Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела (читать книги полностью без сокращений бесплатно .txt, .fb2) 📗
Он много гулял, позволяя себе после работы не спешить домой, а просто идти по старым улицам, по мощеным тротуарам, где каждый камень хранил следы чужих шагов, и наслаждаться теплом, которое в Калининграде никогда не превращалось в изнуряющую жару. Он наблюдал, как один за другим вспыхивали фонари, как в мягком желтом свете оживали кварталы с их кафешками и маленькими магазинами, как воздух наполнялся запахом уличной еды — пряных сосисок, жареной рыбы, свежей выпечки. Иногда задерживался у уличных музыкантов, слушал скрипку или саксофон, глядел, как художники быстрыми штрихами выводят лица прохожих на ватмане.
Иногда выбирался к морю. Там, на берегу, он мог сидеть часами, слушая, как кричат чайки, как гулко бьются волны о пирс. Смотрел, как дети роются в песке в поисках маленьких кусочков янтаря — символов золотого города, — и ловил себя на мысли, что впервые за долгие годы не чувствует на плечах каменной тяжести. Простая жизнь. Простая работа. Впервые за всю карьеру Роман трудился не на себя, не строил империю, а был частью небольшой, но стремительно развивающейся логистической компании. И находил в этом странное, почти детское удовольствие: помогать, подсказывать, направлять — но не владеть.
Генеральный директор Калининградского филиала латвийской фирмы, молодой и слишком амбициозный, поначалу встретил Демьянова в штыки, видя в нем угрозу и прямого конкурента. Но вскоре все изменилось. Роман своей спокойной уверенностью, умением слушать и точным взглядом на цифры заставил того иначе взглянуть на «старшего коллегу». И теперь директор сам бегал к нему советоваться по каждому мало-мальски важному вопросу. Роман не возражал, спокойно уступив пальму первенства молодому руководителю. Ему не нужна была власть, ему нужно было время.
Время, которое он проводил, наблюдая.
Каждое утро перед работой, наблюдал как открывается маленькая кофейня в одном из переулков города. Как выходит на улицу тонкая фигурка, потягиваясь и зевая, в небрежно наброшенной рубашке, с волосами, длинной косой падающими на спину. Как подметает улицу около кафе, как кормит кошек, которые уже с утра выстраивались перед заведением. Иногда, думая, что ее никто не видит, она поднимала лицо к небу и улыбалась солнцу и новому дню — улыбалась так просто, что у него внутри что-то щелкало. Роман ловил себя на том, что сам начинает улыбаться, сам — без привычной маски, без усилий.
А потом появлялся парень из соседней пекарни — тащил тяжелые коробки с еще теплыми булочками. Девушка принимала часть ноши, отставляла ее на прилавок, а потом варила для него кофе в маленькой турке. И каждый раз он уходил, унося с собой ее неизменный поцелуй в щеку, легкий и привычный, как дыхание.
Роман завидовал ему с такой острой болью, что по утрам невольно касался собственной щеки ладонью — словно проверял, может ли там сохраниться чужое тепло. Он мечтал ощутить хоть раз такой поцелуй. Пусть дружеский, пусть будничный, лишенный страсти, — он согласен был даже на это. Но пока у него оставалось только одно: одинокое, мучительное наблюдение за чужой, простой и счастливой жизнью, в которую его никто не звал.
Но он научился ценить то, что имел — маленькие отрезки чужой жизни, украденные глазами.
После обеда, когда поток туристов редел и кофейня пустела, он иногда замедлял шаг и наблюдал издалека: девушка садилась за маленький столик у окна, склонялась над заготовками и начинала рисовать. Долго, сосредоточенно, будто забывала обо всем вокруг.
Он уже знал — позади кофейни у нее была маленькая мастерская. Там появлялись глиняные фигурки и заготовки, которые потом оживали в ее руках. Он видел, как она выбирает краски, как терпеливо смешивает оттенки, добиваясь нужного тона, как тонкой кисточкой выводит контуры. С ее легких движений рождались смешные котики с круглым пузом, толстые нерпы, нежные мышки, алые маки, дикие розы, расписные чайные чашки, которые тянуло взять в руки, как нечто теплое и живое.
Ему нравилось видеть, как редкие посетители выходят из кофейни, прижимая к груди яркую акварельную открытку или тут же прикрепляя к рюкзаку значок с веселым Тоторо. Он даже ловил себя на том, что радуется вместе с ними — будто и сам причастен к их маленькой радости.
В такие минуты он чувствовал странное облегчение: мир не окончательно рухнул, жизнь продолжается — простая, доброжелательная, почти детская в своей искренности. И эта жизнь была там, за стеклом, в руках девушки, которая раскрашивала мир вокруг себя красками, тогда как он сам давно жил в серых, выцветших тонах.
Он никогда не заходил в кофейню, никогда не попадался на глаза девушке, понимая, что не имеет на это права, но не мог заставить себя перестать наблюдать. Мечтал видеть ее счастливой, улыбался, когда улыбалась она, чувствовал тоску, когда она грустила или была уставшей. Порой ему невыносимо хотелось подойти, особенно когда она вечерами закрывала заведение, забрать из тонких ладоней метлу и тряпку и самому навести порядок, давая отдых хрупкой фигурке. Поймать на себе взгляд глубоких синих, как северное море, глаз. Упасть на колени перед ней, вымаливая прощение.
Но он молча стоял, прячась в тени раскидистого вяза, и жадно вдыхал теплый воздух, понимая, что не в праве снова вторгаться в ее мир. Единственное, что он теперь может — это любить ее издалека. Пока хватает дыхания. Радоваться ее улыбке, надеяться на ее счастье.
Она вышла из кофейни и быстро протерла уличные столики, готовясь принимать вечерних гостей. Знакомым движением поправила русую прядь, выбившуюся из причудливо заплетенной косы – такую прическу она стала носить только здесь – и Роману это нравилось. Едва не запнулась о толстого кота, вольготно лежавшего едва ли на пороге, но только наклонилась и почесала его рыжее пузо, которое он сразу подставил тонким пальцам испачканным краской. Засмеялась этому абсолютному доверию, мурлыкая себе под нос тихую мелодию.
Роман завороженно наблюдал, не в силах уйти, хотя время уже поджимало – нужно было вернуться на работу после обеденного перерыва. А она присела, наглаживая рыжего нахала.
Внезапно рядом с ним раздался тихий стон. Роман мотнул головой, отвлекая свой взгляд от Алоры, и увидел молодую женщину, стоящую около дерева и с трудом на него опирающуюся.
— Что с вами? — он стремительно вышел из машины и подбежал к той.
— Голова…. – женщина стала медленно оседать в его руках, — кружится… не могу….
Она словно стекала вниз по стволу дерева, и в следующий миг оказалась в его руках — безвольно легкая, с закрывающимися глазами. Роман почувствовал, как ее волосы, пахнущие шампунем и пылью улицы, коснулись его подбородка, а сердце забилось так, будто сейчас выскочит наружу.
— Черт! — вырвалось у него. Он огляделся по сторонам, но редкие прохожие вокруг только оборачивались, не спеша вмешиваться: кто-то замер с телефоном в руках, кто-то просто остановился, нерешительно глядя на них.
— Сюда! — крикнула Алора, перебегая дорогу. Она почти скользила по асфальту, не глядя по сторонам, и через секунду уже оказалась рядом. Роман замер, будто ударенный током, забыв как дышать. Но девушка даже не взглянула на него — все ее внимание было сосредоточено на женщине в его руках.
— Голова… — снова прошептала та, еле двигая губами.
Алора без промедления сунула ей в рот кусочек сахара, ловко вытащенный из маленького пакетика в кармане фартука.
— Грызи, — приказала коротко неожиданно решительным, даже властным тоном. — Держите ее крепче, и несите ко мне.
Они втроем пересекли улицу. Машины сигналили, кто-то ругался из окна, но Роман этого не слышал — он ощущал только, как легкое тело в его руках становится все безвольнее.
Через секунду он шагнул в прохладный полумрак кофейни. Здесь пахло кофе, корицей и чуть влажным деревом — запахи резко контрастировали с теплотой улиц. Сердце Романа гулко стучало в груди, отдаваясь в висках, пока он украдкой осматривался: маленький зал с аккуратными деревянными столиками, расписанная вручную стойка, полки с банками кофе и расписными чашками, полочка с сувенирами и подвесками, которые делала сама Алора. Уютное пространство, которое вдруг стало похожим на маленький госпиталь.
