Строптивая для Миллиардера (СИ) - Даргевич Екатерина (бесплатные полные книги .TXT, .FB2) 📗
— Я никогда в своей жизни не был серьезнее, чем сейчас, — его голос понизился до вибрирующего, бархатного рыка, от которого по моему позвоночнику побежали стайки сладких мурашек. — Я ждал этого момента с той самой секунды, как надел на твою упрямую голову корону. Но я хотел, чтобы ты сама пришла ко мне. Без принуждения и без страха.
Он наклонился, и его губы невесомо коснулись моей шеи, прямо там, где бешено бился пульс. От этого нежного, дразнящего прикосновения я невольно выгнулась навстречу, издав тихий, сдавленный стон.
Карпов не стал торопить события. Его руки скользнули на мою спину, медленно, пуговицу за пуговицей, расстегивая легкое вечернее платье. Каждый раз, когда прохладный шелк соскальзывал чуть ниже, его губы покрывали открывшуюся кожу обжигающими поцелуями. Это была сладкая, сводящая с ума пытка. Он словно заново изучал меня, заставляя забыть обо всем на свете — о компании, о корпоративных правилах, о наших прошлых страхах.
Когда платье мягко упало к нашим ногам, Виктор подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила. Я обвила руками его крепкую шею, утыкаясь лицом в сгиб его плеча и вдыхая его терпкий, сводящий с ума аромат. В два широких шага он преодолел расстояние до огромной кровати и бережно опустил меня на белоснежные простыни, тут же нависая сверху.
В его глазах больше не было льда или ярости — только безграничная, всепоглощающая нежность, смешанная с первобытным мужским голодом.
— Оля... — выдохнул он мое имя так, словно произносил молитву.
— Витя, — впервые я назвала его так не в порыве ссоры или отчаяния, а с абсолютным, безоговорочным доверием. — Пожалуйста...
Мольба в моем голосе сорвала его последние тормоза. Его губы накрыли мои — жадно, властно, глубоко. В этом поцелуе он забирал себе всю мою нерешительность, отдавая взамен свою силу и уверенность.
Эта ночь стерла все границы между нами. Виктор был потрясающе нежен, но в то же время невероятно властен, доводя меня до такого исступления, о существовании которого я даже не подозревала. В его руках я плавилась, сгорала и возрождалась заново. Каждый его вздох, каждый собственнический шепот, каждое скользящее прикосновение доказывали мне то, что он не умел выражать словами. Он не покупал меня. Он отдавал мне себя целиком, без остатка, позволяя мне стать той единственной женщиной, ради которой он был готов разрушить собственные неприступные стены.
Утро началось не с будильника, а с мягкого скольжения теплых солнечных лучей по моему лицу. Я сладко потянулась, чувствуя приятную, тягучую слабость во всем теле, и не открывая глаз, инстинктивно прижалась ближе к источнику тепла.
Сильная рука привычным, собственническим жестом обняла меня за талию, притягивая к твердой груди. Я приоткрыла глаза и встретилась с глубоким, умиротворенным взглядом Виктора. Он не спал. Судя по всему, он уже давно наблюдал за тем, как я просыпаюсь. Его темные волосы были растрепаны, а на подбородке появилась жесткая щетина, которая делала его еще более притягательным.
— Доброе утро, моя строптивая, — хрипловато произнес он, мягко целуя меня в макушку.
— Доброе утро, мой спасатель, — я счастливо улыбнулась, зарываясь носом в изгиб его шеи. — Ты вообще спал?
— Спал, — он усмехнулся, поглаживая мою обнаженную спину. — Впервые за много лет я спал так крепко, что даже не слышал, как запускались генераторы. Ты спасла меня, Оля. От моего собственного безумия. От одиночества, в которое я сам себя загнал.
Мое сердце сжалось от нежности. Я приподнялась на локте, собираясь сказать ему, что теперь мы будем спасать друг друга вместе, но в этот самый момент идиллию разорвал резкое, настойчивое жужжание спутникового телефона, лежащего на прикроватной тумбочке.
Виктор недовольно поморщился. В его глазах промелькнуло раздражение. Он дотянулся до аппарата и нажал кнопку ответа.
— Да, Валера. Я же сказал не беспокоить меня до...
Он осекся на полуслове. Я видела, как за доли секунды расслабленное, счастливое лицо мужчины, который только что лежал со мной в обнимку, каменеет, превращаясь в ледяную, безжалостную маску акулы бизнеса. Желваки на его скулах угрожающе заходили ходуном, а пальцы с такой силой сжали пластиковый корпус телефона, что я испугалась, как бы он его не раздавил.
— Ты уверен? — голос Карпова стал металлическим. — Как эта дрянь смогла обойти арест счетов?
Из трубки доносился взволнованный, громкий баритон Валерия Сергеевича, но слов я разобрать не могла. Однако мне и не нужно было их слышать, чтобы понять: произошло нечто катастрофическое.
— Готовь юридический отдел. Отзывай всех из отпусков. Мы вылетаем сегодня же, — отрезал Виктор и швырнул телефон обратно на тумбочку.
Он сел на краю кровати, тяжело опустив голову и запустив пальцы в свои густые волосы. Воздух в каюте, еще недавно пахнувший любовью и морем, мгновенно стал тяжелым и удушливым.
— Витя... что случилось? — я робко коснулась его напряженной спины, чувствуя, как начинаю немного паниковать.
Виктор медленно повернул ко мне голову. В его глазах читался гнев и раздрожение.
— Илона нашла лазейку, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Она заложила свои акции через сложную сеть британских оффшоров еще до того, как мы выкупили её прямые долги. Горелов уже начал процедуру враждебного поглощения. Они арестовали наши операционные счета в Европе.
Я в ужасе прижала ладони к губам. Наша идеальная, защищенная от всего мира сказка посреди Индийского океана рухнула в одночасье.
Виктор накрыл мою руку своей большой ладонью и сжал её так крепко, словно я была его единственным якорем в надвигающемся шторме.
— Прости меня, Оля. Но наш отпуск закончен, — его голос прозвучал жестко и непреклонно. — Собирай вещи. Через три часа мы вылетаем в Москву. Начинается война.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Москва встретила нас свинцовыми тучами, пронизывающим холодным ветром и косым дождем, который безжалостно хлестал по иллюминаторам частного самолета. Сказка, пахнущая океаном и свободой, осталась в тысячах километров отсюда, разбившись о суровую реальность.
Обратный перелет на личном «Гольфстриме» Карпова прошел как в тумане. Вся та обволакивающая нежность, которая царила между нами ночью, исчезла, вытесненная жестоким кризисом. Виктор ни на секунду не выпускал из рук телефон, отдавая жесткие, отрывистые приказы юристам, безопасникам и финансистам. Он снова надел свою непробиваемую броню безжалостного миллиардера. Я молча сидела в соседнем кресле, сжимая в руках чашку остывшего кофе, и с нарастающей тревогой наблюдала за тем, как мой нежный спасатель превращается в машину для уничтожения конкурентов.
Едва шасси коснулись мокрой полосы Внуково-3, к трапу самолета уже подлетели три черных тонированных внедорожника. Из одной машины выскочил Валера с кипой документов.
Виктор поднялся, на ходу надевая пальто. Он обернулся ко мне, и на долю секунды в его глазах снова промелькнуло то самое тепло. Он подошел вплотную, взял мое лицо в свои горячие ладони и поцеловал — быстро, но с такой отчаянной силой, словно пытался забрать часть меня с собой на эту войну.
— Оля, мне нужно ехать прямо в главный офис, счет идет на минуты, — хрипло произнес он, глядя мне в глаза. — Мой личный водитель и охрана отвезут тебя домой. Запри дверь, отдохни и никуда не выходи. Я позвоню, как только вырвусь.
Он скрылся за дверью самолета, а я осталась одна.
Спустя час бронированный джип высадил меня у подъезда моей обычной панельной многоэтажки в спальном районе. Охранник Карпова донес мой чемодан до самой двери квартиры, вежливо кивнул и ушел, оставив меня в оглушительной тишине.
Я вошла в свою маленькую прихожую, и на меня тут же навалилась серая, давящая реальность. После бескрайних палуб «Лидии», шелковых простыней и запаха океана моя квартира казалась крошечной и чужой. Я открыла свой старенький шкаф и аккуратно повесила туда то самое дизайнерское белое платье, которое подарил мне Виктор. Среди моих простых повседневных вещей оно смотрелось как артефакт из другой галактики. Как и сам Карпов.
