Меня всё ещё зовут Гудвин (СИ) - Корнев Павел Николаевич (читать книги онлайн полностью без сокращений .TXT, .FB2) 📗
— Спирт — внешне, коньяк — внутренне! — отрезал Юз. — Мне как обеззараживающее, ему как обезболивающее. Я, конечно, вколю новокаин, но этого может и не хватить.

В итоге оба они засадили по стакану коньяка, но если эльф выпил выдержанный напиток будто воду, то джинн давился тем, словно глотал какой-то низкокачественный суррогат. Юз не иначе по привычке нацепил на лицо марлевую повязку и вручил ещё одну мне, а сам взялся протирать кожу вокруг пулевого отверстия смоченной в спирте ваткой. Арам так и скривился от боли, мне даже пришлось его придержать, навалившись сверху.
Дальше врач сделал несколько уколов обезболивающего и принялся регулировать положение хирургической люстры, потом задумчиво пригляделся к длинным щипцам.
— Заранее утверждать сложно, но, судя по кое-каким косвенным признакам, пуля прошла через жировые отложения и засела в мускулатуре, не сумев пробить стенку брюшины.
В голосе Юза мне почудилось явственное разочарование, и я уточнил:
— Так это же хорошо?
Эльф в ответ поморщился.
— С таким любой недоучка-интерн справится, — заявил он и потребовал: — Зафиксируй его.
Я прижал плечи Арама к столу, Юз сунул в рану щипцы, и наш пациент тотчас заорал, засучил ногами и задёргался.
— Но совсем уж просто не будет, — отметил врач с некоторым даже удовлетворением. — Надо ему ноги примотать.
У меня нашлась идея получше: припомнил коэффициент устойчивости джиннов к пси-воздействиям, сделал скидку на текущее состояние Арама, а после приложил его лёгоньким расслабляющим электрическим разрядом. Пациент враз обмяк, только лихорадочно забегали из стороны в сторону его выпученные глаза.
Юз поглядел на меня осуждающе.
— Ты же понимаешь, что не снизил его чувствительность?
— Зато дёргаться не будет! — парировал я, убедившись, что Арам продолжает дышать. — Или анестезиолога поищем?
Риторический мой вопрос ожидаемо остался без ответа. Тёмный эльф попытался нашарить и подцепить щипцами пулю, я же продолжил прижимать джинна к столу. За манипуляциями Юза не следил, нашлось занятие поважнее: стал бороться со сном. Глаза слипались, меня разобрала зевота, то и дело клевал носом, всякий раз вздрагивая и ненадолго приходя в себя.
У Юза, как видно, дела не задались, он зло прикрикнул:
— Гудвин, ля! Возьми себя в руки!
— Хрен там! — огрызнулся я. — Третьи сутки на ногах!
Эльф выругался, отложил щипцы и достал из саквояжа заткнутую пластиковой пробкой колбочку с мелкими таблетками, но точно не с нитроглицерином.
— На, взбодрись! — протянул Юз мне одну.
— Не наркота хоть? — засомневался я.
— Нет, ля! Ещё я наркоту на тебя не переводил! Глотай живей, у него скоро мышечный тонус восстановится!
Закидываться непонятной химией нисколько не хотелось, но и ассистировать врачу, беспрестанно клюя носом, не получилось бы при всём желании, так что положил на язык крохотную таблеточку и сделал глотательное усилие. Удивительное дело, но эффект проявился практически мгновенно, словно концентрированный кофеин в кровь всосался. Не сказать, будто голова от забившей её ваты полностью очистилась, да и соображать лучше я тоже не стал, но взбодрился до самой распоследней крайности — едва удержался от того, чтобы не начать пританцовывать на месте.
«Надеюсь, всё же не наркота», — подумал я и вновь приложил Арама разрядом.
Сколько в итоге Юз провозился с операцией, даже не скажу: ход времени я не контролировал, поскольку было попросту не до того. Сам врач нарушил молчание лишь раз, когда звякнул чем-то о стальной лоток и объявил:
— Мелкашка.
Я встрепенулся и кинул на него быстрый взгляд, затем присмотрелся к деформированному кусочку свинца, который не мог оказаться ничем иным, кроме как помявшейся при попадании в дверцу безоболочечной пулей двадцать второго калибра.
«Какого хера⁈» — едва не вырвалось у меня, но вовремя прикусил язык и не стал отвлекать Юза, которому ещё предстояло зашить рану и наложить на неё повязку, а то и вовсе что-то предварительно сотворить с потрохами джинна.
Только — нет, первоначальный диагноз врача оказался верен, и раневой канал ограничился жирком и мышечными тканями пресса. Это не избавило Юза от дальнейшей возни и вместе с тем позволило ему не заниматься пациентом до самого утра, что меня безмерно порадовало. Пусть сна и не было ни в одном глазу, но задействовать пси-способности становилось всё сложнее и сложнее.
Неровно постукивало сердце, на виске билась жилка, дрожали пальцы, перехватывало дыхание. И — закончили!
Ещё пришлось приподнять и усадить Арама, чтобы Юз его перебинтовал, а дальше мы в четыре руки натянули на джинна его замшевый пиджак, благо дыр в том не обнаружилось, а все подозрительные пятна получилось худо-бедно оттереть спиртом.
Вид у Арама получился не самый респектабельный, но когда в коридоре коммунальной квартиры мы наткнулись на одну из его соседок, та неладного не заподозрила, поскольку от джинна явственно попахивало коньяком. Дальше нам только и оставалось, что занести пациента в комнату и уложить на диван, а как только Юз напоследок проверил повязки, так сразу и отчалили.
— Завтра перед сменой заеду и проверю, — сказал мне тёмный эльф, когда я повёз его домой. — Не думаю, что осложнения случатся, но если что — звони. Антибиотик я ему вколол, ещё рецепт выпишу, пусть эту неделю пропьёт. Ну и постельный режим обязателен. Проконтролируй!
— Я ему не нянька!
— А кому будет лучше, если он в больницу загремит, а?
С этим доводом было не поспорить, я и не стал. От Юза снова поехал в гаражи, уже даже буквально физически начиная ощущать, как подходит к концу отведённое мне на эту ночь везение. Но добрался, не нарвавшись на гаишников, загнал автомобиль в тупичок, после чего отправился уничтожать следы операции по извлечению пули. Напоследок сдвинул хирургический стол к дальней стене, распахнул ворота и поставил внутрь малолитражку Арама, благо та была весьма умеренной длины.
Повреждения ограничились помятым и ободранным передним правым крылом и простреленной дверцей, но пришлось состояние транспортного средства чуток ухудшить, воткнув в маленькую аккуратную дырочку одну из стамесок дяди Вовы. Вроде как и не стрелял никто ни в кого — простой акт вандализма.
Взяв смятую пулю, я поднёс её к свету и своего прежнего решения не переменил. Стреляли в Арама совершенно точно из двадцать второго калибра, но с каких пор ночные сторожа заступают на дежурство с мелкашками? Опять же — куда сильнее обычного хлопнул выстрел, и пробивная способность лишённого оболочки кусочка свинца оказалась чрезмерно высока.
Ладно бы у Арама был современный автомобиль, так нет же — практически броневик! Обычная пуля двадцать второго калибра точно бы в дверце осталась!
Но если это пуля необычная, то из чего тогда в нас палили? И самое главное — кто?
Неужто какие-то гады нацелились на коньяк?
От нелёгких раздумий разболелась голова, я улёгся на сдвинутый к стене хирургический стол и закрыл глаза, но сразу понял, что заснуть не смогу. Меня до сих пор бодрила скормленная Юзом таблетка, вот и собрал мусор, вернул на место навесной замок и прихватил его дужку чем-то вроде электросварки. Держалась та буквально на соплях, но издалека казалась неповреждённой, и я понадеялся, что до утра никого из местных жуликов сюда не занесёт.
Избавившись на ближайшей помойке от окровавленных тряпок, я отправился в общежитие, чтобы навести там порядок ещё затемно, будто самый настоящий дворник, и — да, в оценке отпущенного на эту ночь везения оказался совершенно прав: по дороге меня перехватил милицейский патруль. Но с документами был полный порядок, а ещё сыграло свою роль удостоверение дружинника, вот и отбрехался.
Вывез мусор на помойку и подмёл двор, а как начало светать, двинулся в обратный путь. Дяде Вове позвонил из телефонной будки у его дома.