Меня всё ещё зовут Гудвин (СИ) - Корнев Павел Николаевич (читать книги онлайн полностью без сокращений .TXT, .FB2) 📗
— Быстрее!
Мы заскочили в подъезд, и дожидаться лифта эльфийка не пожелала, припустила вверх по лестнице, будто и не её только что скопытили хорошо поставленным прямым в голову — насилу угнался. Да и не угнался на самом деле: взбежал на третий этаж, когда она уже отперла входную дверь.
— Заходи!
Возвращаться во двор с немалыми шансами нарваться на обозлённых хулиганов, дружинников или ментов? Да вот ещё! И я шагнул через порог прямиком во тьму забытья.
Очнулся на рассвете. Очнулся на кровати.
Хотелось бы сказать, будто от пения птиц или посветившего в лицо солнца, только ни черта подобного: из забытья меня вырвала хлёсткая пощёчина — вероятно, далеко не первая.
— Гудвин! — донеслось будто через слой воды, и следом — чётко и оглушительно громко: — Гудвин, сволочь такая, открой глаза!
Я хотел сказать, что прекрасно слышу и не надо так орать, но язык не шевелился, пришлось разлеплять веки. Пыталась добудиться меня Дарья. Что характерно — голая. По пояс так уж точно, ниже было не разглядеть, просто не сумел оторвать от подушки голову.
Лежал я на спине, а эльфийка оседлала меня, но отнюдь не наездницей, а взбешённой фурией: собранные в два пучка волосы растрепались, на левой скуле темнел синяк, в оранжевых глазах полыхало бешенство.
— Гудвин, как ты мог так со мной поступить?
Если б получилось, я бы непременно поинтересовался, как именно с ней поступил, но язык не ворочался, а только попытался сосредоточиться на окончании вчерашнего вечера, и сразу налетел ворох ослепительных воспоминаний-озарений: полумрак комнаты и скрип кровати, упругость женского тела и зеркальная вставка в изголовье, отражение в той Дашкиного лица…
На эльфийке в тот момент оставались только корсет и чулки, это знание всколыхнулось в черепной коробке и воскресило чуть более ранние воспоминания: темноту в прихожей, шорох падающего на пол плаща, настоятельное требование Дарьи помочь ей с шортами:
— Быстрее, я уже вся мокрая!
— Ты б ещё трусы кожаные надела!
— Да не поэтому, дурак!
И снова скачок обратно, будто киноплёнка порвалась, снова отражение округляющихся глаз и распахивающегося в стоне рта. И — ближе! И — теснее!
Дальше — пощёчина.
Очередная оплеуха вырвала из незаметно подступившего забытья, и неожиданно для себя самого я понял, что умираю и обездвижившее меня онемение никак не связано с долгим сном в неудобной позе, серость красок нельзя списать на одну только хмарь осеннего утра, а звуки приглушены вовсе не по причине заложенных ушей. Да и эльфийка не шлёпала меня игриво, а лупила изо всех сил, но — не больно.
Реальность понемногу распадалась на серые точки, как разрушается в момент пробуждения сновидение, только я знал наверняка, что пробуждением здесь и не пахнет, просто угасает нервная система и отмирает головной мозг.
— Звони в ноль-три, — прошептал я — точнее, прошептал бы, если б только смог.
И всё погасло.

Когда вновь очнулся, Дашка уже прикрыла наготу, завернувшись в простыню. Меня это несказанно огорчило, но сразу вспомнил, при каких обстоятельствах тёмная эльфийка избавилась от чулок и корсета, и губы сами собой расплылись в широченной улыбке.
— Чего лыбишься⁈ — зло прошипела та. — Ты сколько вчера выпил, идиот⁈
— Вообще не пил, — прохрипел я пересохшей глоткой, с радостью осознавая, что омертвение отступило и тело вновь возвращается к жизни. С радостью — пусть даже эти ощущения и были от приятных предельно далеки: ломило затылок, раскалывалась голова, огнём горели исхлёстанные Дарьей щёки, саднило сгиб левого локтя…
Там-то что ещё?
Я чуть приподнял голову и разглядел на коже точки внутривенных инъекций. Рядом на кровати лежала раскрытая аптечка, валялся шприц и вскрытая ампула антидота, ещё какие-то препараты.
— Да что ты врёшь! — насела на меня Дарья. — Гудвин, ты же чуть ласты не склеил!
Но в голове уже достаточно прояснилось, вот и потребовал:
— Не лечи меня, Даша!
— Чего⁈ — опешила эльфийка.
— Того! — сипло выдохнул я. — Антидот орку при остром отравлении этанолом как мёртвому припарки!
Дарья хмыкнула.
— Ну надо же, какие глубокие познания!
— Воды дай, — попросил я, — и объясни уже, что случилось!
— Что случилось⁈ — не на шутку разозлилась эльфийка. — Ты меня трахнул, Гудвин! Воспользовался моим беспомощным состоянием и трахнул!
— Ага, как же! — выдал я в ответ. — Так воспользовался, что чуть ласты не склеил!
— Ну не я же тебя вчера напоила!
— Так и не в алкоголе дело! — Я собрался с силами и приподнялся на одном локте. — Дашуля…
— Не называй меня так!
Я поморщился, но требованию внял и перешёл на официальный тон, шумно переводя дух между фразами.
— Уважаемая Дарья, раз уж ты ничего мне до сих пор своим скальпелем не отчекрыжила… Значит, никаких серьёзных претензий не имеешь и просто пытаешься выставить крайним… Давай я сразу возьму всю вину на себя, а ты объяснишь, с чего нас вчера так развезло!
В ответ в меня полетела подушка, но к этому моменту я контролировал тело уже в достаточной степени, чтобы перехватить её рукой.
— А сам не понял разве ещё? — зло выдала Дарья. — Мне что-то подмешали в коктейль!
— Что-то? — вопросительно уставился я на собеседницу.
— Что-то раскрепощающее, — пояснила эльфийка, — усиливающее ощущения при интимной близости и вызывающее желание отдаться первому встречному!
— Наркоту, — подытожил я.
— Коктейль из препаратов строгой отчётности, — поправила меня Дарья. — Нервная система орков от него просто перегорает. Хлебал вчера из моего стакана? Ну и вот!
Я шумно выдохнул, повалился обратно на подушку и уставился в потолок.
— То есть мы вчера оба были в невменяемом состоянии?
— Но-но! — погрозила мне пальцем тёмная эльфийка. — Ты уже взял вину на себя!
— Может, просто обо всём забудем?
Взгляд Дарьи обжёг ненаигранной злостью.
— Да как теперь такое забудешь⁈
Я бы мог сказать, что если ей настолько понравилось, всегда готов повторить, но где-то в квартире притаился скальпель, поэтому напомнил о своём первоначальном предложении:
— Давай сделаем вид, что ничего не было. В конце концов, если б не те утырки во дворе, я бы проводил тебя до подъезда и ушёл. Самоконтроль у нас с тобой ого-го какой, просто сорвались на адреналине!
— Те утырки! — презрительно фыркнула эльфийка. — Думаешь, они случайно тут нас дожидались? Да один из них ко мне у бара подваливал! Помнишь, я рассказывала о дурочке, которая сразу с двумя переспала? Её, поди, так же сняли!
Ситуация стала нравиться мне ещё меньше прежнего, спросил хмуро:
— Ты же не просто так меня с собой в бар потащила? Подозревала что-то такое, получается?
Эльфийка покачала головой.
— Нет, просто Льву для ревности поводов давать не хотела. Тебя-то он знает, даже если бы и пошли слухи о вечеринке, не стал бы горячку пороть.
Я осторожно уселся на кровати, и голова разом пошла кругом, но переборол дурноту и уточнил:
— Сильно ты вчера парня пырнула? Не напишут заявление в милицию?
Эльфийка мотнула головой.
— Точно не напишут! — и она уставилась на меня с мрачной решимостью. — Найди их, Гудвин! Найди и разберись! Ты должен!
Она поднялась с кровати и всё так же в простыне покинула комнату, оставив меня осмысливать случившееся.
Должен? Я ей должен?
С фига ли?
Лично я полагал, что это эльфийка втравила меня в нехорошую историю, но доказывать свою правоту за ней не побежал. Не собачка, ля! К тому же сейчас голова к херам взорвётся!
Я зажал ладонями виски и с горечью подумал, что межрасовые сношения оборачиваются для меня одними сплошными неприятностями. С Эллой всё как по маслу проходило: никаких проблем со здоровьем и даже наоборот, а что амазонку Надежду взять, что дроу Дарью — наутро башка гудит, будто не сношал их, а водку пьянствовал.