Научно-фантастические рассказы американских писателей - Годвин Том (читать книги без TXT) 📗
— Хи-э! — крикнул он и изо всех сил пнул его кулаком в зубы. — Всего каких-нибудь двенадцать лет, пустяки! — крикнул он, заглушая рев площадки.
— Двенадцать лет! — подумал мистер Андерхил, чувствуя себя в западне. У детей — свое чувство времени. Для них год равен десяти. Нет, перед ним не двенадцать лет детства, а целое столетие, столетие этого кошмара!
— Эй, ты, спускайся вниз!
Сзади его обдавали запахами горчичных припарок и скипидарной мази, земляных орехов и жевательной резинки, запахами чернил, бечевы для бумажного змея, борного мыла, тыквенных масок, оставшихся от праздника “всех святых”, и масок из папье-маше, запахами подсыхающих ссадин и болячек; его били, щипали и толкали вниз. Кулаки поднимались и опускались, он видел злые лисьи морды, а внизу у ограды стояли мужчина и женщина и махали ему рукой. Он закричал, он закрыл лицо руками, он чувствовал, как сочится из носа кровь. Его подталкивали все ближе и ближе к краю пропасти, за которой была бесконечность, было ничто.
Головой вперед, со скрежетом и свистом он ринулся вниз, а вслед за ним понеслись десятки тысяч чудовищ. За минуту до того, как он шлепнулся о землю, врезался в гущу барахтающихся тел, в голове его пронеслась, не задерживаясь, мысль: “Да ведь это же ад, сущий ад!” И никто из этой груды копошащихся существ не подумал бы опровергнуть ее.
Рэй Бредбери
И КАМНИ ЗАГОВОРИЛИ…
![Научно-фантастические рассказы американских писателей - i_011.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/3/7/9/5/1/237951/1423856593/i_011.png)
Освежеванные туши внезапно возникли перед взором и пронеслись мимо в дрожащем раскаленном воздухе зеленых джунглей. Тошнотворный запах падали ворвался в открытое окно машины. Леонора Уэбб нажала кнопку, и стекло со свистом поднялось.
— Как ужасны эти мясные лавки на открытом воздухе, — сказала она.
Зловоние все еще держалось в воздухе, напоминая о войне и несчастьях.
— Ты заметил, сколько мух!
— Да, чтобы выбрать кусок мяса в такой лавке, надо прежде хорошенько похлопать по туше рукой, чтобы мухи разлетелись.
Машина круто свернула на повороте.
— Как ты думаешь, нас пропустят через Хуаталу?
— Не знаю.
— Осторожно!..
Но он слишком поздно заметил на шоссе какие-то блестящие предметы. С пронзительным свистом спустила передняя шина. Подпрыгнув, машина остановилась. Уэбб открыл дверцу и вышел. Джунгли дышали зноем и молчали; шоссе в этот полуденный час было пустынно. Он осмотрел переднее колесо, не переставая ощупывать револьвер в кобуре под мышкой.
Блеснув на солнце, опустилось боковое стекло.
— Шина сильно повреждена? — спросила Леонора.
— Окончательно.
Он поднял с шоссе блестящий предмет.
— Куски мачете [4] и острия установлены навстречу машине. Наше счастье, что мы наехали только одним колесом.
— Но зачем это?
— Ты сама прекрасно знаешь зачем.
Он кивком указал на газету, лежавшую на сиденье.
“4 октября 1963 года.
Соединенные Штаты и Европа безмолвствуют. Радиостанции США и Европы молчат. Везде царит великое безмолвие. Война пришла к концу.
Предполагают, что большинство населения США погибло. Большая часть населения Европы, России, Сибири уничтожена, Век белой расы пришел к концу”.
— Все произошло так неожиданно, — промолвил Уэбб. — Еще неделю назад мы собирались провести наш отпуск, путешествуя. А потом свершилось все это.
Они оторвали взгляд от газетного заголовка и посмотрели на молчавшие джунгли. Громада джунглей ответила дыханием зноя, шелестом трав и листвы, сверканием миллиардов изумрудных и бриллиантовых глаз.
— Будь осторожен, Джон!
Автоматический домкрат со свистом приподнял машину, и она как будто повисла в воздухе. Джон Уэбб торопливо ткнул ключом в правое колесо. Оно тут же соскочило, хлопнув, как пробка, выбитая из бутылки. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы поставить на его место новое, а старое колесо с поврежденной шиной откатить назад и спрятать в багажнике. Проделывая все это, Джон Уэбб не снимал руки с револьвера.
— Пожалуйста, не стой на виду.
— Итак, началось. — Он чувствовал, как от зноя тлеют волосы на затылке. — У плохих вестей длинные ноги.
— Ради бога, Джон, помолчи. Тебя могут услышать.
Он взглянул в сторону джунглей.
— Что ж, я знаю — вы там!
— Джон!..
Он крикнул молчавшим джунглям:
— Я вижу вас!
Торопливо, лихорадочно послал в них пули — одну, вторую, третью, четвертую, пятую…
Джунгли проглотили их, не шелохнувшись. С резким звуком, напоминающим звук рвущегося шелка, пули исчезли в многомильной бездне изумрудной листвы, гигантских стволов, влажных запахов и безмолвия. Почти тут же замерло короткое эхо. За своей спиной Уэбб слышал мягкое пофыркивание автомобильного мотора. Он обошел вокруг машины. Сев в машину, он захлопнул дверцу и запер ее. Когда он перезарядил револьвер, они снова тронулись в путь.
Они ехали не останавливаясь.
— Ты что-нибудь видишь?
— Нет. А ты?
Она отрицательно мотнула головой.
— Ты ведешь машину слишком быстро.
Он вовремя уменьшил скорость. На повороте, справа у обочины снова сверкнули обломки мачете. Он свернул влево и объехал их.
— Негодяи!
— Нет, они всего лишь люди, у которых никогда не было таких машин, как эта, и еще многих других вещей.
Что-то ударилось о приспущенное боковое стекло, и по нему растеклась струйка бесцветной жидкости. Леонора посмотрела на небо.
— Будет дождь?
— Нет, это какое-то насекомое.
Еще легкий стук по стеклу.
— Ты уверен, что это насекомое?
Щелк, щелк, щелк…
— Подними стекло! — крикнул он, прибавляя скорость.
Что-то упало ей на колени. Он наклонился и посмотрел.
— Стекло, быстро!
Она нажала кнопку. Стекло поднялось. Она тоже взглянула на колени — в подоле юбки лежал, поблескивая, крошечный дротик, какими стреляют из духовых ружей.
— Не прикасайся к нему руками, — сказал он. — Заверни его в носовой платок, — потом мы выбросим его.
Машина мчалась со скоростью шестьдесят миль в час.
— Это только здесь опасно, — сказал он. — Мы скоро выберемся отсюда.
О стекло все время что-то ударялось и отскакивало, словно крупинки града.
— Зачем это? — спросила Леонора. — Ведь они даже не знают, кто мы.
— К сожалению. Людей, которых знаешь, труднее убивать.
— Я не хочу умирать, — сказала она просто. Он сунул руку под пиджак.
— Если со мной что-нибудь случится, револьвер вот здесь. Воспользуйся им и, ради бога, не раздумывай.
Она ближе придвинулась к нему. Машина мчалась со скоростью семьдесят пять миль в час по прямому как стрела шоссе. Они ехали молча.
Подняли стекла, и в машине стало легче дышать.
— Как глупо, — сказала она наконец. — Как глупо разбрасывать по дороге ножи, пытаться убить нас из духовых ружей. Откуда они знают, что в следующей машине не окажется кто-нибудь из их соотечественников?
— Не требуй от них благоразумия, — ответил он. — Автомобиль — это автомобиль. Он большой, он стоит денег. За него можно получить столько, что хватит на всю жизнь. Во всяком случае, они знают, что, если остановят на шоссе машину, ее владельцем наверняка окажется американский турист или богатый испанец, предкам которого следовало бы вести себя приличней в чужой стране. А если шину повредит свой брат, индеец, что ж, они помогут ему сменить колесо.
— Который час? — спросила она.
В какой уж раз по старой привычке он взглянул на пустое запястье, где прежде носил часы. А потом без тени удивления или замешательства вытащил тепло поблескивающие золотые часы из кармана. Это было год назад. Какой-то туземец впился взглядом в его часы. Он глядел и глядел на них с какой-то неистовой жадностью, а затем перевел взгляд на Уэбба. В этом взгляде не было ни презрения, ни ненависти, ни печали, ни радости. Ничего, кроме удивления. С тех пор он никогда больше не носил часы на руке.
4
Мачете — большие ножи для резки сахарного тростника (исп.).