Десять лет до страшного суда - Андерсон Честер Муур (читать книги онлайн бесплатно полностью без txt) 📗
![Десять лет до страшного суда - Андерсон Честер Муур (читать книги онлайн бесплатно полностью без txt) 📗](/uploads/posts/books/1446/1446.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Десять лет до страшного суда - Андерсон Честер Муур (читать книги онлайн бесплатно полностью без txt) 📗 краткое содержание
Десять лет до страшного суда читать онлайн бесплатно
Честер Андерсон, Майк Курланд
Десять лет до страшного суда
Авторы пользуются предоставившейся возможностью, чтобы посвятить эту первую совместную работу друг другу.
1
![Десять лет до страшного суда - _1.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/4/7/7/1477/1386594713/_1.png)
«Террэн бивер», легкий крейсер Военно-Космического Флота Федерации, осуществлявший обычное патрулирование, вот уже двадцать седьмой день неторопливо продвигался в районе выступающего конца на краю галактики. Работа на борту, как и всегда до этого дня, представляла собой для экипажа не более чем длительный период откровенного безделья, поскольку все, что требовалось делать, выполнялось системами корабля в автоматическом режиме, оставляя одиннадцати членам экипажа возможность заниматься чем угодно, оставаясь в то же время по форме космонавтами.
В 15 часов 20 минут по Гринвичу на экранах дальнего обнаружения появилась неопознанная вспышка. Впередсмотрящий оператор третьего класса БЧ-1 Рич Хэлн, в функции которого входило наблюдение за экранами локаторов, с явным неудовольствием оторвав голову от космического детектива, большим пальцем небрежно нажал тумблер, включавший запись. Впрочем, в этом вовсе не было необходимости, поскольку автоматика корабля сама включила запись еще три минуты назад. Сделав эту нехитрую и, хотя и ненужную, но обязательную по вахтенному расписанию операцию, БЧ-1/3 Хэлн, не подозревавший о том, что только что ступил своей ногой в историю, с чистой совестью возвратился к детективу.
В 15.45 «Бивер» прервал увлекательное занятие Хэлна, вежливо пропищав ему «Пи-и-и». Он вяло глянул на экраны и вдруг его вялость как рукой сняло. Неопознанное пятнышко успело вырасти за эти двадцать пять минут в космический корабль хотя и неизвестного происхождения, но явно крейсерского класса. Как неистовый пианист Хэлн стал нажимать на торчащие перед ним кнопки, посылая по всем помещениям корабля трели звонков, сигналы тревоги, включая всевозможные автоматические устройства, которыми был напичкан корабль. Завершив эту церемонию включением первой в истории корабля Общей Тревоги, он снова облокотился о спинку кресла и стал ожидать дальнейшего развития событий.
В направлении неизвестного корабля на всех мыслимых частотах направлялись стандартные сигналы опознания; капитан и состоящий в штате корабля ксенолог — специалист по контактам с населением других планет — прибыли на мостик одновременно, причем оба озабоченно бормотали что-то себе под нос. Весь «Террэн бивер» пришел в невиданное возбуждение.
Это был Контакт! По мере увеличения изображения на экранах становилось все более очевидным, что неизвестный корабль принадлежал к совершенно неизвестной расе — первой новой цивилизации, с которой Федерация столкнулась за более чем три тысячи лет. Будет установлена связь, пришельцам будет сделано приглашение вступить в Федерацию и они, несомненно, примут это приглашение; все члены экипажа «Бивера» станут героями, получат огромные наградные, и…
В 15.51 неизвестный корабль открыл огонь из довольно внушительной батареи орудий. Защита «Бивера», никогда до этого не использовавшаяся, отбила его автоматически; аналогичные противоогневые меры были приняты корабельным компьютером, а в 15 часов 51,0685 минуты неопознанный корабль превратился в расширяющееся облако ярко светящегося газа, пригодного разве что для спектроскопического анализа.
Этим и закончилась первая битва в космосе, которую провели представители Военно-Космического Флота Федерации за почти тысячу лет. «Террэн бивер» развернулся и взял курс в сторону дома.
2
— Побрали б черти эту ночь глухую, что Мать своим вниманьем обделила! — Хард Гар-Олнин Саарлип специально нырнул в самый темный подъезд, который только мог найти, продолжая беседу с самим собой осторожным шепотом. — Ни кошелька, бредущего в тиши, ни деньгами звенящего кармана. Не ходит знать по этим улицам ночным. Видать, придется мне уснуть таким голодным, каким ни разу раньше не бывал.
Хард был поэтом по профессии, как он с гордостью любил говорить себе; когда-то он был придворным бардом очень знатного барона, который, к сожалению, умер, не успев оставить завещания и предоставив таким образом Харду выбор — либо продать свою трудовую закладную какой-нибудь увядающей старой карге, любительнице острых ощущений, либо плюнуть на закладную, убежать куда подальше и стать вне закона. Для Харда Гар-Олнина Саарлипа, поэта и сына поэтов, это не давало практически никакого выбора, если хорошенько разобраться.
— Увы, прохладна ночь, — напомнил он себе, — и не проходит мимо никто, кто был бы состоятельней меня. О Мать, исполни для меня одно лишь скромное мое желанье: пошли сюда купца, бредущего неровным пьяным шагом; иль на худой конец ученика бармена, ночную выручку несущего домой. Хотя постой, бармена мне не надо. — Он поразмышлял некоторое время. — С той публикой порой шутить опасно: недружелюбны к нам они бывают, с деньгами расставаться не хотят. — Он поежился от холода.
Кроме занятия поэзией, Хард был еще и уличным разбойником, карманником, просто вором, клятвопреступником и вообще был готов на любое уголовное преступление, когда в этом возникала нужда и появлялась возможность. Хотя его уголовная деятельность вероятнее всего должна была привести его к столбу и Проклятью Матери, уголовщина была традиционным и даже почетным занятием для поэтов планеты Лифф. И Хард мог всегда успокоить себя сознанием того, что его казнь, если ее хорошо обставить, сделает чудеса для его славы, вызовет немедленный всплеск интереса к его поэмам и сильно обогатит его издателей и наследников, если только таковые у него когда-либо будут.
По-зимнему пробирающий до костей ветер нервно трепал пламя стоящего на углу газового фонаря, который отбрасывал зловещие тени на теснившиеся по сторонам узкой улочки дома, сработанные из толстых бревен. Хард начал дрожать от холода.
— Так снизойди же, о Мать, до преданного тебе, хотя и недостойного сына, выполни одну единственную его просьбу, и тогда… — при звуках осторожных шагов, доносившихся прямо из-за угла, Хард прекратил свое нашептывание, еще глубже спрятался в тень подъезда и затих, все еще дрожа от холода.
Высокий, худой молодой человек в теплой и дорогой одежде вышел из-за угла и остановился в нерешительности. Было видно, что он ищет табличку с названием улицы или хоть какой-то указатель. Не найдя ничего подобного, он медленно направился как раз к тому месту, где прятался Хард.
— Никчемный отпрыск Твой Тебя благословляет! — пробормотал Хард на тот случай, если Мать все еще слушает его.
Незнакомец явно был в растерянности. Более того, покрой и качество его добротной одежды и приятная округлость его кошелька свидетельствовали о том, что он богат. Поскольку он был богат и побрит наголо, в то время как все богатые люди Лиффдарга носили холеные бороды, незнакомец был, скорее всего, иностранцем, возможно, купцом из западного портового города Фрейдарга; его ни в коем случае нельзя было упустить, даже если бы Харду и пришлось обойтись с ним грубо. И что было совсем хорошо, так это то, что иностранец шагал тяжело, медленно и неровно, что могло означать одно — что был пьян и относительно беспомощен. Хард забыл о холоде.
Проходя мимо Харда, иностранец пристально всматривался в дома на противоположной стороне. Хард тихо поблагодарил Мать за такое благословение.
Узкая улочка извивалась как ручеек, потому что планировка Лиффдарга осуществлялась как бы скотом, пасущимся на выгоне. Иностранец направился к неосвещенному повороту, Хард выскользнул из подъезда и стал осторожно красться за ним.
Нож Харда был в его руке — единственно лишь для того, чтобы использовать его в качестве угрозы, с неохотой напоминал он себе, думая о жестоких наказаниях за убийство богатых людей; к счастью, в его кошельке совсем не было металла, звон которого мог бы выдать его, и поэтому он мог без труда соблюдать необходимую для такого дела скрытность. Даже очень пьяный иностранец, и особенно очень молодой, мог оказать сильное сопротивление в случае, если его вспугнуть.