Во имя Абартона (СИ) - Иорданская Дарья Алексеевна (читать книги бесплатно полностью без регистрации сокращений txt) 📗
![Во имя Абартона (СИ) - Иорданская Дарья Алексеевна (читать книги бесплатно полностью без регистрации сокращений txt) 📗](/uploads/posts/books/97807/97807.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Во имя Абартона (СИ) - Иорданская Дарья Алексеевна (читать книги бесплатно полностью без регистрации сокращений txt) 📗 краткое содержание
Леди Мэб Дерован и Реджинальда Эншо слишком многое разделяет. Она аристократка, наследница одного из старейших родов; он - простолюдин, мальчишка-грум, всего добившийся благодаря своему уму и таланту. Они постоянно ведут войны и что-то делят: студентов, часы, учебные планы, с недавнего времени - жилье. А теперь еще и постель. Проклятье, которое случайно обрушилось на леди Мэб и Реджинальда, приходится держать в тайне, чтобы скандал не разрушил репутацию Университета в самый неподходящий момент, и самостоятельно искать решение проблемы. Но, кажется, запрещенное зелье - не самая большая беда в Абартоне.
В тексте есть: эротика, секс не по согласию, магический (некоторым образом) ВУЗ, профессиональная деформация и пара адекватных персонажей, который просто хотят уже со всем разобраться и - в отпуск, на море...
Во имя Абартона (СИ) читать онлайн бесплатно
Дарья Иорданская
ВО ИМЯ АБАРТОНА
Si non caste, tamen caute.
Если не целомудренно, то осторожно.
Глава первая, в которой делится время и пространство
1927 год, что примерно соответствует нашим двадцатым-тридцатым годам
- Вы все еще здесь? - были первые слова Мэб, леди Дерован, когда открылась дверь.
- Куда я должен деться-то? - поинтересовался Реджинальд Эншо и зевнул.
Он посторонился, двигаясь как обычно лениво, сонно, заполняя своей неуклюжей долговязой фигурой все пространство небольшой прихожей. Мэб бросила взгляд на чемоданы, которые Ролло, шофер ее матушки, донес до крыльца и поставил на нижней ступени. В дом Ролло, гордый, как его предки-завоеватели, входить не пожелал. Когда он шел по дорожке, неся два этих несчастных чемодана, весь его вид, поджатые губы, стреляющие по сторонам колючие глаза, буквально вопил: оскорбительная плебейская нищета! Была в представлении леди Дерован также нищета благородная: сиротки, продающие на улицах кресс-салат и их изможденные седьмыми или восьмыми родами матери, трясущейся, но благодарной рукой принимающие чашку супа. Отчего-то люди работающие, честно, со всей ответственностью, в число благородных не поступали. Сама Мэб регулярно подвергалась обструкции, когда кто-нибудь из родственников вспоминал «тот ужасный demarche!» восьмилетней давности.
В общем и целом Мэб была довольна своей жизнью, хотя каждый день ее и отравляли всяческие мелочи. Сейчас вот, чемоданы, плотно набитые книгами из семейной библиотеки, едва не попавшими на благотворительный базар; безделушками, которым на университетском базаре найдется место и кое-какими ценными находками. Весили чемоданы немало, Мэб не была уверена, что сможет оторвать их от земли, Ролло это давалось с трудом. Реджинальд Эншо не предлагал свою помощь, как, впрочем, и всегда.
Он уже ушел, оставив в крошечной прихожей стойкий запах трав, кожи и металла, всегда сопровождающий мастеров-артефакторов.
Мэб обернулась назад, на злосчастные чемоданы. Потом заглянула через узкий проем в гостиную. Устроившись в кресле на своей части этой весьма причудливо обставленной комнаты — больше всего пострадавшей от длящейся уже семь месяцев войны — Эншо читал газету. На плитке закипал чайник.
Мэб обнаружила вдруг, что устала, пропылилась настолько, что першит в горле, хочется чаю, хочется принять ванну, хочется содрать с себя проклятое дорожное платье, неудобные модные ботильоны, шляпку, в конце концов — хочется плакать. Всегда, возвращаясь из отчего дома, Мэб переживала эту неприятную минуту. Еще год назад, живя одна в роскошной профессорской квартире в Лидэнс-билд, она могла все это себе позволить: и поплакать, и пройтись нагишом по дому. Теперь же, деля коттедж с Эншо, Мэб вынуждена была постоянно оглядываться, напрягаться, соблюдать шаткий нейтралитет в их ставшей бесконечной войне.
Иногда, как сейчас, проблема решалась элементарно. Нужно было только подойти к Эншо, улыбнуться и попросить медовым голосом: «Реджинальд, вы не могли бы занести в дом мои чемоданы?». Но все это, начиная с улыбки, застревало у Мэб в горле, а любезность разбивалась о высокомерное безразличие Эншо. Мама называла это «плебейским гонором черни».
Бросив последний взгляд на чемоданы, Мэб оставила их, где стоят, и взбежала наверх.
Коттедж был невелик. Строили его когда-то для размещения на короткий срок гостей Университета, причем, гостей невысокого достатка, малых запросов, словом, не особенно ценных и желанных. Комнатки ни в какое сравнение не шли с привычным Мэб. В квартире в Лидэнс-билд у нее гардеробная была таких же размеров, как тут спальня. В ванной здесь едва помещалась эмалированная, расписанная ужасно безвкусными розанами ванна, раковина, а за деревянной створкой скрывался ватерклозет. Только одно примиряло Мэб с действительностью: мама пришла бы от увиденного в такой ужас, что онемела примерно на сутки. Но, конечно, леди Дерован никогда бы не посетила это скромное жилище: оно ведь расположено в университетском кампусе, и блудная дочь делит его с мужчиной!
Мэб щелкнула задвижкой, сбросила платье на пол и открутила краны. Вода потекла не сразу, и как-то неуверенно, но она давно уже научилась справляться с этой проблемой: нужно просто стукнуть по трубам хорошенько. Первое время Мэб пыталась бороться с мелкими неурядицами этого дома при помощи магии, но быстро потерпела неудачу и пришла к выводу, что дедовские способы ничуть не хуже. В конце концов даже почтенная декан Боделин не гнушается их применять и частенько лупит по своему хрустальному шару, когда забарахлит.
Забравшись в теплую воду, пахнущую розами, Мэб откинула голову на бортик и прикрыла глаза. Нужно выдохнуть, выкинуть все из головы. А назавтра нужно сделать вид, что утомительная поездка в имение была не ежесезонной пыткой, а приятными каникулами, что встреча с семьей подбодрила и воодушевила. С каждым таким выездом делать вид становилось все труднее. Бабушка выживала из ума, мать год от года была все надменнее и сварливее, тетушка — все желчнее, а сестры и кузины… Мэб часто приходилось слышать, что мужчины в семье Дерован умирают молодыми по одной простой причине: не желают причинять лишние неудобства своим дамам. Иногда казалось, что это чистая правда. Мэб с тоской вспоминала отца, веселого, энергичного, деятельного. Приезжая с заседания, уставший, с гудящей после жарких дебатов головой, он с радостью превращался в рысака и катал крошку-Мэб по коридорам и лестницам особняка. Что это был за конь! С лоснящимся крупом, с сияющей шелковистой гривой, в которой путались звезды. И что это был за отец!
Мэб села, потирая лицо, отгоняя непрошеные слезы. Нынешняя поездка далась ей сложнее прочих. В этот раз на ежегодный весенний бал в имение нагрянули Женихи. Они ели, пили, отпускали сальные шуточки, думая, что их никто не слышит и не понимает, и обсуждали достоинства Мэб, точно она была породистой кобылой. Рассуждали о ней, как о пригодной к случке суке! А потом кто-то пустил слух, что невеста вопреки принятым в высшем свете обычаям далеко не невинна, шутки стали еще грязнее и резче, и дело закончилось грандиозным скандалом. Леди Дерован изволили наорать на дочь, и полный гнева голос матери все еще звенел в ушах.
- Putan! - кричала леди Дерован, путая языки. - Шлюха! Проклятая дрянь! Ты допустила, чтобы о тебе в обществе говорили подобные вещи! Ты позволила людям думать, будто ты — благородная дама! - утратила свою невинность, словно какая-то крестьянка! Ты не вернешься в этот рассадник разврата и порока, Мэб! Я обговорю все с лордом Дансью, он готов взять тебя и опозоренной. В любом случае, после свадьбы ты должна будешь оставить свою позорную работу.
Не желая ничего объяснять, Мэб в тот же час собрала свои чемоданы и покинула имение.
Запах роз обернулся вдруг гнилостной вонью. Мэб чертыхнулась, прогнала наваждение и, выбравшись из воды, завернулась в широкое банное полотенце. Из небольшого зеркальца над раковиной на нее мрачно глядела красивая молодая женщина. Красивая, молодая, занятая делом и свободная от предрассудков, и в Бездну маму, тетушку, сестер, кузин и всех женихов разом! Не думать же о них теперь!
В дверь настойчиво постучали.
- Профессор Дерован.
Мэб коротко чертыхнулась, сбросила влажное полотенце, влезла в широкий бархатный халат и, придерживая его у горла, открыла задвижку.
- Что вам нужно, профессор Эншо?
- Ваши чемоданы, - буркнул Эншо, не удостоив ее взглядом. - И впредь потрудитесь нанять носильщика.
Мэб дождалась, пока он скроется за поворотом короткого коридорчика, и, покряхтывая совершенно неаристократично, втащила чемоданы в свою комнату.
* * *
Реджинальд давно пришел к выводу, что Мэб Дерован получает удовольствие, испытывая пределы его терпения. Раньше терпеть ее высокомерие было проще: их разделяло шесть кварталов обширного студенческого городка и по меньшей мере четыре университетских здания. Иногда случалось пересекаться в библиотеке, в столовой, конечно — на общих собраниях, но там отлично удавалось соблюдать дистанцию. Единственным полем боя были учебные планы, которые перекраивались по живому. Мэб Дерован, одаренный теоретик и историк, с пеной у рта доказывала, что лишний час жизненно необходим студентам для прослушивания курса «Артефакторика — если уж вам так неймется — тринадцатого века на примере Короны Альфубы». Реджинальд со своей стороны упирал на практику и обещал эту самую корону со студентами повторить и без лекций профессора Дерован. Битва шла пятый год, число побед у обоих сторон было примерно равным, корону так никто и не повторил, и один только ректор ухитрялся находить во всем этом выгоду: занятия проводились профессорами с особой страстью, когда они желали доказать что-либо друг другу.