Строптивая для Миллиардера (СИ) - Даргевич Екатерина (бесплатные полные книги .TXT, .FB2) 📗
Я задыхалась от собственных слов, выплескивая на него всю ту боль и страх потерять свою независимость, которые копились во мне с самого первого дня нашей встречи на этом проклятом корпоративном конкурсе красоты.
"Я годами сидела над цифрами, я грызла землю, чтобы стать самостоятельной и доказать отцу, что чего-то стою без чужих подачек!" — мой голос предательски дрогнул, но я упрямо вскинула подбородок, глядя прямо в его глаза. "И сейчас я смотрю на то, как ты раскидываешься своими спасательными операциями, и не могу отделаться от мысли: а кто я в этом твоем бесконечном списке? Очередной интересный проект? Я для тебя тоже просто благотворительность, Карпов?! Утешительный трофей, который ты решил оградить от злого мира своей золотой клеткой?!"
Слова повисли в тяжелом, пропитанном океанской солью воздухе, смешиваясь с шумом падающей воды, и я тут же, в ту же самую секунду, пожалела о том, что произнесла их вслух.
Лицо Виктора исказилось так страшно, словно я только что ударила его наотмашь по самому больному месту. Его мощные челюсти сжались до пугающего скрежета, а в глазах вспыхнуло такое первобытное, яростное пламя, что мне захотелось немедленно провалиться сквозь прозрачное дно этого чертова бассейна на нижнюю палубу.
"Ты хоть понимаешь, какую невыносимую чушь ты сейчас несешь?!" — он резко подался вперед, нависая надо мной так близко, что я ощутила обжигающий жар его разгоряченного тела, и его голос сорвался на опасный, вибрирующий рык. "Ты смеешь равнять себя с этими случайными людьми? Ты думаешь, я смотрю на тебя с жалостью и пытаюсь тебя купить?!"
"А как мне еще думать, если ты кидаешься грудью на амбразуру и спасаешь каждую встречную, словно от этого зависит твоя собственная жизнь?!" — в полном отчаянии выкрикнула я, не желая сдаваться перед его яростью и продолжая бить в одну точку. "Ты не можешь спасти весь мир, Витя! Ты не бог!"
И тогда его прорвало. Та самая железобетонная стальная броня, которую он носил годами, закрываясь от всего мира, треснула по швам с оглушительным, катастрофическим треском.
"Потому что я однажды уже не смог спасти девушку!!!" — рявкнул он с такой оглушительной, сокрушительной болью, что его голос эхом прокатился по всей открытой палубе яхты, полностью заглушая гул работающих генераторов и шум водопада. "Она умерла у меня на руках, истекая кровью, потому что я был нищим, жалким и бессильным! И больше я такой ошибки не повторю, ты поняла меня?! Никогда в своей жизни!"
Повисла страшная, звенящая, мертвая тишина.
Я застыла на месте, словно парализованная невидимым ядом, не в силах даже сделать судорожный вдох. Мое сердце пропустило один тяжелый удар, затем второй, а все заготовленные злые слова застряли поперек горла. Вся моя уязвленная гордость, все мои мелочные эгоистичные обиды мгновенно рассыпались в прах перед лицом этой зияющей, невыносимой трагедии, которая только что с кровью вырвалась из его широкой груди.
Карпов тяжело, прерывисто дышал, его массивная грудная клетка ходила ходуном. Он смотрел на меня остановившимся, совершенно безумным взглядом человека, который только что собственными руками сорвал тугие бинты с самой страшной, гниющей раны в своей душе, и теперь вынужден смотреть, как она кровоточит на глазах у постороннего.
Осознание того, что он сболтнул лишнее, в порыве неконтролируемого гнева обнажив передо мной свою самую уязвимую, самую тщательно охраняемую тайну, ударило его не хуже мощного электрического разряда. Лицо Вити мгновенно закаменело, закрываясь непроницаемой, холодной и абсолютно мертвой маской, через которую было невозможно пробиться.
"Витя..." — едва слышно, одними побелевшими губами прошептала я, инстинктивно протягивая к нему дрожащую руку, отчаянно желая хоть как-то смягчить ту страшную боль, которую я сама же и спровоцировала своей слепой ревностью.
Но он резко, словно от невыносимого ожога, отшатнулся от меня, не позволяя моим пальцам даже коснуться его кожи. Не сказав больше ни единого слова, Виктор круто развернулся и быстрыми, тяжелыми шагами направился прочь. Он ушел на вертолетную площадку на самом носу яхты — туда, где гулял пронизывающий морской ветер. Он замер у ограждения, сжимая металлические поручни до побелевших костяшек.
А я так и осталась стоять у стеклянного бассейна, оглушенная, разбитая и совершенно не понимающая, как мне теперь собрать заново этого невероятно сильного, властного мужчину, которого я своими собственными необдуманными словами только что заставила истекать кровью.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Я сидела на полу в своей каюте, прижав колени к груди, и невидящим взглядом смотрела на мерцающий экран телефона. Внутри всё сжималось от мучительного, разъедающего чувства вины. Я раз за разом прокручивала в голове искаженное болью лицо Виктора и его страшный, срывающийся крик: “Потому что я однажды уже не смог спасти девушку!”. Как я могла быть такой слепой, зацикленной на себе эгоисткой?
Подключившись к закрытому спутниковому Wi-Fi мегаяхты, я дрожащими пальцами открыла мессенджер и быстро набрала сообщение единственному человеку, который мог сейчас привести меня в чувство. Лена всё ещё находилась на основном острове вместе с остальными коллегами — их корпоративная неделя подходила к концу.
Я: “Лен… я всё испортила. Кажется, я ударила его по самому больному”.
Ответ прилетел почти мгновенно.
Лена: “Что опять?! Ольга, Валера сказал, что вы вчера после подводного ресторана вернулись на яхту и ушли в открытое море. Что ты уже успела натворить?”
Я: “Мы поругались. Я приревновала его к спасенной ночью девчонке и накричала, что он играет в бога, покупая людей. А он сорвался. Лен, та Лидия... она умерла у него на руках. Он спасает всех подряд, потому что до сих пор не может простить себе, что не спас её. А я растоптала это своими истериками про независимость”.
На экране долго мигало “печатает…”. Я уже представила себе, как Ленка по ту сторону экрана закатывает глаза и возмущенно набирает воздух в легкие.
Лена: “Оля, мать твою! Ты нормальная?! Мужик-миллиардер, который весь офис строит одним взглядом, только что вывернул перед тобой душу наизнанку! Он показал тебе то, что, спорю на свою годовую премию, не знает никто, кроме Валеры. А ты сидишь и строчишь мне сообщения? Бросай телефон, иди к нему и просто обними! Если ты сейчас оставишь его одного переваривать эту боль, он снова закроется в своей броне, и ты его навсегда потеряешь!”
Лена: “И кстати, мы тут уже чемоданы пакуем, завтра утром общий вылет в Москву. Валера сегодня рвет и мечет на телефоне — Илона в Лондоне подала какой-то грязный иск, пытаясь затянуть дело с акциями. Карпову сейчас нужна поддержка, а не твои загоны про папину гордость. Иди мириться. Живо!”
Я с шумом выдохнула, отбрасывая телефон на кровать. Лена была абсолютно права. Мой бесконечный страх потерять свою независимость сделал меня жестокой, и я обязана была всё исправить.
Вскочив на ноги, я умылась ледяной водой, поправила сарафан и решительно вышла из каюты. Я найду его, извинюсь, скажу, что всё понимаю, и мы обязательно поговорим нормально, без криков и взаимных обвинений.
Но яхта встретила меня оглушительной тишиной. Я поднялась на главную палубу, обошла библиотеку, заглянула в лаунж-зону — Виктора нигде не было. Лишь выйдя на открытую корму, я поняла, что “Лидия” больше не находится в открытом океане. Пока я сидела в каюте, мы бросили якорь в какой-то совершенно незнакомой, но невероятно живописной лагуне.
Взглянув на берег, я наконец увидела Карпова.
На ослепительно белом песке, в тени раскидистых пальм, разворачивалась настоящая драма. Там была установлена свадебная арка, богато украшенная экзотическими цветами, но вместо радостного праздника царил абсолютный хаос. Прямо на песке, уткнувшись лицом в колени, горько и безутешно рыдала молоденькая невеста в пышном кружевном платье. Рядом совершенно растерянно топтался жених в помятом льняном костюме, пытаясь дозвониться кому-то по телефону.
