Двадцать три года, за которые она ни разу не усомнилась в своём выборе, ни разу не позволила себе мысли, что их семья — хоть на каплю — фальшива. Двадцать три года, в течение которых она с уверенностью, граничащей с гордостью, считала, что ей повезло: с мужем, с дочерью, с жизнью, которую они вместе выстроили до последнего винтика.
Роман, её Роман, пусть и жёсткий, пусть подчас безжалостный в делах, в семье, как она всегда верила, не был похож на её отца, чья тень лежала на каждом её детском воспоминании. Роман создавал безопасность, не разрушал её. Он строил — империю, структуру, дом. Логистическая компания, которую он основал с нуля, выросла в мощную, уважаемую сеть, один из ключевых игроков на региональном рынке перевозок. Они были уважаемыми, стабильными, влиятельными. Их дочь — гордость, умница, красавица, наследница — была, как Лене казалось, прямым доказательством правильности их союза.
Да и сама она никогда не позволяла себе быть всего лишь приложением к нему. Вместе с ним строила бизнес, не позволяла себе выйти из семейного дела. Да, он был двигателем компании, но она была его музой. Она, получившая лучшее воспитание и образование, красивая холодной, аристократической красотой, которая заставляла многих мужчин до сих пор оборачиваться ей в след.
