Оторва 13 (СИ) - "Ортензия" (книги бесплатно читать без .TXT, .FB2) 📗
— Я записал, — Никита Андреевич вынул из кармана листок и прочитал: — Бурундуковая Ева Илларионовна. Лично проверил удостоверение Героя.
— Бурундуковая? — переспросил майор. — Дочка Иллариона?
Капитан моргнул два раза и сказал:
— Ну, раз Илларионовна, то отца наверняка звали Илларион.
— Илларион Бурундуковый — начальник РОВД Ленинского района. Он погиб два года назад при задержании особо опасных преступников. Ева на похоронах была. Там же ребёнок. Сколько ей тогда было? Тринадцать лет. Ты о чём сейчас мне рассказываешь? Что пятнадцатилетняя девочка на мотоцикле сальто совершила? Что это её разыскивает комиссия из Москвы? Что она Герой Советского Союза?
— Может, однофамилица? — с надеждой переспросил Никита Андреевич. — Но она и выглядит лет на шестнадцать. Я её видел вот как вас сейчас. А два года назад я работал в Унгенском районе. Но факты говорят сами за себя. Вы след от протектора проверьте, и сразу всё будет ясно.
Майор около минуты разглядывал покрышки и, решив, что чем чёрт не шутит, сказал:
— Мне в багажник закинь. Мою машину знаешь?
— Конечно, — подтвердил капитан.
— Ну вот и закинь. Проверим, что ты тут приволок.
— Точно они, — осклабился Никита Андреевич. — Вы только, товарищ майор, про премию обещанную не забудьте. Я розыскные мероприятия провел, как положено.
— Не забуду, — пообещал майор, — если и в самом деле совпадут.
— Ну, за это не беспокойтесь, — ответил Никита Андреевич и ретировался в коридор.
Глава 9
— Двенадцать пар покрышек собрали участковые в частном секторе района Скиноаса, — сообщил Александр, когда вся группа оказалась в автомобиле. — Сейчас двенадцать часов. На обед или поедем на Телецентр, в РОВД? Их собрали все в одном месте.
— Поедем смотреть, — постановила Наташа. — И так полдня потеряли, пока удалось переговорить с Москвой. Может, что и нашли. Уже 11 августа, а мы на месте топчемся.
— Так я сразу говорил, что швейные фабрики — бесполезное дело. Кроме них, масса мастерских, есть те, что на дому целое ателье организовали, и это только по Кишинёву. А за пределами города? Не счесть, — ответил Александр, разворачивая автомобиль.
— Просто хотелось проверить теорию, — отмахнулась Наташа, — но оставим это на последнюю очередь, если больше ничего не останется.
— Тут ещё по городу нехорошие разговоры поползли, — напомнил Александр. — Пропало несколько детей по близлежащим к столице сёлам, и женщины запаниковали. Про крылатого динозавра всё больше слухи распространяются, что это он виноват в случившемся. Военных привлекли, и народ на них всё чаще натыкается, а в связи с этим убеждение приходит, что не на пустом месте всё строится. Сегодня во всех газетах Кишинёва вышли статьи, что это всего лишь домыслы и не более. Вечером передачу по центральному каналу покажут с участием двух профессоров из нашей Академии наук. Это должно успокоить, лишь бы детей быстрее нашли. МВД сообщит, что ребёнок, который пропал на Скулянке, уже нашёлся. Это должно подействовать. Напрягает другое, Наталья Валерьевна. Периметр столицы полностью обследовали более чем на двадцать километров и не нашли никаких следов обитания крупного зверя или птицы. Ну не мог же он свои отхожие места выбрать так далеко! На планёрке сегодня было выдвинуто предположение, что он имеет лежбище в городе. В каждом районе столицы имеются большие пустыри, старые очистные сооружения. В районе три свалки. Есть два небольших заброшенных посёлка на двадцать домов: что-то собирались строить, людей выселили, и всё застыло. А сколько замороженных строек по всему городу? Почти два десятка.
— Плюс подвалы и крыши домов, куда он тоже мог проникнуть ночью, — подсказала Наташа. — Может быть, задействовать малую авиацию?
— Было высказано предположение, что это всколыхнёт город. В понедельник летали, и сразу поползли ненужные слухи, да и затаиться он может в этом случае. Мало ли, вдруг решит, что это тоже птица, но больших размеров, да ещё и рычит. Я всё же склоняюсь к предположению, что пролёт над городом являлся всего лишь миграцией и теперь он отмотал километров сто или больше и в ус не дует, а тут столько народа задействовано на поиски.
— А не вспугнёт ли народ, когда начнут осматривать крыши, чердаки и подвалы? — поинтересовалась Люда.
— Это вряд ли, — ответил Александр. — Они будут в робе коммунальщиков: подготовка к отопительному сезону, проверка крыш на предмет протечек. Тут никто не заподозрит. Почти подобное каждый год происходит. Не так, открыто, но в целом на это люди не должны обращать внимание.
Он повернул руль и остановил автомобиль на небольшой стоянке.
— Приехали, — сказал Александр. — Позади здания имеется ещё одна стоянка для личного транспорта.
К каждой паре покрышек была прикреплена небольшая бирка с именем владельца. Артём глянул на предоставленные экземпляры и скривился.
— Наталья Валерьевна, — сказал он, — тут одно старьё, а у нашего фигуранта покрышки почти новые. Может, перед участковыми не поставили конкретную задачу, и они вместо того, чтобы разглядывать протектор на самом мотоцикле, изымают старые покрышки, которые годятся только в утиль? Ну вот, например, — он развернул бирку, — Буряков Семён Владимирович, 1950 года рождения. Покрышки вообще лысые. Никуда на них он бы никогда не поехал. Следовало бы задействовать фотографа и вместе с участковым переснять всё на плёнку, а мы после отберём нужное, если найдётся что-то похожее. Я ведь с самого начала предлагал этот вариант.
— А почему здесь нет бирки? — спросила Наташа, останавливаясь около последней пары покрышек.
— Товарищ майор сказал, что пусть сначала покрышки опознают, — ответил молоденький сержант.
— И она точно не пригодится, — Артём просунул палец сквозь дыру, — сами посмотрите. На таких колёсах никуда не уехать.
— Мда, — согласилась Наташа. — Александр, может, действительно сделать так, как предлагает Артём? Или просто будем и дальше терять время?
Меня ещё с вечера скрутило не по-детски, и ночь я провела, периодически проваливаясь в сон. Разумеется, все планы пошли по боку: лежала, скрутившись в позе эмбриона, с матрасом между ног.
Наглоталась но-шпы и глушила себя кофе. Кружек шесть накатила, потому как было ощущение, что боль спадает.
Около десяти явилась Люся и хотела позвать меня опять на какое-то приключение, куда полкласса решило рвануть, но, застав меня в таком состоянии, вздохнула и ушла. Вернее, я её вытолкала, сообщив, что, даже если бы чувствовала себя сносно, никуда бы с ними не пошла. Единственное, что запомнила из разговора: они собираются перед школой, числа двадцатого, куда-то в поход пойти. Но у меня голова так трещала, что я ничего не разобрала.
В два часа дня явился Илья Спиридонович и, застав меня полусонной на диване, поинтересовался здоровьем.
— Нормально у меня со здоровьем, — огрызнулась я.
Причем, почему именно огрызнулась — не поняла, но, вероятнее всего, благодаря критическим дням. В прошлом первый день я проводила дома в полном одиночестве, чтобы не кидаться на людей. Помнила, как пошла в бар и устроила там бардак, когда какая-то выпившая компания задала мне совершенно безобидный вопрос. Так что нет. Лучше сидеть дома и тихо помалкивать. Вот только ко мне не являлась бы в гости сначала Люся с дурацкими предложениями, а потом подполковник с ещё более бредовыми идеями.
Или как подобное объяснить?
Не могла ли я прикрыть глаза (всё равно лежу и никуда не свалюсь) и прикинуть, где может быть логово динозавра? Как вам такое? А ещё несколько детей пропало в селе неподалёку от города, и не буду ли я столь любезна сообщить об их месторасположении?
— К Ванге, — ответила я, — вперёд и с песней, а я не экстрасенс и ничего не вижу. А то, что появляется в видениях или во снах, это так не работает.
Илья Спиридонович тут же присел в кресло и с надеждой в голосе спросил:
— А сегодня тебе что снилось? Можешь вспомнить?
