Криндж. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович (список книг .TXT, .FB2) 📗
Бежал я быстро, наматывая километр за километром без каких-либо признаков усталости. Очень жарко, но терпимо, плюс чехол, развевающийся за мной плащом, частично уберегает от солнца. Тело двигается само, ему такой темп более чем привычен, возможно, в прошлом оно было марафонцем или каким-нибудь гонцом. Последнее напрашивается само по себе, потому что ландшафт начинает меняться по мере того, как я приближаюсь к горе. Разрушенное здание, буквально огрызок стены, похожий на обломок зуба, ржавый кусок металла, торчащий из песка, пластиковый корпус… машины (?) весь потрескавшийся и ветхий, из-под которого при моем приближении вылез выводок насекомых, каждое из которых было размером с кошку… С ними я связываться не стал.
Гора, при приближении, демонстрировала на себе вещи приятные и полезные. Руины построек, перекошенные конструкции линий электропередач, кое-какая зелень, мелкими участками покрывающая пологие склоны, всё это намекало, что тут, как минимум, можно поискать укрытие, а то и что-нибудь полезное, вроде дубины или камня поухватистее. Последнее представлялось мне предметом большей необходимости, чем срочный поиск воды, еды или безопасности.
Надо смотреть правде в глаза, все вокруг чуть ли не кишит жизнью, хотя ничего знакомого, кроме закутанного в лохмотья отливающего человека, я не видел. Человека ли? Вопрос открыт. Являюсь ли я сам этим самым хомо сапиенсом? Вроде бы да.
И, как выяснилось, очень беспечным. Когда я взобрался к солидному полуразрушенному здания, буквально умолявшему посетить его и как следует пошарить внутри, то, сделав шаг через один из проломов внутрь, оказался в полутьме. Далеко не один. Десятки ярко светящихся глаз уставились на меня из тьмы.
— Вот же сука… — неразборчиво прохрипел я, понимая, что из-за свечения этих глаз, приковывающих к себе внимание, не могу различить их владельцев.
Валить! Срочно! Прыжок назад!
«Они тебя не тронут», — ожил внутренний голос смертельно уставшего ребенка, — «Если ты их не обидишь».
Каким-то идиотски неправильным внутренним усилием я удержался на месте, подсознательно уверенный как в данном совете, так и в том, что резкое движение вроде прыжка назад, под солнечный свет, возбудит этих созданий. Последствия могли быть неприятными.
— Ладно… — прошептал я, оставаясь на месте и стараясь привыкнут к полутьме, — Давайте дружить…
Зрение адаптировалось к тьме сверхъестественно быстро, за несколько секунд, убрав окружающий меня мрак и подарив возможность разглядеть хозяев этого места. Те по-прежнему толпились вокруг, разглядывая меня в тишине. Пришлось заняться тем же, хотя какая-то часть меня очень хотела орать и бежать отсюда подальше, так как, по её глубочайшему убеждению, именно так должны были выглядеть грешные души, жарящиеся в аду.
Страшным было не то, что каждое из этих созданий напоминало небольшого, голого и очень худого человека, а то и ребенка, которого облили бензином и подожгли, оставив после обгоревший, но почему-то двигающийся, каркас. Жутким было не то, что их глаза излучали натуральный оранжевый свет, в котором мне уже были видны вечно оскаленные зубы, ничем не отличающиеся от человеческих. Самым вымораживающим стала их паукообразная, медленная манера передвижения. Каждое из этих чудовищ перемещалось на четвереньках, уверенно пользуясь ногами и руками. Они вели себя спокойно, интерес этой орды сгоревших мертвецов ко мне таял быстрее, чем масло на кончике раскаленного ножа, что напрягало еще сильнее. Жуткие, в язвах, с тонкими конечностями, но, при этом, совершенно не страдающие.
Я бы даже сказал: здоровые.
За время, пока я изучал хозяев этого места, а это было почти минут пятнадцать неподвижного стояния в одной точке, они полностью утратили ко мне интерес, начав расползаться по своим делам. Большинство, забившись в углы и прижавшись друг к другу, закрыли свои огненные глазюки, засыпая. Парочка из тех, что покрупнее, косясь на меня, прошагали мимо, расположившись неподалеку от проема, явно дозорными.
Я шумно и медленно выдохнул, почти не привлекая к себе внимания. В происходящем было что-то откровенно нездоровое. Человекоподобные приматы выглядели откровенно не теми, кто питается травкой и пожеланиями доброго утра, они были натуральными чудовищами, возможно «заточенными» на ночную охоту. Тем не менее, здесь, посреди пустыни, в определенно голодном краю, они не рассматривали меня как добычу.
«Они тебя не тронут». Почему⁈ Где я⁈ Что, черт побери, происходит⁈
Ожидаемо, что мои мысленные вопли не вызвали ни малейшего ответа. Кто бы у меня в черепе не говорил, он делал это тогда, когда хочет.
Ладно, ладно. Раз так, то воспользуемся чужим гостеприимством. Я гол, у меня чехол. С удовольствием обменяю его на одежду, флягу с водой, пищу, огнестрельное оружие, робота-убийцу с навыками гида, который мне всё расскажет, полностью заправленный автомобиль и карту местности, в которой нахожусь. Еще можно учебники, пару турелей…
Одёрнув себя от нездорового юмора, я двинулся в глубины населенного этими обожжёнными монстрами помещения. Хлам, валяющийся тут и там, намекал, что здесь есть чем поживиться…
Так и оказалось, но когда я уже собирался начать собирать некоторые вещи, показавшиеся мне полезными, то обнаружил спуск на минус первый этаж. Аккуратно обойдя несколько спящих монстриков и кивнув одному бодрствующему, засевшему у лестницы, я спустился на два пролета ниже, оказавшись на очередном уровне этого подземелья. Здесь уже не было обожженных мутантов, зато были коридоры, демонстрирующие закрытые и полузакрытые двери.
— Та-ак… — тихо пробурчал я, потирая руки, — Сейча…
И застыл, как парализованный. Почему как? Меня натурально парализовало, лишив возможности двигаться!
…а затем и вовсе отстранило от «управления».
— А ВОТ ЭТО МОЯ ТЕМА! — грубым и резким голосом рявкнул мой рот, пока тело широкими шагами направилось в конец одного из коридоров.
Там стояли полуразрушенные штабели в груде рассыпавшихся банок, весьма похожих на обычные газированные напитки.
Или что-то покрепче.
Глава 2
Триединый
Зеркало было грязноватым, да еще и висело в почти полной тьме, но для моего зрения последнее не являлось особой проблемой. Я рассматривал своё лицо, одновременно с этим вспоминая свой небольшой «разговор» с голосами в голове, осуществившийся после того, как мне вернули контроль назад. Перед этим, правда, были выпиты вообще все оказавшиеся целыми банки, найденные в полуразрушенных стеллажах. Те, что содержали в себе алкоголь…
Не лицо. Рожа. Грубые и резкие черты, надбровные дуги, как у питекантропа, скулы, как будто бы вырубленные из дерева. Нижняя челюсть здоровая, как черпак у бульдозера. Зубы крупные, мощные, белые, можно было бы ожидать здоровенные клыки, но нет, вполне нормальные. Глаза — отдельная песня, потому как они меняют цвет с практически черного до бледно-розового… и хрен бы с ними, но, когда они натурально зажглись ярко-оранжевым огнем, точно таким же, как у обугленных хозяев этого места, я чуть не обосрался.
Нечеловеческое тело.
«У НАС БУДЕТ ТРИ ПРАВИЛА, ОГРЫЗОК, ПО НИМ МЫ БУДЕМ ЖИТЬ, СМЕКАЕШЬ? МОЖЕШЬ НЕ ШУРШАТЬ, ПАПОЧКА ПОДОБРЕЛ, ПОЭТОМУ РАССКАЖЕТ ТЕБЕ СКАЗОЧКУ НА НОЧЬ, А ТЫ, БУДЬ ПАИНЬКОЙ, НЕ ДРОЧИ ТАМ ПО-ТИХОМУ, А СЛУШАЙ…»
Тело, над которым у меня был частичный контроль, было на зависть любому человеку. Высоченный, широкоплечий, весь состоящий из мышц, костей и жил, этот кадавр был великолепно сложен, на зависть любому герою любого боевика. Каждая часть его, покрытого толстенной прочной кожей, тела была воплощением грубейшего, злого, совершенно брутального мужского идеала, уходящего в гротеск. Огромные ладони-лопаты с мощными ногтями, мощные ступни почти пятидесятого размера и… голова. Башка. Заросшая длинным прямым волосом, совершенно зверская физиономия.
Единственное, чего не хватает — так это могучей черной поросли по всему телу, чтобы подчеркнуть апогей торжества тестостерона. Вполне себе голая кожа.
