Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже (СИ) - Сивая Рина (бесплатные полные книги TXT, FB2) 📗
Не позволила.
— Чай, — быстро сказала я.
До ужина я, вообще-то, планировала уже исчезнуть. Если очень повезет – под любым благовидным предлогом.
Глава 16. Мантикошки и последствия
Арчибальд Стоунхарт
Стоило отдать моей боевой Оливке должное: она не завопила и не попыталась скинуть непрошенного гостя со своего плеча. Лишь бледное лицо выдавало ее истинное состояние, а скошенный на кота взгляд и вовсе полыхал чем-то опасным.
— Они что, еще и разговаривают?
Вот тут даже мама растеряла свою улыбку и посмотрела на Лив не как на будущую жертву нашего семейного счастья, а как на кого-то большего.
— А что он тебе сказал, дорогая? — уточнила леди Стоунхарт так осторожно, словно всерьез переживала, как бы Оливия не сбежала от нас раньше времени.
Оливка нахмурилась и будто бы прислушалась. А мантикот со всей наглостью потерся лбом о девичью щеку.
За это я едва не швырнул в него чем-то боевым и очень опасным.
Сдержался.
— Что вы… кхм… не такая плохая, как кажетесь на первый взгляд.
Уверен: там был другой эпитет, но Оливка смягчила его, чтобы не обидеть маму. Впрочем, маму ничто не могло обидеть, особенно теперь – она даже просияла вся.
— Кажется, некроманточка с нами надолго, — сообщила леди Стоунхарт так, будто озвучивала королевский указ.
— Что? — не поняла Оливка.
Она перехватила кота за живот, но откидывать от себя не стала – прижала к груди и явно не собиралась никому отдавать.
— Мор только что выбрал тебя своей хозяйкой, — пояснил я и потянулся рукой к мантикоту, но тот зашипел на меня и махнул лапой. А ведь раньше всегда позволял его погладить, шерстяной засранец! — Поэтому поздравляю, теперь у тебя есть фамильяр.
— Это невозможно, — тут же отрезала Оливка, обнимая Мора так, будто защищала его не от нас, а от самого факта происходящего. — Я ничего не делала!
— Так обычно и бывает, — сухо заметила мама. — Из пяти молодых мантикошек только Мор до сих пор не мог определиться с хозяином. До этого момента.
Леди Стоунхарт окинула нас взглядом, полным почти неприличного удовлетворения.
— А теперь у нас наконец полная идиллия. Как хорошо, что все мантикошки останутся в семье!
Оливка застыла, а через секунду очень медленно повернула голову к матери.
— Простите?
— Что именно тебя смущает, дорогая?
— То, что вы сказали это так, будто наличие у меня вашего кота автоматически означает, что я тоже должна остаться.
— Конечно, — без тени сомнения ответила мама. — Теперь с тобой связаны сразу два члена нашей семьи.
Она выразительно посмотрела сначала на Мора, потом на меня.
Я, признаться, испытал совершенно недостойное приличного сына удовольствие.
Еще один рычаг воздействия на мою строптивую некромантку? Это же почти подарок судьбы!
Оливка, судя по лицу, моего восторга не разделяла.
— Я ничего вам не должна, — отрезала она.
— Не должна, — легко согласилась мама. — Но ты нравишься моему сыну, а этого более чем достаточно для начала.
— У нас фиктивная помолвка.
— Фиктивную очень легко превратить в настоящую, — с той же убийственной любезностью отозвалась мама.
— Но я его не люблю!
Вот на этом месте я все-таки дернулся – не снаружи, нет. Снаружи я даже, кажется, не изменился в лице.
Зато внутри кто-то очень неприятно и очень точно повернул нож.
Надо же. Знал ведь. Сам придумал этот фарс. Сам тянул Оливку сюда. Сам с удовольствием пользовался каждым удобным поводом называть своей, понимая, что это не так. Но услышать вслух все равно оказалось... больно.
Мама, впрочем, оставалась мамой. Ее подобные мелочи не смутили совершенно.
— Тебе так только кажется, — сказала она. — Любовь, как и аппетит, приходит во время брака. Уж я-то знаю.
Я кашлянул. Отец едва заметно приподнял бровь. Изабель восторженно распахнула глаза, словно присутствовала при лучшем представлении недели.
А Оливка наконец выдохнула так, будто терпение в ней закончилось окончательно.
— Вы все тут невозможные! — сообщила она с чувством.
После чего резко развернулась, прижала к себе Мора еще крепче и вылетела из гостиной прежде, чем кто-то успел ее остановить.
Я дернулся следом почти сразу.
— Оливка!
— Стой, — негромко сказал отец.
Всего одно слово – и его, как обычно, оказалось достаточно.
Я повернулся к лорду Стоунхарту.
— Папа...
— Девочке нужно побыть одной, — спокойно произнес он. — Мор присмотрит за ней и не даст наделать глупостей.
— Я тоже присмотрю! — радостно объявила Изабель и, не дожидаясь разрешения, умчалась следом так быстро, что только коса мелькнула в дверях.
Мама проводила дочь взглядом и хмыкнула.
Глава 17. Как научиться жить с фамильяром и не сойти с ума
Оливия Мортимер
Я шла туда, куда несли меня ноги. Не глаза – они были не шибко внимательными, иначе выбрали бы направление к выходу, а не к задним дверям, откуда я попала в сад, а после – на пляж. И вряд ли я туда добралась сама, потому что периодически голос в голове корректировал направление.
«Сейчас левее. А тут ступеньки. Теперь вон туда, между кустами. Ага, сюда, и потом налево сверни. Да налево, кому говорю!»
Я на него внимания не обращала. И его это, кажется, задело.
«Вообще-то, я теперь твой фамильяр. Могла бы испытывать чуть больше почтения».
Я опустила взгляд вниз. Мохнатый рыже-черный кот, удобно устроившийся в моих руках пузом кверху, смотрел на меня насмешливо.
— Мне не нужен фамильяр, — заявила я со всей уверенностью.
«Всем нужны фамильяры» — продолжал звучать в моих мыслях кошачий голос.
— Только ведьмам и ведьмакам. А я – некромант.
«Одна ерунда».
— Это не ерунда, а принципиальная разница.
«Скажи это моей великолепной шерсти».
Я фыркнула.
Пляж оказался пустым. Только море шумело, накатывая волнами на светлый песок, да ветер тянул с воды прохладой и солью. Я замедлила шаг, потом остановилась совсем.
Святые кости!
Море.
Я ведь и правда никогда не видела его так близко. Не из чужих рассказов, не на гравюрах, не в дурацких брошюрах для богатых дам, мечтающих о курортах, а вот так – настоящее, живое, бесконечное. Оно дышало, шумело, искрилось под солнцем и выглядело так, будто могло проглотить все мои неприятности просто из вредности.
На какой-то миг даже стало легче.
Потом Мор в моей голове ехидно кашлянул.
«А теперь можешь быть благодарна».
— За что?
«За меня. И за то, что я привел тебя сюда».
— Я тебя не просила.
«Это не значит, что я не был полезен».
Я опустила кота на песок. Он тут же сел, обвив лапы скорпионьим хвостом, и уставился на меня с видом существа, которое только что оказало мне великую услугу и теперь ожидало заслуженного обожания.
— Послушай, — сказала я терпеливо, как говорила бы с особенно упрямым умертвием. — Тебе же нравится у Стоунхартов?
«Разумеется».
— Ну так и оставайся у Стоунхартов.
Мор прищурился.
«Тебе тоже здесь нравится. Просто ты пока этого не поняла».
— Неправда.
«Тут море».
— И что?
«Солнце. Воздух. Цветы красивые. Местами опасные, но если к ним не лезть, они вполне себе ничего».
Я скрестила руки на груди.
— Очень содержательная речь.
«И вообще, глупо врать тому, кто сидит у тебя в голове».
Это было до обидного справедливо.
Я отвернулась к воде.
Ладно.
В чем-то кот был прав: место и вправду было красивое. Даже слишком. Песок, волны, солнечные блики на воде, запах соли и нагретых трав из сада за спиной – все вместе складывалось в какую-то картину из чужой жизни. Той, где люди не убегали из академий, не дрались в трактирах и не везли фиктивных невест знакомиться с родителями.
Вот тут, разумеется, мне на ум пришел Арчи. Потом его невыносимая мать. Потом их дом.
