Мой дикий цветок - Муза Эрато (библиотека книг .txt, .fb2) 📗
Я никогда в жизни не чувствовала такого желания отдаться мужчине. И это пугает. У меня не было секса, и мне совсем не хочется терять девственность вот так — с малознакомым человеком.
Он обаятельный, красивый, щедрый, богатый, дерзкий. Меня манит в нём всё, и сейчас я это осознаю особенно остро. Но к сексу я точно не готова. Не хочу быть использованной игрушкой. Я даже его не знаю! Я не доверяю ему — он производит впечатление наглого мажора, у которого одна цель: лишить меня девственности.
«Только бы не влюбиться в него», — мысленно заклинаю себя.
До него я такого не испытывала. Никто не доводил меня до мурашек — чего уж говорить обо всем остальном.
Но дерзить ему — это особый вид кайфа. Сама от себя не ожидала, что на такое способна, и что это может так забавлять.
Вдруг я отчётливо слышу шаги за дверью. Это он. Ручка дёргается — Максим пытается открыть.
Я инстинктивно прижимаюсь спиной к двери, подпираю её на всякий случай.
— Аглая, открой дверь. Я по-хорошему прошу, не заставляй меня её выламывать.
— Малышка, — его тон становится жёстче, — либо ты открываешь эту дверь, чтобы мы могли просто поговорить, либо я выбью её — и тогда точно возьму тебя. Выбор за тобой.
Его слова ударяют, как пощёчина. Он ставит перед фактом, пугая меня. А если он правда выломает дверь и сделает это? Непонятно, где он шутит, а где серьёзен. Может, он бандит или сутенёр какой-нибудь. Маньяк, Ганнибал, Господи, куда меня несёт? Это нервы! Паника накатывает волной, перехватывает дыхание.
— Считаю до трёх, и потом не говори, что я тебя не предупреждал, — раздаётся за дверью. — Один, два...
— Стой! — выдыхаю я и поворачиваю замок.
Открываю дверь. Максим заходит, смотрит на меня чёрными горящими глазами, медленно оглядывает с ног до головы и давит хищную улыбку. И тут до меня доходит: я стою перед ним в разорванном платье, почти всё нижнее бельё видно.
Волна смущения и стыда накрывает меня с головой — щёки вспыхивают, кожа горит. Я инстинктивно прикрываюсь руками и делаю шаг к кровати, чтобы стянуть покрывало и накинуть на себя. Но не успеваю: Макс резко хватает меня за руку, сжимает запястье.
— Оставь, не надо эту красоту прятать от меня, — говорит он низким, бархатным голосом.
Я резко выдергиваю руку и всё-таки наматываюсь в покрывало, закутываюсь в него, как в кокон. Сердце бешено колотится, дыхание сбивается.
— Не подходи близко, — шепчу я, отступая к стене.
— Ты говорил, что не тронешь, — и уже тронул. Как тебе доверять? — мой голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо.
Максим резко вскидывает голову, его глаза темнеют, наполняясь злостью.
— Кажется, мою доброту ты принимаешь за слабость, — произносит он жёстко. — Знаешь, я мог бы тебя и купить. Хотя бы за тот проёб с аварией — ведь ты должна мне. И я с огромным удовольствием принял бы твою плату натурой. А что вместо этого я сделал? Простил, помог, спас, проявил милосердие, внимание, заботу. И чем ты мне отплатила?? Я одного понять не могу: это у тебя такая невъебенная самооценка и стальные яйца или у тебя айкью как у хлебушка?
Его слова задевают меня сильнее, чем я готова признать. В чём-то он прав: та авария нанесла ему ущерб, и за рулём была именно я.
Я была бы ему искренне благодарна за всё — и ценила бы это, если бы он не домогался меня.
"Ведёт себя так, будто у него на меня права: захотел — и взял,"— проносится в голове. — Со мной так нельзя!
Уж лучше я буду ему должна, и до самой пенсии буду возвращать долг, чем продам себя. Я слишком хорошо себя знаю: моя гордость не позволит. И что потом будет с моей самооценкой? Я перестану себя уважать. Для меня это смерти подобно.
Неожиданно я начинаю громко смеяться — нервно, почти истерично.
— Купить? Меня? Ты серьёзно? — Я выпрямляюсь, смотрю ему прямо в глаза. — Во-первых, нет таких денег на земле, чтобы меня можно было купить. Во-вторых, я лучше почку продам, чтобы возместить тебе ущерб, но под тебя точно никогда не лягу. Я действительно благодарна тебе за то, что ты спас меня от Артёма. Но если ты делал это ради секса со мной, тогда ты напрасно старался!
— Всё сказала? — его голос звучит глухо, опасно.
— Нет не всё! Ты озабоченный козлина, ты такой же как и все! Ты... Ты...
Вижу, как глаза Максима наполняются яростью. Он злится. Подходит ко мне медленно и хищно — как хищник к жертве. Мне ничего не остаётся, как отступить назад. Врезаюсь в стену. Он подходит вплотную и прижимает меня.
— На кого ты повышаешь голос? Я кто? Договаривай, куколка, — его дыхание обжигает мне лицо.
Если бы он мог убивать взглядом, я была бы уже мертва. Его дикий взгляд, эти чёрные глаза — в них отчётливо видно, что он сейчас готов на что угодно. Не знаю, что его так задело, но он кипит, как чайник.
Мой инстинкт самосохранения говорит мне: «Не дёргай тигра за усы, не перегибай».
— Ты Курощуп! – выплёвываю ему в лицо.
Зажмуриваю глаза в страхе, сейчас меня прихлопнут, размажут по стене, как муху. Но ничего не происходит. Осторожно приоткрываю один глаз.
Он всё ещё стоит передо мной, вжимая меня в стену, но выражение лица уже другое. Глаза сверкают, становятся мягче, уголки губ подрагивают, будто он сдерживает улыбку. А потом не выдерживает — смеётся в голос и немного отстраняется, всего на пару сантиметров.
— Курощуп? — переспрашивает он, всё ещё смеясь. — То есть я — курочек щупаю, да? — улыбается и снова прижимает меня к стене, перекрывая руками доступ к побегу.
— Что это? Деревенский сленг той дыры, в которой ты жила? — с насмешкой шепчет мне Максим.
Поразительно: ещё минуту назад он меня чуть не убил взглядом, а сейчас стоит довольный, с этой своей улыбкой накрахмаленной. «Курощуп» — надо запомнить это волшебное слово, будет оберегом для меня.
— Дуболом! «курощуп» — это старинное русское ругательство, означающее бабника! — парирую я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он тянется к покрывалу, которое я крепко держу на себе, разжимает мои пальцы — медленно, уверенно — и стягивает ткань с моих плеч. Я учащённо дышу, сердце готово выпрыгнуть из груди. Этот мужчина имеет странное влияние на меня — никогда не испытывала такого волнения рядом с кем-либо.
— Я не хочу тебя покупать, Аглая, — продолжает он уже серьёзно. — Я хочу, чтобы ты была со мной по своему желанию. Потому что ты — особенная.
Максим снова разглядывает меня. Я вижу, как темнеют его глаза — он смотрит на меня, как кот на сметану: в взгляде огонь и желание, но с сопротивлением, будто он изо всех сил сдерживается, чтобы не наброситься прямо сейчас.
— Красавица, — хрипло шепчет он мне на ухо, едва касаясь губами мочки. — Твоё тело неповторимо. Ты уникальна, пленительна.
Его горячая рука скользит по моей талии вверх, к груди. Я захлёбываюсь острыми ощущениями: снова эти бабочки внизу живота, голова кружится, дыхание сбивается.
— Ты как запретный плод, — продолжает он, и его голос дрожит от напряжения. — Я хочу тебя, Аглая, до дрожи, до боли.
Он снова прижимается ко мне, показывая, насколько сильно его желание. Я закрываю глаза в предвкушении, боясь себе признаться, но я хочу этого. Трепетно жду его поцелуя, почти не дыша.
И вдруг резко становится холодно — он убирает руку и отходит на шаг.
Я растерянно смотрю на него, хлопаю глазами, чувствуя дикое разочарование. Внутренний голос отчаянно кричит: «Нет! Вернись, поцелуй меня!»
— Я обещал не трогать тебя, — говорит Максим тихо, почти шёпотом. — Знала бы ты, каких усилий мне это стоит.
Он подходит к двери, открывает её.
— Сладких снов, красавица, — бросает через плечо и выходит, аккуратно захлопывая дверь.
Остаюсь одна. В комнате повисает тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием.
«Какая же я дура", — думаю с горечью. — Я млею от него, это же очевидно. Моё тело предательски реагирует на него — каждая клеточка тянется за ним, хочет вернуть его обратно. Я только что хотела, чтобы он остался.
