Кольцо Анахиты (СИ) - Рябинина Татьяна (е книги .txt) 📗
![Кольцо Анахиты (СИ) - Рябинина Татьяна (е книги .txt) 📗](/uploads/posts/books/102982/102982.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Кольцо Анахиты (СИ) - Рябинина Татьяна (е книги .txt) 📗 краткое содержание
Приехав погостить к подруге, вышедшей замуж за английского графа, Светлана видит в окне замка незнакомку в синем платье — в несуществующем окне! По невероятному стечению обстоятельств только Светлана может помочь призраку леди Маргарет, а также мужу подруги лорду Питеру избавиться от проклятья, связанного с таинственным кольцом Матери богов Анахиты.
Кольцо Анахиты (СИ) читать онлайн бесплатно
Самолет снижался судорожными рывками, от которых у меня темнело в глазах. При каждом таком падении раздавался чей-то робкий визг. Командир корабля убеждал по громкой связи, что посадка происходит в штатном режиме, но ему никто не верил. Мой сосед вцепился в подлокотники и громким шепотом молился. В иллюминатор было видно, что крылья ходуном ходят вверх-вниз, это было похоже на бабочку, которая упала в воду и тщетно пытается взлететь.
Тяжело плюхнувшись на посадочную полосу, самолет сделал «козла» — подпрыгнул и снова плюхнулся, уже мягче. Моторы взревели как-то по-особенному противно, и мне вспомнилось классическое «тормоза! — не тормозимся!». Дребезжа и раскачиваясь, самолет несся по полосе с бешеной скоростью. Сосед молился уже в голос, и мне захотелось последовать его примеру, но ни одной молитвы вспомнить не удалось — ну, кроме «ааа, Господи, спаси!!!».
Пока я лихорадочно прикидывала, как буду пробираться к аварийному выходу — если, конечно, самолет не взорвется или мне не оторвет голову упавшими из локеров пудовыми чемоданами, — все внезапно закончилось. Самолет тихонечко катился, пассажиры хором облегченно выдохнули и защелками пряжками ремней.
Я отключила в телефоне режим полета, и оператор тут же доверительно сообщил, что я в роуминге. Следом свалилась смска от Люськи: «Уже прилетела? Боба будет встречать с плакатом».
Боба… будет встречать с плакатом… Во как!
Я-то наивно надеялась, что Люська встретит меня сама. Ну, или, на худой конец, ее муж Питер. Ага, как же! Не графское это дело — встречать в аэропорту каких-то там подружек. И не графиньское. Он наверняка в палате лордов заседает, — или там уже каникулы? — а она… не знаю, что она, да и какая, собственно, разница? Боба с плакатом. Надо думать, секретарь или шофер.
Откуда-то всплыла давно забытая песенка из давно забытого сериала про спецназ. Всплыла и намертво закольцевалась. Автобус уже выгрузил нас у терминала Хитроу — огромной стеклянной коробки в решетчатую клеточку, толпа несла меня по указателям Arrivals [1] к зоне паспортного контроля, а в голове по-прежнему настырно крутилось: «Бамбучо камассэро марабу… Боби-Боба».
Разумеется, очередь All other Nations [2] оказалась самой длинной. Я топталась с ноги на ногу, поминутно поправляя сползающую с плеча сумку, перекладывала из руки в руку пакет с Russian Vodka из пулковского «Duty Free» и ноутбук в чехле, а еще перечитывала в сотый раз миграционную карточку, которую кое-как заполнила в самолете. «Кончитто энтименто…» И кто только придумал этот бред? Почему я толком не могу запомнить ни одно стихотворение целиком, не говоря уже об иностранных словах, а эта дребедень записана в мозгу не иначе как лазером?
Больше всего я боялась, что пограничный чиновник задаст мне какой-нибудь нестандартный вопрос, а я его не пойму. Или пойму, но не смогу ответить. Учитывая мой более (или менее?) чем посредственный английский, это было вполне вероятно, но обошлось. Услышав, что я еду в гости на три месяца, офицер внимательно изучил приглашение Питера, сверил данные с миграционной карточкой, уделив особое внимание адресу лорда, и, как мне показалось, посмотрел на меня то ли с подозрением, то ли наоборот — с уважением. Не говоря больше ни слова, он кивнул на сканер для проверки отпечатков пальцев и через пару минут вернул паспорт со штампом.
Бинго! Боби-Боба!
Пометавшись по зоне выдачи багажа, я с трудом нашла нужную карусель. Судя по редким ожидавшим и скудному количеству чемоданов на ленте, багаж выгрузили уже давно. Жалобно задрав к небу колесики, показались два моих чемодана. Вид у них был заброшенный и обиженный. Как у детей в садике, которых родители забрали последними. Чуть не грохнув пакет с водкой, я взгромоздила чемоданы на тележку и повезла их на таможенный контроль.
Красный, синий, голубой — выбирай себе любой. Красный — для тех, кто с декларируемыми товарами, голубой, то есть зеленый, — для всех остальных. Хорошо, хоть здесь очереди не было. С некоторой долей злорадства я подумала, что таинственный Боба наверняка уже устал меня дожидаться, а деваться некуда — служба. Ну, будем надеяться, что зарплату английские аристократы платят своим служащим соответственно претерпеваемым неудобствам.
Моржово усатый пожилой таможенник скучал за стойкой. Я уже приготовилась ставить чемоданы и сумки на ленту сканера — как в Пулково, когда возвращалась из Турции, — но мой багаж никого не заинтересовал. За символическим барьерчиком толпились встречающие. Многие — с плакатами. Я остановилась, озираясь по сторонам. «Франчиско капроменто…» Где ты, Боби-Боба?
И тут же его увидела.
Он стоял в сторонке, держа в руках два склеенных красных листа А4, на которых огромными черными буквами были напечатаны мое имя и фамилия. По-русски. Люськина работа. Сам Боба был высоченным, метр девяносто, не меньше, довольно плотным, темноволосым и темноглазым. Явно не английской внешности. Одет он был в унылую тужурку на молнии поверх белой рубашки и такого же серо-зеленого цвета брюки. Не хватало только галстука, фуражки и перчаток. Значит, все-таки шофер.
Дотащив до него тележку, я пробормотала, запинаясь:
— Good afternoon, here I am. Svetlana [3].
Черт его знает, как у них принято разговаривать с прислугой, если ты сам не аристократ, а только аристократов гость. Возможно, я с первых слов опозорилась на веки вечные, и уже этим вечером вся людская будет перемывать мне кости, глумливо усмехаясь.
Боба мгновенно скомкал красный баннер и ловко метнул его в ближайшую урну.
— Welcome, madam, — сказал он. — I’m Boban, a driver of their lordship [4].
Ага, так он, значит, Бобан, а не Боба. Дурацкая песенка в моей голове тут же выключилась. Приняв мой вздох облегчения по этому поводу за недоумение, Бобан пояснил:
— I’m Serbian [5].
Он покатил мою тележку к выходу, время от времени поворачиваясь ко мне, чтобы убедиться, что я не отстала и не потерялась. Обернувшись в очередной раз, он вполне отчетливо попросил прощения (это я поняла) и очень быстро сказал несколько длинных фраз. Поскольку я успела выхватить из этого потока всего пару слов, пришлось усмирить свою гордыню и попросить его говорить медленно. Очень медленно. Бобан кивнул и повторил все еще раз — так же быстро, но делая при этом большие паузы между предложениями.
Напрягая слух изо всех сил, с пятого на десятое я поняла, что Люська («her ladyship [6]») хотела меня встретить сама, но в последний момент случились некие непредвиденные обстоятельства. Что до машины придется немного пройтись. И что ехать нам до замка примерно три часа — успеем к вечернему чаю, но если я проголодалась, мы можем где-нибудь остановиться.
Я проголодалась, как зверь, но не призналась бы в этом даже под страхом смертной казни. Я неловко себя чувствую даже в обычном продуктовом магазине, если пришла туда впервые, а уж за границей-то, с моим знанием английского! До сих пор мне довелось бывать только в Финляндии (какой же питерец не съездил в приграничную Лаппеэнранту!), в Турции и во Франции. Но в Финляндии и Турции многие понимают по-русски, а в Париже со мной был Федька. В который уже раз я мысленно упрекнула родителей, которые отдали меня в школу с французским, который к тому же преподавался через пень колоду. В результате я одинаково плохо знала и французский, и английский, который изучала два года на курсах. Читать худо-бедно научилась и даже говорить немного, а вот понимала на слух отвратительно — быстрая речь сливалась в одно бесконечное нераспознаваемое слово.
Пройтись пришлось основательно. Я плелась за Бобаном и мысленно пыталась справиться с дилеммой. С одной стороны, то, что он относился к обслуживающему персоналу, избавляло меня от необходимости поддерживать беседу. С другой, ехать три часа в напряженном молчании улыбалось еще меньше — а я чувствовала себя в его обществе именно что напряженно. Впрочем, я ведь могла бы кое-как задавать вопросы — пусть даже не понимая ответов! Все лучше, чем пытка тишиной.