Дорога славы - Васильев Ярослав (книги хорошем качестве бесплатно без регистрации txt) 📗
Цирконид — материал дорогой, даже неочищенная руда на «чёрном рынке» стоит огромных денег. Готовый к транспортировке контейнер можно вскрыть только на заводе, он защищен всеми мыслимыми средствами. Нападать на транспорт или базу корпорации-владельца планеты никто из местных пиратов тоже не рискнёт. Остаётся «щипать» шахтёров — вот только выигрыш, как в лотерее, никогда не знаешь, полон ли бункер робокомплекса или пуст. Плохо помогает даже информация, когда была прошлая отправка — жилы попадаются разные, иногда за три-четыре недели можно набрать несколько контейнеров, а иногда на один будешь горбатиться месяца два. Нападать слишком часто — старатели решат, что им выгоднее отдавать ту же пятую часть на регулярной основе какой-нибудь охранной фирме, и бизнес «накроется» совсем. Сколько добыто и когда уходит следующий контейнер, на Оливии не говорят даже самому близкому другу, а попытайся кто проникнуть в хранилище тайком — пулю получит без разговоров. Про руду не знает никто, кроме хозяина… и государственного инспектора.
Старатели не служащие корпорации, у них нет дорогих страховок и обязательного медицинского осмотра. Да и на герметичности бункеров и постов управления горных комплексов многие пытаются экономить, предпочитая риск глотнуть лишнюю дозу ядовитой пыли покупке дорогих фильтров и герметизирующих комплектов. За этим и следит инспектор, раз в месяц-два обязательно посещая каждого, проводя замеры и заставляя под угрозой крупных штрафов ремонтировать системы очистки. Инспектор знает всё — но он вне подозрений. На весь срок контракта на руку надевается специальный рекордер, запись не прекращается круглые сутки — а память с каждым транспортом отправляется в Управление надзора, где секунда за секундой её проверяют специальные компьютеры. И если возникнет хоть малейшее подозрение, начнётся расследование, а нечистоплотный инспектор поседеет раньше, чем выйдет из тюрьмы.
На этом Антон и строил свои расчёты: освоившись, он стал через день заходить к директору — играть в шахматы. Соперником тот был никудышным, зато собеседником просто замечательным, готовым болтать о чём угодно, лишь бы общаться с новым для здешней дыры человеком равного статуса. О погоде, о политике, о выпивке и женщинах… и каждый разговор переходил на цирконид. Впрочем, это было неудивительно — на Оливии всё крутилось вокруг добычи и цен на руду, как определить перспективный для добычи участок и где залегают самые богатые жилы. А дальше оказалось достаточно в нужный момент завести разговор, что мол, повезло — несколько последних пиратских налётов вышли «пустышками», и оставить номер анонимного счёта. Когда через три месяца от матери пришло письмо, что сестрёнка сдала экзамены в один из университетов Новой Терры, целую минуту Антон не мог перевести дух — получилось!
Совесть его не мучала: подумаешь, заработают шахтёры свои деньги не за четыре года, а за пять или шесть. Тем более что до смертоубийства никогда не доходило, лишний раз горняков пираты старались не злить. Да и жертве проще отдать часть добытого, чем попасть в больницу или того хуже уехать в запаянном гробу. К тому же закон парень не нарушал: в разговорах не упоминал ни имён, ни мест, ни тем более количества руды — директор вычислял нужные шахты сам. Всегда можно сослаться, что «его наивностью по глупости и доверчивости воспользовались недобросовестные служащие корпорации» — ведь за свои «беседы» он ничего не получал. Счёт же в «забытой» рядом с шахматной доской записной книжке принадлежал матери, которая источника поступлений не знала — и, следовательно, ответственности не несла даже в самом худшем случае. Вот если бы Антон использовал оттуда хоть экю… но еще в самом начале он себе это запретил. И дело не только в лишнем риске — тогда он ничем не будет отличаться от директора и его подельников.
Два года пролетели как одно мгновение, сестра каждый месяц писала, как здорово учиться в столице. Мать после возвращения сына на Порхов рассказала, что Нюру очень хвалят, пророчат блестящее будущее. Хорошо, что нашлись деньги… а в глазах стояло: «Не хочу знать, откуда ты их взял». Хватало на все шесть курсов и жизнь до самого диплома, но отгуляв два месяца отпуска, Антон опять завербовался на Оливию. Второй раз на новом месте (а парня заметили и намекнули, что если надумает остаться — его ждёт повышение) запускать ту же схему он не рискнёт. И нужно «заработать», сколько получится, здесь, пусть сестрёнка, если захочет, останется на Новой Терре — а для этого нужно купить там жильё.
В делах и рутине незаметно прошёл ещё год, такой же скучный и монотонный, как и предыдущие. Только за подачей «информации» Антон следил в этот раз гораздо тщательнее — чтобы не оставить даже тени возможности связать налёты с его визитами: не стоит рисковать будущей карьерой. Жизнь стала казаться колеёй древнего поезда, который не может свернуть и потому неотвратимо и в срок достигнет запланированного события-итога. Чтобы собраться с силами и снова отправиться по новым рельсам к новому неизбежному финалу.
Сигнал тревоги пришёл днём по времени космопорта. В одной из шахт, что вгрызалась в склон горного хребта на краю континента, произошёл обвал — хоть и редко, но такое случалось. И Антон вместо запланированной инспекции вылетел вместе с одним из помощников директора к месту катастрофы. Когда разберут завал и найдут пропавшего старателя, они должны определить — была причиной ошибка человека или отказ техники? Оливия существует, пока приносит прибыль, то есть каждый месяц отсюда стартуют грузовики с рудой. А это возможно, только если каждая деталь в конвейере по добыче — от оператора до последнего автомата шахтного комплекса — работает безотказно.
Ещё на подлёте обвал поразил своей необычностью — порода была ярко-зелёной. Рядом с привычными бурыми равнинами и шафрановым камнем горных хребтов этот изумрудный цвет был… не к месту. Когда флаер подлетел ближе, стала видна и другая ненормальность: словно кто-то исполинским ножом отхватил кусок горы и бросил вниз беспорядочной кучей. Почти сразу в наушниках зазвучал голос командира спасателей — оператор, скорее всего, погиб. Капсула стояла в начале тоннелей и оказалась в самом центре сошедшей породы. Несколько минут Антон раздумывал: сажать машину или нет? С одной стороны, вроде, положено, с другой — причина понятна и так. За него «решили» всё те же спасатели, сработала привычка искать до последнего, вдруг где-то нашлась «щель» и капсула уцелела. Гору просвечивали со всех сторон во всех направлениях и обнаружили необычную аномалию — со стороны свежего склона отчётливо просматривались пустоты, хотя сверху сканер по-прежнему демонстрировал сплошной камень. Вскрывать непонятные каверны на свой страх и риск начальник спасательной партии побоялся и быстро откопал какую-то замшелую инструкцию, переложив ответственность на «комиссию из представителя Компании и официального государственного лица». Можно было, конечно, отказаться — но Антону уже осточертела размеренная скука последних лет, а тут хоть какое-то разнообразие.
К ближайшей из пустот пробивались долго — странный камень по прочности не уступал обшивке космических кораблей. Но едва удалось проделать сквозное отверстие, раздался хлопок, взметнулась туча пыли, полетели обломки — словно произошёл взрыв, или с той стороны вакуум, а сама перегородка из стекла. Когда облако осело, открылся идеально ровный проём примерно два на четыре метра, за которым тянулся искусственный коридор… материал стен напоминал резину и светился мягким голубым светом.
Кто-то охнул:
— Матерь Божья, Предтечи!
Директор примчался, едва услышал про обнаруженные руины — не остановила даже разница во времени, в городке корпорации была уже ночь. И сразу же заявил, что экспедицию вглубь возглавит сам. Антон только усмехнулся: вот уж неуёмная жадность, даже готов натянуть на себя тяжёлый скафандр спасателей, лишь бы оказаться среди разведчиков. Отдельных следов Предтеч было найдено немало, а вот настоящих баз всего десятка полтора — все миллионы лет, как покинуты. Руины абсолютно безопасны, внутри всегда немало пусть непонятных и неработающих, зато стоящих огромные деньги предметов, а нашедшим полагается обязательный процент. Впрочем, тут же одёрнул он себя, неизвестно, как старался бы попасть в исследовательскую партию сам — не будь его присутствие по закону обязательным.