Изгой рода Орловых: Барон (СИ) - Коган Данил (первая книга .txt, .fb2) 📗
Я нашел Истомину, Ксению и Вульфа и подписался на них. У Вульфа был титул Римского Понтификата, формально приравненный у нас к титулу барона, с сильно урезанными правами. Пока я решил на этом и остановиться. Естественно, свой аккаунт в «Народе», — сети для безродных я никуда не удалил. Единственное, что я сделал, — анонимизировал профиль, обозвав его «Боярин», — еще одна привилегия благородного сословия.
И хорошие новости на звонке из Коллегии Контроля не закончились.
Полюбовавшись своим свеженьким профилем в «Чертоге» и сгенерированным Каем изображением, на котором я выглядел чуть старше и, честно говоря, чуть симпатичнее, чем в реальности, я направился на выход из дома. Следовало действительно забрать паспорт сразу, а то потом закручусь и забуду. Пусть документ будет на руках: не всегда твой профиль в реестре подданных доступен, особенно в земствах.
По дороге в Центральный район меня застал второй официальный звонок за сегодня, на этот раз из Управления ликвидаторов. Звонил незнакомый мне офицер в чине лейтенанта, который вполне любезно сообщил, что моя заявка на формирование частного отряда ликвидаторов рассмотрена и удовлетворена. Рейтинг отряда — Е.
Самый низкий рейтинг, предусматривающий определенные ограничения в вооружении отряда, а также полностью лишенный любых привилегий, которые появлялись только на последующих рангах. Рейтинг рос исключительно за выполнение заданий Управления. То есть ты мог сколько угодно «работать только на себя», но тогда ты не получал от государства никаких преференций. Довольно разумная политика, как по мне.
В Управление теперь тоже требовалось заехать, чтобы получить «пластик», то есть документы на отряд. Причем это было даже важнее получения паспорта с баронской короной на обложке, потому что в местах, где эти документы требовались, связь не работала почти никогда. Соответственно, проверить полномочия или рейтинг отряда власти на местах могли только по «пластику».
В Коллегии меня ожидаемо мурыжили почти два часа. Я уже собирался плюнуть на паспорт и забрать его после Нового года, но в момент, когда мое терпение почти лопнуло, меня все же пригласили к письмоводителю, который со всеми положенными поклонами и титулованиями, постоянно кланяясь, выдал мне долгожданный документ, забрав мой обычный дворянский паспорт.
Такое небольшое, якобы унижение напоследок, которое меня вообще никак не тронуло. Мало того, что ждать заставили, так еще и письмоводитель — ранг ниже самого нижнего чиновника в Табели о рангах. И то, что важнейший документ мне выдавал человек на такой ничтожной должности, было одновременно и выражением презрительного отношения, и предупреждением мне от воронежской Коллегии. Мол, недолго ты бароном пробудешь, Орлов. Но мне на эти мелочные истерики местных чиновников было наплевать. Я поблагодарил потеющего и заикающегося служащего и пожелал ему счастливого Нового года. Тот совсем растерялся, а мне послышался скрежет зубов начальника отдела. Так что Коллегию я покинул в прекрасном настроении, несмотря на потерю времени.
В Управлении ликвидаторов меня приняли по-деловому, но у них тоже пришлось задержаться. Здесь причина была иной — бюрократия, будь она неладна. Меня сгоняли в шесть разных окон и два кабинета, пока я не собрал наконец все бумаги, визы и подписи. Впрочем, мой новый статус стал для меня «нитью Ариадны». Для барона, даже новоиспеченного, чиновники Управления сделали все максимально оперативно. Так что «всего-навсего» через пару часов блужданий по бюрократическому лабиринту я уже почти вышел к солнышку, как нарвался на минотавра, вернее, на его миньона.
— Постойте, ефрейтор Орлов, — я аж поперхнулся от этого «ефрейтор».
Окликнувший меня офицер был мне знаком по церемонии награждения, адъютант генерала Громова, который подавал ему документы из «призовой» папки.
Я повернулся, изобразив на лице вежливое недоумение.
— Я уволился со службы, ваше благородие, — сказал я ему. Про получение баронского титула я говорить не стал, мне с этим подданным детей не крестить.
Он, взглянув на мое дворянское кольцо, которое я, естественно, заменить на перстень, соответствующий новому статусу, не успел, поправился:
— Ваше благородие. Вам прик… Его превосходительство Громов вас просит подняться к нему.
— Ведите, ваше благородие…? — я вопросительно поднял бровь.
— Павел Андреевич Кольцов, — представился адъютант. — Прошу за мной, ваше благородие, к служебному лифту.
Кабинет генерала Громова находился в старом крыле управления — там, где бетон еще помнил времена аналоговых средств связи, а штукатурка нарастала слоями, как геологические отложения.
Помещение было просторным, лишенным показной роскоши. Стены обшиты дешевым темным деревом, над рабочим столом — портрет императора Бориса Федоровича Годунова. У стены картотека с картонными папками. Единственным устройством, напоминающим о том, что за бронированными окнами век чипов, имплантатов и высоких технологий, был большой интерактивный тактический стол, сейчас выключенный.
В воздухе слегка пахло лежалой бумагой и сильно резким мужским одеколоном.
Хозяин кабинета встретил меня, стоя у окна. Когда я вошел, он протянул руку и довольно крепко сжал мое предплечье. Мы обменялись приветствиями.
— Проходите, Алексей Григорьевич, — предложил он, указывая на стул напротив его рабочего места.
Поскольку хозяин кабинета остался стоять, я тоже не стал садиться, а остановился у стола, глядя на генерала.
— Никак не могу понять, как к вам относиться, — почти пожаловался этот суровый мужчина. Интересное начало разговора. — С одной стороны, вы, Алексей Григорьевич, герой, удалец и образцовый дворянин. То, что вы вернули документы, взятые вами в логове колдуна, как только поняли их значение, похвально. Но зачем их было брать? Это как-то не вяжется с образом, который вы старательно себе создавали. Наши аналитики голову себе сломали, пытаясь понять, что за игры вы вели, поступив на службу.
Он тяжело посмотрел мне куда-то в район переносицы. Я даже не думал отпираться или возражать, тем более что мне нельзя врать, я просто промолчал, сохраняя заинтересованное выражение на лице.
— Вы уводите у меня группу отличных бойцов и сразу же регистрируете вольную команду. А ведь даже вольные команды зависят от Управления. Не могу понять, что вами движет и кто вы такой. Просто молодой не очень умный наглец или слишком хитрый интриган.
Он замолчал, давая мне возможность вставить реплику.
— С бойцами, ваше превосходительство, все очень просто. Эти люди не имели на службе других перспектив, кроме как выйти в отставку на мизерную пенсию с вконец подорванным здоровьем. Если выживут. У вас таких «отличных бойцов» в Управлении полно. Сейчас они хотя бы будут приличные деньги зарабатывать, по сути оставаясь вашими коллегами. Ну и об их здоровье я позабочусь лучше, чем медики Управления, гарантирую. Мне кажется, судя по количеству «звезд» у каждого, они это заслужили.
Генерал в этом месте едва заметно кивнул, как будто я попал в резонанс с его собственными мыслями.
— И никаких «игр» я не вел. Альтернативу вы предложили довольно оскорбительную, но я точно не интриган. Все предельно просто: мне нужен был служебный статус, опыт работы с тяжелым эфиром и даже то скудное жалование, которое мне положили от щедрот государя. Никто не предполагал, что я стану наследником титула и некоторого состояния. Я в том числе. Да и стихийником так скоро я становиться не планировал. Но человек предполагает, а судьба располагает. Я благодарен вам за то, что не стали препятствовать мне в регистрации собственной команды, — продолжил я. — Но, прошу меня простить, не понимаю целей этой встречи.
Генерал обошел стол и наконец уселся в кресло, снова кивнув мне на стул.
