На пороге - Никитин Юрий Александрович (книги хорошего качества .txt) 📗
– Да что же за хрень, – проговорил я охрипшим голосом, – я не шевелил и пальцем…
У меня тренированный мозг, все-таки доктор наук, но сейчас с трудом поверил, что перелистываю не движениями пальцев, не гримасами или морганием, как делал раньше, а именно мысленно, что умеют делать самые чуткие из добровольцев после недель тренировок.
Передохнул, сходил на кухню, поел, напился горячего кофе и снова принялся экспериментировать. Да, перелистываю с легкостью. И не только перелистываю, а нахожу все быстрее и быстрее информацию по своей теме церебральной атрофии головного мозга.
Правда, могу и другие темы, просто по своим темам проще, многие адреса мозг запомнил и сразу же выдает страницы научных журналов и специализированных изданий.
Поздно вечером тихо звякнул сигнал вызова, нарочито приглушенный на тот случай, если вдруг сплю, я же тяжело больной.
Я чиркнул по воздуху справа налево указательным, экран засветился, там озабоченное лицо Лазаренко, но пока меня не видит, связь работает только в одну сторону на случай, если общаться не возжелаю.
Согнув указательный, я включил соединение, Лазаренко всмотрелся в меня и сказал бодро:
– О, хорошо выглядишь!..
– Желтый, – поинтересовался я, – или уже зеленый?
Он хохотнул.
– Еще и шутишь!.. Прекрасно. Завтра придешь?
Я проговорил вяло:
– Наверное, у меня депрессия… Никогда даже не знал, что это такое, а вот сейчас… Лежу и думаю, а нужна ли наша мокрохвостая работа вообще…
Он охнул, вытаращил глаза.
– Ты что?.. Мы спасаем людям жизни! Через десяток лет сможем выращивать не просто внутренности, как уже начали, а с легкостью руки и ноги целиком!..
Я пробормотал:
– Но железячники уже почти догнали. Там Ицков их кнутом и пряником… Потом пойдут с нами ноздря в ноздрю. Только вот, если честно, у них перспективнее.
Он поморщился.
– Рука человека – целая вселенная!.. А заменить ее простой железкой?
– Если честно, – ответил я, – простому человеку как-то без разницы, сколько сотен миллиардов там клеток, какие нервы… Ему нужно, чтобы работала и не капризничала… Но ты прав, что-то я какой-то не такой. На всякие депрессии мы права не имеем. Приду! Работать все равно надо.
– Ждем, – сказал он. – Значит, пока отменить сбор денег? А то Медведев уже ходит с шапкой по лаборатории и собирает тебе на венок… Скотина, точно отщипнет половину в свой карман.
– Отменить, – ответил я. – Временно. До прояснения.
– Хорошо, – сказал он, – хотя, конечно, уже и надпись прочувствованную придумали!
– Приду, – пообещал я, – отредактирую.
– А Лелекин голову ломает над пышным некрологом… Сколько работы зря сделано… Ну да ладно, живой так живой… Ждем!
Экран погас, я вздохнул и вышел на балкон, чего уже давно не делал. Шуточки грубые, но как раз они к месту больше, чем жалостливые взгляды и перешептывания за спиной на тему, как ужасно выгляжу.
Мой дом считается высотным, а квартиру снимаю под самой крышей, так что взгляд скользит над постройками вдаль. Там еще один спальный район, за которым такой древний лес, что вот-вот из него выйдут древние славяне или еще более древние тевтоны.
Свежий ветерок со стороны леса, всю западную часть неба охватил красочный закат. Я поймал себя на мысли, что вот мазнул взглядом и через мгновение думаю о другом. А сперва, когда сюда переехал, каждый вечер любовался в диком восторге, щелкал фотоаппаратом, снимал на видео, отбирал лучшие моменты и постил в фейсбуке, инстаграмме, помещал в дропбокс и другие хранилища, чтобы не потерять такую дивную красоту.
Но закаты ладно, привык, потерялась острота ощущений, зато и помимо них много интересного, но… если жизнь будет все удлиняться, новинок не остается, и неужели мир станет таким же безразличным, как вот сейчас эти закаты?
А когда люди станут бессмертными, то и вовсе… Или смогут любоваться дивным зрелищем расщепления бозонов?
Глава 5
Среди ночи проснулся от дикой боли в черепе. Перед глазами дрожит и трясется какая-то мерцающая пелена, в висках стучат молотки, сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет.
Сполз с кровати, чувствуя, что задыхаюсь в душной комнате, толкнул дверь на балкон. Внизу панорама ночного города, везде огни, но перед глазами поплыло, я торопливо ухватился за перила.
Голова все еще кружится, глаза плотно закрыл, однако там продолжает мельтешить калейдоскоп из цифр, строк, графиков, наложенных одно на другое фото, и все в таком жутком темпе, что вижу только призрачный и трепещущий блюр.
– Спокойно, – проговорил я с бешено стучащим сердцем, – это же дополненная реальность сообщает обо всем на свете, хотя я эту заразу и не спрашивал… Заткнись… отключись, дура!.. Фу, плюнь!
Мельтешение исчезло, только кровь продолжает шуметь в ушах, успокаиваясь настолько медленно, что продрог на продуваемом всеми ветрами балконе и начал стучать зубами.
Наконец все как-то замедлилось, и тогда только попытался взять весь этот хаос под контроль могучего мозга, единственного, что у меня еще не затронуто нейродегенерацией, так как мозг сдается последним.
С одной стороны, как же здорово, что не требуется экран дисплея или телевизора, все картинки прут неорганизованным стадом сразу в мозг, с другой стороны – дисплей выключаю, когда изволю, а в мозг прет и прет, его можно выключить только, если разогнаться и головой в стену.
– Возьми себя в тощие руки, – велел я зло. – Организм борется, а ты на закаты смотришь, дурак?.. Давай, пока не рехнулся!..
Отключив в квартире все, даже свет, я с закрытыми глазами пытался так и эдак управлять тем, что сейчас творится в моем черепе. Пару раз удалось отключить этот белый шум, уцепился за ниточку, пошел по ней, еще и еще попытки, наконец отрубил его окончательно…
…но все равно получаю полную информацию о том, на что смотрю, будь это скользящие далеко внизу автомобили, стена балкона или звездное небо.
Конечно, всего лишь ту скудную информацию, что размещена в сетях, инете, от правдивой картины мира вообще бы рехнулся. Некомфортно даже на секунду представить себе, что состою практически из пустоты, в которой размещены на огромных расстояниях друг от друга атомы, что как бы и создают то, что называется «я».
Потащился, усталый и трепещущий, на кухню, сварил себе чашку кофе, но с первым же глотком у мозгов сорвало башню, хотя как у них может сорвать башню, ну тогда слетели все заглушки, фильтры, запоры, и теперь мозг сам по себе начал подключаться не только к инету, но вообще к электрическим сетям, если правильно понял эти странные ощущения, а в мозгу снова пошел шум от тысяч смешавшихся в кучу телефонных разговоров.
– Стоп, – велел я и с силой сжал голову обеими ладонями. – Стоп!.. Пока не лопнула. Стоп!.. Прекрати!.. Мало ли что дорвалась!.. Потом разрешу. Но понемногу…
Однако изголодавшийся по информации мозг упорно сопротивляется, я так и эдак пытался установить над ним контроль, вроде бы удалось, но как же много, оказывается, всего в инете! Вот посмотрел на стул, и тут же перед глазами сотни и даже тысячи статей: стулья офисные, барные, рабочие, кофейные, обеденные, кабинетные, компьютерные, от разных фирм, разных моделей и фасонов, разброс цен, различная обивка, деревянные, пластиковые, металлические и даже керамические, простенькие, как табуретки, и роскошные, как королевские троны…
– Возьми себя в руки, – велел я вслух. – Издохнешь, дурак, если вот так позволишь нести себя по течению.
Но все-таки я в самом деле научный сотрудник с великолепным дисциплинированным мозгом, который приучен работать, выполнять команды и добиваться результата, это доказал сам себе, когда к рассвету, истерзав себя усиленной дрессировкой, заставил мозг выдавать себе только ту информацию, которую запрашиваю, а с кем спит Аня Межелайтис в этом сезоне, пусть даже не ищет, не то что не показывает.
То ли потому, что ночь не спал, то ли из-за нервов, но сожрав обычный диетический завтрак, ощутил себя как пес, что поймал на лету и слопал муху, вроде бы мясо, но как-то не впечатлила такая добыча.