Опасное пари - Кинг Валери (читаемые книги читать онлайн бесплатно полные TXT) 📗
Она раскрыла шкатулку и притворилась, что разбирает лежащие в ней письма, но легкая краска по-прежнему светилась на ее щеках. Ей было очень стыдно за себя. Ну почему она до сих пор не научилась скрывать свои чувства? Что ей стоило польстить Элли и сказать, что она просто в восторге от ее нового платья?
Когда до Элли дошло наконец, что явилось причиной, повергнувшей Фанни в шок, сердце девушки упало. Никогда еще Элли не сталкивалась с таким осуждением своих нарядов, а тут… Сначала Равенворт, затем горничная, а теперь еще и Фанни. Ну просто как сговорились! А все этот виконт. Это он виноват. Его устаревшие представления о моде заставили заколебаться не только Фанни, но и многих других не в меру впечатлительных людей. Не желая больше размышлять ни о Ра-венворте, ни о его пагубном воздействии на окружающих, Элли слегка повернулась вместе с пяльцами к кузине:
— Как раз тебя-то нам и не хватало. Мы тут слегка поспорили с тетушкой.
Фанни вытащила из шкатулки связку писем, перехваченную красной шелковой ленточкой, и улыбнулась Элли.
— С удовольствием присоединюсь, если спор идет не о новых фасонах.
Элли подозрительно покосилась на нее, а потом рассмеялась.
— Боюсь, что все не так просто. Мы спорили о Равенворте. Я настаиваю на том, что он высокомерное, бездушное чучело, а тетушка считает, что он само совершенство. — Она с опаской взглянула на леди Вуд-котт, но та была отходчива и, кажется, больше не сердилась. — Ну, Фанни, скажи, кто из нас, по-твоему, прав?
Фанни немного помолчала. Она задумчиво распустила ленточку, и стайка писем рассыпалась на ее коленях. Затем заговорила:
— Лорд Равенворт выглядит равнодушным и относится к людям с видимым высокомерием, но я почему-то уверена, что на самом деле он мягкий и добрый человек.
Элли ошарашенно посмотрела на кузину, не смея поверить своим ушам.
— Ты что, серьезно?
— Вполне. Я знаю, что ты не любишь его, но самой мне довелось убедиться в его доброте. Помнишь, как он пригласил меня танцевать на вечере у миссис Хэтфилд? Это был мой первый бал, я боялась, что так и простою у стены, а он подошел и пригласил.
На лице леди Вудкотт немедленно отразилось такое самодовольство, что Элли не смогла больше сдерживать раздражения. Она сердито воткнула иголку в самый центр многострадальной вазы с тюльпанами и воскликнула:
— Отклонение от правил! Уверена, что это была просто минутная слабость, о которой он, безусловно, не раз пожалел.
Фанни не обиделась, а только рассмеялась в ответ:
— Ты слишком жестоко судишь о нем. И сама это знаешь. Вспомни хотя бы о дружбе с ним лорда Барроу. Уж ему-то, наверное, лучше, чем кому-нибудь, известен истинный характер Равенворта. Так неужели такой человек, как лорд Барроу, стал бы водить дружбу с тем негодяем, которого ты описываешь?
Элли вздохнула.
— Хорошо. Думай как хочешь. Считай, что оба они — лучшие представители мужского рода на земле. Правда, я полагаю, что лорд Барроу по крайней мере более последователен. Во всяком случае, всегда знаешь, чего от него ожидать. — Элли обернулась к тетушке, подмигнула ей и добавила: — Может быть, к осени я все-таки соглашусь выйти за него замуж.
— Вот это другое дело. — Леди Вудкотт энергично покивала головой. — Стать леди Барроу и иметь годовой доход в четыре тысячи фунтов — это не шутки.
Ни Элли, ни ее тетушка не заметили, как внезапно напрягся взгляд Фанни. Она продолжала машинально перебирать на коленях конверты с письмами, но пальцы ее дрожали.
В гостиной снова воцарилась тишина. По-прежнему поглощенная мыслями о Равенворте, Элли принялась так энергично работать иголкой, словно с каждым стежком протыкала не многострадальный тюльпан, а сердце ненавистного ей человека. Она увлеклась, и вскоре ее тюльпаны стали приобретать совсем уж фантастические очертания. Заметив это, Элли замедлила движения и вздохнула. «Моя первая весна в Лондоне оказалась совсем не такой, как я надеялась, — подумала она. — Равенворт неизвестно почему презирает меня, Барроу невыносимо скучен, а Джордж примечателен только тем, что его никогда нет. Но самое главное — я здесь без малого два месяца и до сих пор совершенно ничего не узнала о майоре Стоунсфилде!»
Пальцы ее замерли, от грустных мыслей поникли плечи. Элли сделала еще пару стежков и отложила иголку.
Стоунсфилд… Она почему-то не решалась никого расспрашивать о нем. А ведь неизвестно даже, холост он или женат. Как ни странно, эта простая мысль впервые пришла в голову Элли, и она сердито тряхнула своими каштановыми локонами, негодуя на себя в душе. Ну что она, в самом деле, как институтка?
Снова схватив иголку, Элли совсем было собралась продолжить свой великий труд, но, очевидно, не судьба была желтому тюльпану быть вышитым в это утро. Взгляд Элли задержался на медной полированной решетке перед камином, в котором ярко светились алые глаза раскаленных углей, согревавших гостиную леди Вудкотт. И мысли ее опять потекли, потекли…
Она ни у кого не спрашивала о майоре Стоунсфилде по единственной причине: боялась испытать жестокое разочарование. Ведь не исключено, что его имя никому ничего не скажет. Тем более что участие Стоунсфилда в минувшей войне не было ни продолжительным, ни чем-либо примечательным. Майор и майор. Мало ли их было там, под Пенинсулой? Да и война вот уже три года как закончилась и стала чем-то если и не забытым, то, уж во всяком случае, малоинтересным. Три года, прошедшие после Ватерлоо, для Лондона с его сумасшедшим темпом жизни были вечностью.
Но в сердце Элли недавняя война с французами была по-прежнему жива. Она стала частью ее жизни — как если бы Элли сама ходила в атаку под барабанный бой. Война была ее детством и юностью. Война была связана со сладкими воспоминаниями о родительском доме и об отце. Как часто она сидела на его жестких коленях, когда он читал вслух газетные сообщения с полей сражений! Эти воспоминания были безмерно дороги Элли — как и все, связанное с жизнью в Кенте. Интерес к войне подогревался еще и тем обстоятельством, что Кент, расположенный на юго-востоке Англии, стал бы в случае неудач британской армии тем самым плацдармом, на который обрушит свой удар Наполеон.
Именно тогда хрупкая фигурка Элли начала округляться, превращаясь из девчоночьей в девичью. Тогда же начали просыпаться в ней и новые, неведомые раньше, чувства. Ей стал нужен идеальный мужчина, о котором так сладко было бы грезить наяву и во сне. И такой идеал нашелся. Им стал майор Стоунсфилд. Элли узнала о нем из газеты. Узнала и с того дня уже не расставалась с ним ни на миг — в своих мечтах, разумеется. Она мысленно шла рядом со своим героем по цветущему вишневому саду, по зеленеющим полям и говорила, говорила, говорила…
Господи, сколько же раз она репетировала и шлифовала те слова, с которыми обратится к майору, когда встретит его в Лондоне! А в том, что она его непременно встретит, Элли не сомневалась. Ей и в голову не могло прийти, что они с майором могут не встретиться. Что за чушь! Лондон и майор Стоунсфилд — эти слова были тогда для Элли синонимами. Но вот прошла первая ее неделя в Лондоне, за ней вторая, третья, но ни разу в разговорах не всплыло заветное имя. Майор кавалерии Стоунсфилд оказался человеком-невидимкой!
По правде сказать, постепенно новые впечатления начали вытеснять из ее мыслей образ идеального майора. Элли не хотелось уже вести с ним бесконечные разговоры, идя рука об руку по цветущему весеннему саду. Более того, сейчас она была почему-то уверена — или почти уверена — в том, что майор женат и в эту самую минуту весело играет со своими сыновьями и дочками, которые визжат и таскают папашу за длинные фалды офицерского мундира…
Да, конечно же, это глупо — разыскивать мужчину только потому, что однажды прочитала о нем в «Таймс».
Глупо. Но увидеть его все-таки хочется… Ведь, как ни крути, а этот майор — неотъемлемая часть ее юности. Если угодно, память об отце. Бедном любимом покойном отце… Поговорить бы с майором хоть раз — может, и успокоилась бы та частичка души, что не перестает помнить. Помнить и болеть…