Влюбиться на скорости - Белова Дарья (читать бесплатно полные книги txt, fb2) 📗
Папочка, прости меня!
Спотыкаюсь то ли на коряге, то ли камне, от страха не разобрать. Каблук ломается, от испуга из моих клеток выбрасывается тонна пота. Он смешивается с макияжем и масляной пленкой для тела с блестками. Тот еще видок.
— Стой! — кричу, когда машину заносит влево и слегка разворачивает.
Только что моя жизнь висела на волоске из-за этого чертового придурка!
— Ты! — прихрамывая, шагаю на сломанных туфлях к машине.
Сердце гремит подобно раскатам грома. И если не убил этот недоделанный водитель, убьет ураган в моей груди. Пульс слетел с катушек, а руки охватил старческий тремор. И это в девятнадцать-то лет!
— Охренел? — открываю дверь «Форд Мустанга» 1967 года и вижу...
Макс Пауль. Трезвый. Красивый. Бодрый. Его волосы спутались, а глаза расширились от удивления. На нем растянутая черная майка с кучей надписей и светлые джинсы. Как с обложки журнала.
И я. В пыли, потная, неумытая и со сломанным каблуком.
— С-с-с… прости, — вертит телефоном передо мной, — зараза зазвонил, а потом упал под кресло. Нужно было ответить на звонок, и я искал этого паршивца. Отвлекся. Ты как? Не пострадала?
Глава 4. Макс
— Классно поработали, мужик, — обмениваемся крепким рукопожатием с моим бессменным барабанщиком.
С тех пор, как я основал группу, Боб рядом и всегда поддерживал даже самую бредовую идею. А их было сотни.
Собрав инструменты, ждем, пока грузчики погрузят все в машину. Следующий пункт — небольшой город на северо-востоке Германии через неделю.
Я заваливаюсь на кожаный диван и прикрываю глаза. Надеваю наушники и включаю классическую музыку. Адреналиновые вспышки в крови не дают уснуть, и тело крутится и вертится, как на шарнирах, прося разрядку.
В прошлый раз моей разрядкой послужила девица в короткой юбке, и... без трусиков. Не поверил ей, а зря. Разрядка была, что надо. Но здесь другая публика: много малолеток. В темноте практически невозможно разглядеть, сколько девчонке лет, а врут эти девчонки первоклассно.
Поэтому остаюсь ждать, пока толпа ярых фанаток разбежится по родительским домикам, куда они приезжают каждое лето. Италия — она такая.
«Позвони матери. Она переживает», — читаю сообщение от отца.
Все-таки заснул.
Сажусь, выключаю музыку. Телефон показывает шестой час утра. В глаза как песка насыпали, и чувство, будто вечером выпил ящик пива на голодный желудок. Но ни капли алкоголя не было в моем рту.
«Макс? Игнорируй меня, но на маму».
Мы с отцом чаще переписываемся. Если созваниваемся или встречаемся лично, что сейчас редкость, все заканчивается ссорой. Причина банальна и стара как этот мир: мой пылящийся диплом Гарварда, за обучение которого отец — известный банкир в Австрии — отдал неприличную сумму.
Папа ждет меня на своей работе в банке, а я разъезжаю по Европе и пою. Мы с ним не сошлись в том, что называется представлением о жизни и мечте.
В гримерке для артистов принимаю быстрый душ. Холодный. С горячей водой тут серьезные проблемы. Зато взбодрился.
Машина припаркована у соседнего здания через дорогу. Это на всякий случай, чтобы дикие малолетки не караулили меня у моей же машины. После прошлого концерта одна особа нацарапала на моем «Мустанге» номер своего телефона.
Дрянь. Это же «Форд»! 1967 года! Никакого уважения к Генри и автомобилям.
Выруливаю на шоссе, когда телефон разразился минусовкой моей последней песни.
«Мама».
Я люблю родителей, и мне правда повезло с ними, но... Шесть утра, мамуль. Мне двадцать пять, я молод, здоров и у меня не было ни одного привода в полицию.
Вспоминаю сообщение отца. Я единственный сын, а мама слишком беспокойная. Хочу ответить, но телефон успевает от вибрации и скорости завалиться под кресло.
— Черт бы тебя побрал! Где же ты?
Отвлекаюсь. А я аккуратный водитель. Не нарушаю. Почти. Эта машина создана, чтобы немного расширить горизонты придуманных правил.
Вижу только силуэт какой-то девчонки перед тем, как инстинктивно выворачиваю руль влево и торможу.
Поговорил с мамой...
— Охренел? — врывается в салон машины.
Глаза огромные, не пойму какого цвета. Там зрачки заполнили всю радужку. Волосы длинные, платье...
Фанатка, что ль? В такое время? Мысленно грубо-грубо ругаюсь, что попал, но не скажешь же ей в лицо «отвали». Я же чуть было ее не задавил.
— С-с-с… прости, — улыбаюсь, — зараза зазвонил, а потом упал под кресло. Нужно было ответить на звонок, и я искал этого паршивца. Отвлекся. Ты как? Не пострадала?
Девчонка зависает. Решил уже щелкнуть перед ее носом, чтобы растормошить чудное создание. Готов признать, симпатичное.
— Жаль, не засняла на видео. Отправила бы в дорожную полицию, — рычит. В ответ прищуриваюсь.
Или не фанатка? Где надоевшее: «Боже, ты Макс Пауль? Я тебя так люблю!»
Она облизывается. Только сейчас подмечаю, что у нее что-то с туфлей и вообще, девчонка будто попала в передрягу. Нехороший холодок тянется по шее. Клуб, где мы выступали, не самое хорошее и правильное место.
— У тебя все в порядке?
Незнакомка выпрямляется и отбрасывает волосы за спину. Взгляд продолжает бить хлыстом довольно ощутимо. Моя вина перед ней растет, как на пивных дрожжах.
— Все превосходно.
— Я в город еду. Готов подвезти, если нужно.
Она открывает прелестный ротик, и вновь в голове слышу довольный визг: «Конечно! С тобой я готова ехать куда угодно». Но это все воспоминания или плод моего воображения, потому что девчонка кивает на руль.
— А она доедет?
Усмехаюсь. В животе пузырьками газировки шипит тепло.
— Насчет этого не волнуйся.
— Потому что если твоя колымага сломается, папа сначала оторвет голову мне, а потом тебе.
— А мне за что?
— За то, что решил подвезти на такой рухляди. Вдруг это все же опасно?
Смеяться? Плакать? Я просто продолжаю спать в клубе, иначе не объяснить последние пять минут моей жизни.
Протягиваю ладонь и, наконец, представляюсь.
— Макс Пауль.
Пожалуйста, пусть она меня не узнала. Пусть не будет восторженного ора ненормальной фанатки. Клянусь, я даже позову ее выпить со мной кофе.
— Оливия Эдер, — пожимает мою руку в ответ.
Глава 5. Оливия
Смотрю на свою живую мечту и не могу поверить, что происходящее со мной — правда. То есть я не сплю? Дикая машина меня не задавила и не накрутила на передние колеса мое тело и честь?
Сажусь в машину к Максу (о, боже!) Паулю и громко хлопаю дверью. Руки продолжают трястись, а пальцы не слушаются. Но уверенно стараюсь сохранить самообладание.
— Удобно, — окидываю взглядом не вполне современный салон. На Макса кошусь. Точнее, на его руки, бедра и бицепсы. Вблизи он кажется еще больше, чем со сцены. Какой-то напичканный тестостероном лев.
Если он окажется не таким хорошим человеком, как я себе представляю, то отбиваться будет сложно. Да что там? Просто невозможно!
— Это, кстати, не рухлядь. Это «Форд Мустанг». Как бы...
— Прости, мне это ни о чем не говорит, — хмыкаю в ответ на его замечание. Мои слова о рухляди его конкретно так задели.
«У меня «Мерседес». Как бы...» — могла бы еще добавить, но я отворачиваюсь к окну.
— Классика.
— Классика — это маленькое черное платье, а машина — чем новее и мощнее, тем лучше, — бросаю свою умную мысль. Наверняка сейчас надо мной посмеются.
Я слышу длинный, несколько снисходительный вдох и поворачиваюсь, чтобы словить улыбку Макса Пауля лично мне. И вновь: я не сплю? Я не умерла? Творится что-то странное.
— Вопрос можно?
— Приличный? — хочется несколько одернуть юбку.
— Ну-у... Да.
— Ты сомневаешься. Поэтому лучше не надо и довези меня, пожалуйста, до дома. Эта колымага может ехать быстрее?
— А где твой дом?
Папа учил никогда и никому не говорить свой адрес. Таксисты не в счет, что странно. Но правило засело ко мне в голову цепкой скрепкой.
