Обыкновенная прогулка - Корепанов Алексей Яковлевич (читать бесплатно книги без сокращений .TXT) 📗
![Обыкновенная прогулка - Корепанов Алексей Яковлевич (читать бесплатно книги без сокращений .TXT) 📗](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Обыкновенная прогулка - Корепанов Алексей Яковлевич (читать бесплатно книги без сокращений .TXT) 📗 краткое содержание
Обыкновенная прогулка читать онлайн бесплатно
Алексей Яковлевич Корепанов
Обыкновенная прогулка
Творчество для художника – страдание, посредством которого он освобождает себя для нового страдания.
В персонажах каждого произведения – какая-то частичка меня, автора, моего прошлого, моих дум и переживаний...
Кажись, интересного здесь нет, судя по перелистыванию...
Вещи спят и ждут лишь зова,
В каждой – песня взаперти,
Мир поет, лишь надо слово
Заповедное найти.
...То ли утром, то ли ночью – сразу не пойму – подмигнул троллейбус мне стеклянным глазом. Я – ему. Сумрак растолок квадратной мордой в порошок, микрофоном буркнул что-то гордо – и ушел. Неправда. Подтасовка фактов. Ужимки искаженного мира, хотя какое это имеет значение? Не все ли равно, что сказать?.. Другое главное, даже если этого другого и нет. Впрочем, морочить голову людям, разводить псевдофилософию и к а з а т ь с я – не самое худшее из всего, что может происходить в континууме. Тем более, факты искажаются только в интересах читателя.
Кон-ти-ну-ум. Вкусное слово. Выпуклое, твердое, важное. Можно сказать, заносчивое. Чопорное. Вот-вот, именно – ч о п о р н о е. Раздулось от гордости за свою неординарность и свысока поглядывает по сторонам – все ли смотрят преданно, все ли трепещут? Кон-ти-ну-ум. А всего-то – какие-то там совсем необязательные измерения. Измерения чего – не важно, а уж зачем – и вовсе не интересно. В общем, если говорить... А если не говорить? Да, лучше не говорить. Не тонуть в трясине слов.
Троллейбус растолкал квадратной мордой серое утро, и он ощутил на себе полусонный взгляд круглых светящихся стеклянных глаз. Лязгнули, открываясь, двери. Гордо буркнул микрофон. Именно гордо и именно буркнул.
Он вошел в салон, сел у окна, и троллейбус двинулся в путь. Куда именно – объяснять не будем, потому что нет ничего хуже объяснений. Попробуем обойтись без них. Поехал себе человек – ну и поехал. Поехал по утренней улице, через город. Нет, с к в о з ь город, или – сквозь время. Сквозь время – лучше, поэтичнее, можно сказать. Мы сквозь время идем, не сгибаясь в космическом реве... Правильнее, наверное, «не оглохнув в космическом реве». Но не так красиво. Так вот, к вопросу о поездке сквозь время. Можно, конечно, просто сидеть у окна на кухне, позевывать, и, тем не менее, двигаться во времени. Со временем. Но чувствуете разницу? ВО времени. СО временем. ПО времени. А тут – СКВОЗЬ время. Такой вот нюанс. Впрочем, пока мы рассуждали, он уже приехал туда, куда ему было нужно, и вышел. Вышел – и огляделся.
Теперь стало окончательно ясно, что в окружающей среде наступает именно утро, а не вечер, потому что погас бледный свет длинношеих искусственных фонарей, и за домами предвиделось скорое явление дневного природного фонаря, то есть, попросту, солнца. Солнце имело устоявшуюся привычку каждое утро всходить на востоке, а уползать почему-то на запад, а не на юг или, скажем, север. Смирилось оно, что ли? Кто знает?.. Может, обет такой дало. Раньше ведь модно было давать обеты по всякому поводу. В старые времена. А солнце, вероятно, и дало такой обет именно в старые еще времена. Во всяком случае, об ином поведении нашего светила летописи не сообщают. Как, впрочем, и о том, что солнце к а ж д ы й д е н ь появлялось на востоке. Да и не в солнце дело.
Красное солнце по утрам. Видимо, злится, что работать приходится за двоих, за себя и за напарницу свою непутевую. За эту самую Немезиду. Ничего хорошего от нее не было и, наверное, уже не будет. Явилась на работу раз за сколько-то там миллионов лет, сгубила ни в чем не повинных добродушных динозавров и скрылась в космических далях. Ни ответа, ни привета. Жди теперь, когда заявится и снова что-нибудь натворит. И никакая черная дыра ее не берет! Наслышаны, видно, все про историю с динозаврами и считают: а ну ее, лучше не связываться, себе же дороже будет. Правильно считают.
Да, непутевая, непутевая напарница нашему Солнцу досталась. Другие живут душа в душу, не нарадуешься ведь на какой-нибудь там Сириус или DQ Геркулеса, а уж про такую тесную пару, как Бета Лиры и вовсе говорить невозможно – слезы умиления мешают. А тут на тебе: ни помощи, ни теплого слова. Скрылась в этих самых космических далях и строит коварные планы очередного визита. Теперь уже, небось, на «двуногих прямоходящих» зуб точит.
И чем ей, Немезиде, динозавры-то помешали? А ведь не будь ее, глядишь, через пару миллионов лет взяли бы эти динозавры в лапы по палке, потом до скребков и рубил добрались, измыслили каменные топоры, Прометей бы им огоньку подбросил, чтобы овладели методами огневого земледелия – и стали бы венцом природы. И земли новые открыли, государства создали, троллейбусы те же самые с квадратными мордами, только побольше, разумеется, чем теперешние – и покатилось бы колесо прогресса по звездным дорогам вдогонку за удирающими галактиками.
В общем, вставало солнце.
Он медленно направился по асфальтированной дорожке к одинаковым пятиэтажкам. Ночью было ниже нуля, поэтому на асфальте лежал тонкий ледок. Ледок с нетерпением ждал дневного потепления, чтобы растаять и вовлечься в природный круговорот.
Какой смысл в континууме и динозаврах, в Немезиде и троллейбусе, в этой утренней поездке, наконец? Всегда и во всем привыкли искать смысл, видно, так устроены, и забываем порой... Нет, не так. Порой мы склонны искать смысл в тех вещах, в которых его нет. Да и что такое смысл? Есть движущаяся материя – так нас учили. Ее можно потрогать, попробовать на вкус, определить с помощью приборов, наконец, но смысл-то какими приборами определишь? Опять, конечно, псевдофилософия. Даже нет – псевдофилософствование. Хорошо все-таки, что кто-то придумал слова: с их помощью можно сделать вид, что объясняешь даже то, чего объяснить никак нельзя. Хвала словам, словам – хвала!
Он скользил по дорожке и никто его не догонял, и никто не шел навстречу. Утро было субботнее и слишком раннее, многие еще спали, покоились, так сказать, в объятьях Морфея. Правда, собаковладельцы уже вывели своих чад на прогулку. Одно такое чадо вылетело на дорожку из кустов, заскользило всеми четырьмя мохнатыми лапами по утреннему ледку, рвущемуся в природный круговорот, вывалило от счастья язык и галопом поскакало к детской песочнице.
День обещал выдаться погожим.
Он вошел в подъезд и начал подниматься по лестнице. Стены подъезда до половины были выкрашены темно-зеленой краской, а выше шли разные надписи, нацарапанные на побелке. Они представляли собой лаконичные информационные сообщения или, скажем, малые посылки силлогизма, с четко обозначенным субъектом и предикатом суждения. Одна надпись вдоль лестничного марша, ведущего на площадку третьего этажа, заставила его приостановиться.
«Валька – дура», – беззапелляционно вещали руны. Ниже значилась подпись: «Екклезиаст». Возможно, Екклезиаст и мог поведать нечто подобное в каком-нибудь апокрифе. Возможно, и поведал. Ведь изрек же Иисус перед смертью: «Придурки вы все!» – только это предпочли пропустить мимо ушей и никак не отразить в евангельских текстах. Звучало такое высказывание уж больно нехорошо. Неуважительно.
Он позвонил у двери и стал ждать результата. Дверь была обита коричневым дерматином с подкладкой, продырявлена «глазком» и поймана в сети учета двумя жестяными цифрами из магазина «Тысяча мелочей». Из-за двери не доносилось никаких звуков.
Сама идея воздвигать преграду у входа в жилище преследовала две цели: сохранения тепла и защиты от нежеланных гостей. Какая из них первична, а какая вторична – сказать трудно. Возможно, они появились одновременно, хотя это никем и не доказано. Как, впрочем, и обратное. Идея преграды у входа в жилище могла возникнуть у наших пращуров при созерцании неба, а по-нашему, атмосферы – закрытой двери, препятствующей вторжению космоса на планету. Но с таким же успехом она могла и не возникнуть, потому что у пращуров вряд ли имелось время, а то и способность размышлять о таких вещах. Вкалывать нужно было от зари до зари. Хотя кто знает, о чем они там размышляли? Может быть, додумались и до идеи континуума, и до Илема, и до возможности (но необязательности) разумной жизни в других мирах, и до законов диалектики, только потом все забыли, так как письменность еще не изобрели, а передавать устно из поколения в поколение размышления о столь абстрактных вещах не имело смысла.