Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела (читать книги полностью без сокращений бесплатно .txt, .fb2) 📗
В принципе, устранять девку и не требовалось, Роман уже приостановил процедуру развода. И Игорь знал, что сейчас у Демьянова нет иного выхода, как вернуться в семью.
35. Правильные слова
Роман затормозил машину в ста метрах от больших ворот, глядя на свой дом с пригорка, откуда открывался изумительный вид. Когда-то он сам, лично согласовывал каждый проект, каждую деталь отделки, придирчиво вычеркивал лишнее и добивался, чтобы ни в архитектуре, ни в планировке не осталось случайностей, создавая уютный уголок для себя, для Лены – молодой и беззаботной, и для крошки Лизы.
Он ясно вспомнил, как смеялась Лиза, босиком бегая по огромному, пахнущему свежей травой парку перед домом, как звонко перекликалась с ним, требуя догнать ее, и как смех ее матери вторил этому счастью. Елена смотрела тогда на него тем самым взглядом — открытым, доверчивым, полным благодарности и любви, или того, что он считал любовью. У них все получалось: они были молоды, смелы, упрямо шли против воли старших, убеждая самих себя, что смогут построить собственный мир.
Он особенно помнил тот день, когда впервые решился дать жесткий отпор ее отцу — влиятельному, привыкшему давить всех и вся. В памяти вспыхнуло лицо Елены: заалевшее, гордое, словно озаренное изнутри. В тот вечер она прижалась к нему в тенистой роще и, положив голову на плечо, тихо, почти шепотом, благодарила за поддержку. Тогда он верил: вот оно, настоящее — женщина рядом, дом за плечами, ребенок в будущем.
Любила ли она его когда-нибудь? — внезапно спросил он себя и от этого вопроса все внутри болезненно сжалось. Или же Елена вышла за него лишь затем, чтобы вырваться из-под тирании собственной семьи, используя его как щит и билет на свободу?
Она быстро забеременела, родила Лизу — девочку, в которой он души не чаял. Но на этом все оборвалось: Елена твердо отказалась иметь больше детей. И тогда в его сердце поселился червь сомнений, на который он долго закрывал глаза.
Почему? Почему дом, задуманный как уютный уголок, крепость их счастья, вдруг стал походить на тюрьму? В какой момент он перестал быть символом силы и превратился в стены, за которыми угасала любовь, а потом — и сама жизнь?
Он предал ее, эту женщину, с которой прожил столько лет, которую знал, как самого себя. Знал все ее родинки на холеном, совершенном теле, каждую морщинку на красивом, изящном лице. Знал, как меняются ее серые глаза в зависимости от настроения, знал, как она одними губами могла выразить полный спектр эмоций от гнева до нежности.
Он предал ее не тогда в кабинете, лаская Алору, и даже не тогда в парке, когда увидел девушку, он предал ее тогда, когда понял, что любви больше нет. Есть удобство, политика, видимость семьи. Но не сказал ни слова, не выдал себя ни жестом, ни взглядом, трусливо убеждая, что Лена чувствует тоже самое. Последние годы они жили бок о бок, но даже все их разговоры сводились к бытовым вопросам. И он ничего не сделал, чтобы изменить это.
Не стал садиться в машину, а пошел к дому пешком, прошел через маленькую калитку, которой обычно пользовался персонал, и медленно брел по парку, где каждый куст, каждое дерево напоминало о прожитых годах.
Лена сидела у бассейна, одетая непривычно скромно, даже просто. И даже волосы не были уложены как обычно, просто разметались по плечам простыми локонами. Роман снял солнечные очки и на миг едва не споткнулся, потеряв равновесие: ему показалось, что у бассейна сидит не Лена, а Алора. В своих простых джинсах, в свободного кроя клетчатой рубашке. Было что-то неуловимо схожее в этих двух женщинах, в их профиле, или, может, в прямой спине.
Снова кольнуло под грудью, больно, сильно.
Он не спеша подошел к Лене и не спрашивая разрешения, сел на соседний стул.
Она едва заметно повернула к нему голову, молча налила чай во вторую кружку, наблюдая как блики осеннего солнца играют на воде. Не удивилась его возвращению, не возмутилась, точно знала, что так и будет. Что это всего лишь вопрос времени.
Роман точно так же молча пил чай, ощущая полную пустоту в груди.
— Лиза дома? – спросил тихо, не глядя на женщину.
Та отрицательно покачала головой, откидывая назад свои густые, блестящие волосы.
— Уехала, — ответ прозвучал едва слышно. – Не хочет тебя видеть пока.
Роман только хмыкнул в ответ, наваливаясь локтями на колени. Лиза себе не изменяла….
И снова они молчали, минута за минутой наблюдая, как ветер играет осенней листвой, как бегут солнечные зайчики по воде, как падает на воду желтый лист.
Роману стало жарко. Он привычным движением сбросил с себя тонкий свитер, остался в одной футболке, и вдруг уловил на себе взгляд жены. Лена молча отметила про себя, как сильно похудел ее муж: плечи осунулись, шея стала жилистой, черты лица заострились. Усталость легла на него пеленой, которую не скрыть.
Все еще муж, — с горькой точностью подумала она. И сама не знала — звучит ли это как обвинение или как приговор.
— Послезавтра будет осмотр…. – тихо сказал он. – Приедет А…. Свиридова.
— Я знаю, — кивнула Лена. – Не бойся, — горько усмехнулась она, — я проблем не создам. А Лизу заберет отец….
При этих словах Роман нахмурился и поджал губы. Лена точно уловила его настроение.
— Рома…. Он… не причинит ей вреда, — осторожно сказала она, чуть поежившись. – Последнее время они… нашли общий язык, стали больше общаться. Лиза… она стала сдержаннее, слушает, что ей говорят.
Нечего ему было сказать на это. Абсолютно нечего.
Всю свою жизнь он стоял стеной между своими девочками и Рублевым, защищая их, отлично видя, что за фрукт его тесть, а теперь дочь сама бежит в лапы паука. И в этом тоже его вина.
— Спасибо, — вдруг неожиданно вырвалось у него.
Лена подняла глаза, удивленно нахмурилась.
— За что?
— За то, что дала показания в мою пользу, — он говорил коротко, сухо, словно каждое слово давалось усилием.
— Я сразу сказала тебе об этом, Рома, — Лена тяжело вздохнула. — И от слов своих не отказываюсь. Мы — семья. Даже если у нас трудности.
Роману внезапно стало холодно. Очень холодно. Как будто эти слова произнесла не она, а кто-то чужой, чьим голосом отзывалось прошлое, которое он слишком хотел забыть. Чувство нахлынуло резко и исчезло так же внезапно, оставив после себя лишь тяжелый, ледяной ком в груди.
— Ты надолго приехал? – спросила женщина, набрасывая на себя тонкий плед.
Роман не ответил сразу. Вопрос оказался слишком прямым, и в то же время он сам не знал, что на него сказать. Он и правда не понимал, зачем оказался здесь. Утром, глядя на свое отражение в зеркале, он едва не ударил кулаком стекло: щетина, мутные глаза, серый оттенок кожи — отвращение поднималось изнутри, разъедая остатки самоуважения. В порыве злости он побрился, наспех принял душ, выбрал чистую одежду из аккуратно сложенных стопок, которые всегда оставляла для него на тумбе нанятая горничная. Все выглядело так, будто он еще хозяин своей жизни, будто все под контролем.
Он привел себя в порядок, но вместо того чтобы ехать в офис, привычно прятаться за кипой бумаг и звонков, или отправиться в парк, где последние недели коротал свободные часы, убегая от самого себя, он поехал сюда. Домой. Туда, куда в последние недели возвращаться не планировал, не хотел и боялся одновременно.
— Это и твой дом, Рома, — помолчав, заметила Лена. – Ты строил его, ты следил за ним, ты его обустраивал….
— Ты вложила в него душу, — эхом отозвался он.
— Как и ты, — ответила женщина. – Я не стану запрещать тебе приезжать. Не стану препятствовать общению с Лизой…. Она, рано или поздно этого тоже захочет.
Роман лишь покачал головой, упрямо глядя на свои руки, словно ища ответы в линиях ладоней.
— Рома, ты ее отец, — Лена придвинулась чуть ближе, и в ее голосе появилось напряжение. — Ты ей нужен. И сейчас особенно. У нее очень непростой период. В университете она постоянно видит… — женщина осеклась, и Роман уловил, как ее пальцы сильнее сжали край пледа. — Свиридову.
