На волшебном балу - Джеймс Джулия (Julia) (книги полностью .txt) 📗
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Строители были наняты на завтра, но дождь хлестал как из ведра, так что они вряд ли появятся. Лаура металась как зверь в клетке. Ей хотелось что-нибудь делать — начать, скажем, работы в Вартоне. Ей требовалось куда-то девать энергию. Измучить себя, не допуская возвращения привычных мыслей. Отвлечься.
Она была на месте уже вторую неделю. Первое, что сделала, — расквиталась с закладной и наняла строителей. У нее был длинный список дел, которые следует выполнить до наступления холодов — для себя самой и для профессионалов. Будет тяжело, но ей все равно. Ей сейчас и требуется усиленная нагрузка.
Наконец-то можно восстановить Вартон.
Ты ведь об этом и мечтала до поездки в Италию! А значит, прекрати себя жалеть! Ты ничего не потеряла — осталась такой, как была!
Собственные мысли обожгли ее, как ударом хлыста. Вот она, правда, — она осталась такой же, как прежде.
И никогда не изменится.
Делия вернулась с Карибского моря. Загорелая и обаятельная, она подлетела к Алесандро на одной из вечеринок, от посещения которой он не сумел отказаться.
— Гвидо такой зануда, — пожаловалась она, поглаживая ладонью его рукав. — Я очень скучала по тебе, Сандро, — она соблазнительно надула губки.
Алесандро стряхнул ее руку.
— Делия, милая, — ответил он, не скрывая сарказма, — забудь об этом. Что было, то прошло. — Он коротко кивнул ей и удалился.
И почти сразу почувствовал, что несколько дам, им тут же заинтересовались. Он раздраженно выругался сквозь зубы. Почему не хотят оставить его в покое? У него что, на лбу написано «приходите и берите меня»? Нет. Или там стоит знак «готов на бессмысленный секс с женщиной, мне совершенно безразличной»? Нет. И уж определенно там не стоит «брошен ради Люка Динарди».
Его рот сжался в жесткую линию. Он хмуро уставился на толпу, готовый растерзать любого, кто рискнет к нему приблизиться.
Ты выставил себя идиотом — только и всего. Был так изумлен ее преображением, что начал вести себя по-идиотски. Что до нее, то она явно вошла во вкус! Как ребенок в магазине сластей — глазки-то разбежались. И первым подвернулся проклятый Люк.
С тех пор она, возможно, перепробовала добрый десяток других конфет. Возможно, она…
— Алесандро!
Повернувшись на голос, он насупился еще больше. Эрнесто Арнольди.
— Мне бы хотелось поговорить с тобой. Наедине. Не окажешь мне такую любезность?
Инстинкт подсказывал Алесандро отказаться, но вежливость такого шанса не оставляла. С кратким поклоном он последовал за Арнольди в уединенную комнату, подальше от шума. Какого черта другу Стефано от него надо?
— Я колебался, стоит ли это делать, но решил, что стоит. — Арнольди помедлил, взвешивая слова. — Знаешь, я с самого начала понял, кто такая Лаура Стов. Видишь ли, Стефано рассказывал мне о ней. — И, запнувшись, он спросил: — Что она думает о своем отце?
Алесандро удивился: Эрнесто сегодня отличался мрачностью, совсем для него не характерной.
Думает то же, что подумала бы любая другая о человеке, соблазнившем ее мать и бросившем затем безо всякой поддержки.
Есть кое-что, что ей следует знать о Стефано, — удрученно произнес Эрнесто. — Кое-что, что может… помочь ей.
Алесандро замер.
Лаура пилила под навесом бревна, шорох дождя аккомпанировал визгу электрической пилы. Работа была изматывающей, поэтому волей-неволей пришлось сделать перерыв, чтобы дать отдых ноющей спине.
Но боль в спине не шла ни в какое сравнение с болью, раздирающей ее измученную душу.
Нагружая тачку, она услышала звук подъехавшей машины. Выпрямилась и застыла. Никто никогда не приезжал к парадному подъезду. За единственным исключением…
У нее перехватило дыхание. Титаническим усилием она завезла тачку во двор кухни, сбросила резиновые сапоги и промаршировала через весь дом к передней двери. Открыла. Перед домом стоял серебристый седан, из которого выходил человек. Человек, казавшийся здесь не на месте точно так же, как был не на месте и в первый свой приезд.
Но она теперь вне досягаемости Алесандро со всеми его амбициями, планами, ложью и обманом.
Даже на коротком пути между машиной и домом дождь свое не упустил. В черных волосах капли засверкали, как бриллианты. Ее сердце учащенно забилось, отчего она рассердилась еще больше.
— Что ты тут делаешь? — спросила она, не трудясь скрыть свой гнев.
Ответный гнев мелькнул на его лице.
— Мне надо кое-что сказать тебе, — выпалил Алесандро сердито.
Ему не хотелось находиться здесь, где все еще идет дождь, где никогда не прекращается дождь. Кроме того, ему совершенно не хотелось встречаться с Лаурой. С женщиной, использовавшей его для экспериментов, для получения сведений о сексе, которые она затем преспокойно пошла, применять, начав с Люка Динарди. И кто знает, с кем еще потом!
Но, взглянув на нее, в воинственной позе стоявшую в дверях, он понял, что, чем бы она ни занималась, к сексу это имеет мало отношения. Новая Лаура, созданная им себе на погибель, исчезла.
Все вернулось. Волосы свисали мокрыми, слипшимися сосульками, о макияже даже вспоминать не стоит, одежда — какие-то мерзкие потрепанные брюки и бесформенный толстый свитер. Старая Лаура вернулась — та, что на тысячу миль отстояла от той, которую он вызвал к жизни, которая ошеломила его, закружила — сделала полным дураком. Он испытал злобное облегчение. Отлично. Эта Лаура ему не опасна — он не хочет ее. Да и никто не захочет.
Уж Люк Динарди не стал бы сейчас крутиться вокруг нее! Тем более целоваться с ней на виду у, какого-то подлого папарацци! Люк сбежал бы, куда глаза глядят! И он бы сбежал, только у него нет выбора.
Почему все время я? Вечно я должен заниматься чьими-то грязными делишками. Сначала Томазо, теперь Стефано…
Лаура смотрела на него. С чего бы ему злиться? Дурочкой выставили ее, а ему-то чего горевать?
— Ладно, давай выкладывай и убирайся!
Его губы сжались. Губы, которые она целовала сотню раз…
— Такое на пороге не говорят. Это касается твоего…
— Томазо! — тревожно воскликнула Лаура. Выражение его лица немного смягчилось, он
отрицательно покачал головой.
— Нет, с Томазо все отлично. Настолько, — его лицо опять потемнело, — насколько возможно с учетом твоих фокусов.
Глаза Лауры вспыхнули.
— Моих фокусов! Господи боже, твоя наглость не имеет границ!
Темные брови сошлись вместе.
Ты стоишь здесь и говоришь это мне? После того, что было?
Я? Не могу поверить, что ты меня упрекаешь!
Довольно! Я здесь не потому. Дело касается твоего отца.
Ее лицо мгновенно замкнулось. Выражение, слишком хорошо ему знакомое.
Что бы там ни было, я не хочу этого знать.
Тем не менее, ты узнаешь. И я не собираюсь излагать свое сообщение на пороге. Поэтому впусти меня.
Она неохотно посторонилась. Войдя, он пренебрежительно оглядел царящий вокруг разгром.
— Я жду строителей, — неизвестно почему решила оправдаться Лаура. — Погода слишком сырая, чтобы начать работу.
Знакомым путем она повела в кухню. Он не отрывал от нее глаз.
Какого черта она опять так опустилась? Уже ведь знает, какой может быть. Зачем же опять прозябает в этой дыре?
Хотя какая ему разница? Никакой. Он покончил с Лаурой Стов — старой, ли, новой.
— Так какое важное дело привело тебя сюда? Ее вопрос прервал поток его мыслей.
— Помнишь человека, которого мы встретили на приеме в гостинице, в Риме? Я тебе говорил тогда, что он знал твоего отца.
— Да. Он мне не понравился. А что с ним такое?
— То, что я хочу тебе сказать, поможет тебе понять своего отца. Понять решения, принятые им тогда. Это не может оправдать его, но… возможно… объяснит.
Она глядела на него. Застывшее, ее лицо ничего не выражало. Все мысли надежно упрятаны за семью печатями. Он забыл, что она может так выглядеть — словно напрочь отделила себя от остального мира.